Глава 19. Место назначения

Яркий солнечный лучик скользнул по моим глазам: раннее утро мягко выныривало из ночи. Я не открыла их сразу, только поморщилась и глубже вдохнула.

Тяжелая рука Ивира лежала у меня на талии, будто охраняя и не давая сбежать. Я и не хотела.

Моя спина впитывала тепло его тела. Он лежал за мной, и я ощущала горячее, ровное дыхание у своей шеи, чувствовала, как каждый его выдох слегка шевелит кожу, как тепло расползается по пояснице и ниже, лениво и уверенно.

Мысль о том, как приятно было спать рядом с ним, отозвалась теплой болью под ребрами. Я бы всю жизнь так проспала. Или хотя бы еще один день.

Я хотела оставить это утро только нам двоим. Я цеплялась за эту мысль, потому что дальше нас снова ждала неопределенность.

Я лежала, не открывая глаз, и растворялась в ощущениях. С озера доносился легкий плеск воды, тихий, убаюкивающий. В лесу вовсю перекликались птицы, их голоса наслаивались друг на друга, даря ощущение покоя. Ветерок пробегал по щекам и рукам, скользил по пальцам, оставляя после себя прохладные дорожки. А я не шевелилась. Я слушала, чувствовала, дышала.

Рука Ивира чуть сильнее сомкнулась у меня на талии, неосознанно, во сне. Тяжесть его ладони была спокойной, надежной. От этого жеста внутри стало еще тише. Как же хорошо!

Мое сознание дрейфовало в океане безопасности, принятия и… любви? Слово было опасным: неосторожный шаг и откуда уже не возвращаются.

Я встрепенулась.

Стоп, Даша! Неужели ты влюбилась? Нет. Нет‑нет‑нет. Ни за что на свете. Никогда больше.

Я резко откинула руку Ивира и вскочила, будто меня ошпарили отваром киршей. Инстинктивный, панический страх накрыл быстрее мыслей. Сердце колотилось, в голове все смешалось, мысли путались и налезали друг на друга.

Ничего я не влюбилась! Это все от усталости. От страха. От того, что я почти потеряла его ночью. Просто нервы. Просто тело перепутало сигналы.

Я стремглав собрала свою одежду, раскиданную по округе, и, не оглядываясь, юркнула за ближайший куст. Хотелось спрятаться. Щеки горели, дыхание сбивалось, ладони дрожали, пока я лихорадочно натягивала платье.

Сзади послышался шорох. Ивир пошевелился.

— Даш, ты чего так рано встала? — сонно спросил он. — Иди сюда, полежим еще немножко.

— Не пойду! — бросила я из‑за кустов и тут же принялась одеваться еще быстрее, путаясь в завязках.

Когда я вышла, уже одетая и собранная, Ивир тоже был в полном одеянии, будто и не спал вовсе. Он смотрел на меня внимательно.

— Что‑то случилось? — спросил он и нежно улыбнулся.

От этой улыбки внутри все болезненно дернулось.

Да, случилось! Ты случился! Что вообще на меня нашло?! Вляпалась так вляпалась... Злость на саму себя распирала изнутри. Я не знала, как ему объяснить…

— С тобой все в порядке? — спросила я на всякий случай, цепляясь за первое, что пришло в голову. — Ты живой?

— Еще какой, — подмигнул он. — Живее ночи не припомню за всю свою короткую жизнь.

Я прокашлялась и заставила себя говорить ровно.

— Ты должен понимать… — аккуратно начала я, глядя куда‑то ему в плечо. — Прошлая ночь ничего не значит.

Мне нужно было произнести это вслух, чтобы удержать саму себя от дальнейших иллюзий.

Брови Ивира дрогнули. Улыбка медленно сошла с его лица.

— Абсолютно ничего? — уточнил он.

Я кивнула и опустила глаза. В груди неприятно сжалось, будто я самой себе наступила на горло.

— Понятно, — пробурчал он. — Я и не надеялся, что ты откажешься от идеи вернуться в свой мир.

Он резко схватил свою сумку и широким шагом пошел вглубь леса.

— Эй, ты куда? — встрепенулась я.

— Еды нам добуду, — раздраженно бросил он и скрылся за ближайшими деревьями.

Я осталась стоять одна, ощущая, как еще недавно такое теплое утро стало холодным.

Я долго ждала его возвращения. Сначала считала удары сердца, потом слушала шаги, которых все не было, потом просто смотрела в лес. Я уже почти решила, что он не вернется, когда между стволами мелькнула фигура.

Ивир вышел к озеру, держа в руках двух огромных лягух. У меня тут же потекли слюнки.

— Это на ужин, — гробовым тоном сообщил Ивир. — Сейчас попьем отвара и в путь.

Он даже не посмотрел на меня, прошел мимо к костру. В груди неприятно потянуло, и я отвела взгляд.

Через полчаса, съев по хлебцу, мы уже были в дороге. Шли молча. Каждый погрузился в свое одиночество. Это молчание давило тяжелее ссоры. Я держалась метрах в двух позади, чтобы ненароком на него не наткнуться. Между нами висела стена: невидимая, холодная, плотная.

Один вопрос все равно просился наружу.

— Кхе‑хе… — я прокашлялась, собираясь с духом.

Он остановился, обернулся и бросил недружелюбно:

— Чего тебе?

Щеки вспыхнули, в животе неприятно сжалось.

— Ивир… скажи, — начала я, запинаясь, — мы предохранялись?

Ивир смотрел на меня пристально, будто не сразу понял, о чем речь.

— Ну… — торопливо добавила я, — я ведь не забеременею?

— Нет.

— Откуда такая уверенность? — не унималась я.

— На меня наложили обет бездетности до тридцати лет. — сказал он ровно.

Теперь уже я выпучила глаза.

— Никогда не слышала о таких.

— Это магия, Даша. Очень дорогая, — спокойно объяснил он. — Мой отец полжизни копил деньги. Купил заклинание.

Я тяжко вздохнула. Снова их магия. Верить? Похоже на правду. Ивир обычно не обманывает: если надо что‑то скрыть, он просто молчит.

— А зачем вообще такое придумали? — не удержалась я.

— Чтобы мужчина мог не спешить жениться из‑за ребенка, — ответил он сухо. — Набрался сначала ума и жену себе поприличнее выбрал.

Я хмыкнула. Ему двадцать пять. Выходит, я — неприличная, раз он на мне женился до тридцати. Тут же себя одернула. К чему эти глупые обиды? Наша свадьба всегда была фиктивной.

— Не беспокойся, — добавил Ивир. — Ребенка точно не будет. Ты спокойно сможешь вернуться домой, в свой мир.

От его слов стало только тяжелее.

Его голос звучал напряженно. Я уловила в нем раздражение, усталость… и что‑то еще. Сожаление?

Он развернулся и пошел дальше. Я смотрела ему в спину и никак не могла понять, о чем именно он грустит.

Внезапно сбоку раздался хруст ветки. Со всех сторон повыскакивали мощные мужики.

— Даша, молчи! — прокричал напоследок Ивир.

Послышался тупой звук удара, Ивир вскрикнул и затих. В тот миг я поняла, что мои утренние слова ему могут оказаться последними. Нет!