Глава 21. Устоять

Я проснулась от нарастающего шума лагеря. Сначала он был фоном: глухой, как море за стеной, потом стал различимым: бряцание металла, крики команд, ржание лошадей, смех и ругань. Наступил тридцатый день моего средневекового жития.

Ивир уже сидел рядом, собирая сумку. Он протянул мне хлебец. Я осторожно налила в него драгоценного масло и медленно прожевала. Теплый вкус, мягкая жирность, почти забытое наслаждение. Желудок благодарно отозвался, но где‑то под этим уютом шевельнулась тревога. Сработает ли?

— Смотри внимательно, что происходит в шатре главного, — сказал Ивир негромко. — И сообщай обо всем подозрительном. Лучше, вообще обо всем. Меня интересуют любые мелочи.

— Поняла, — согласилась я.

Он поднялся и захромал к выходу из шатра. Я прищурилась, присматриваясь. Что‑то не сходилось.

— Подожди, — сказала я. — Ты вчера вроде хромал на правую ногу.

Ивир остановился и замер на полушаге.

— А… точно, — сказал он и едва заметно усмехнулся. — Забыл.

Он снова захромал, на этот раз правильно.

— Береги себя, — тихо сказала я.

— Ты тоже, — ответил он и окинул меня теплым взглядом.

Он вышел наружу, полог за ним тихо опал. Я осталась одна, доедая хлебец и прислушиваясь к лагерю. Утро казалось светлым и легким, но напряжение никуда не делось. Стоит мне оступиться и нам всем конец.

Я вытерла пальцы о край покрывала, вдохнула поглубже и собралась. Наблюдать. Запоминать. Выживать.

По памяти добралась до кухонного шатра и зашла внутрь. Там меня ждал перебор крупы.

Я работала машинально. Пальцы сами выбирали соринки, мозг методично пересчитывал зерна, стараясь удержать панические мысли.

Потом мне выдали поднос: жареные толстенные оладьи, омлет, и то же изумрудное вино. Любит главнокомандующий красивую жизнь. Я едва не облизнулась, рассматривая недоступную мне нынче еду. Так бы и слопала все! Грустно вздохнув, я двинулась к шатру главного.

Внутри я сделала все без споров и по уставу. Выпила капли, от каждого блюда попробовала по чуть‑чуть. Села на скамейку и уставилась на песочные часы. Песок сыпался издевательски медленно.

Ася не вышла. Лишь раз из‑за ширмы донесся ее тихий сдавленный стон. Меня передернуло. В груди стало пусто, ладони похолодели. Я сжала колени, пытаясь удержать их от дрожи. Что он с ней сделал ночью? Я отвела взгляд от ширмы и уставилась в пол, чтобы не выдать себя.

Ноги подрагивали.То ли от ужаса перед Сатоном Дезумом, то ли от голода. Скорее, от все сразу. Капли уже начинали работать: внутри пустело слишком быстро.

Когда песок наконец пересыпался, я встала и почти бегом вернулась на кухню. Там уже шла раздача еды солдатам. Вокруг гудели голоса, бряцали кружки, резко пахло застарелым вином.

Мы, работники, завтракали в самом конце. Пока очередь тянулась, меня начало трясти. Руки задрожали, в глазах потемнело, в ушах зазвенело, как перед обмороком. Я начала считать вдохи, чтобы не рухнуть прямо здесь. Раз, два, три…

Каша досталась холодной, но я ела, не чувствуя вкуса, лишь бы удержаться на ногах. В голове держалась одна мысль: нужно выстоять, разыскать Олю и помочь девушкам.

Потом я чистила бесконечные кирши.

Ближе к полудню хозяйка Мирра снова вручила мне ведра с едой и питьем, коротко велев:

— Отнесешь завтрак девочкам. В первый шатер досуга.

Сердце дернулось.

— А можно я пойду во второй? — осторожно попросилась я.

Хозяйка прищурилась. В темных глазах шевельнулось подозрение.

— С чего бы это? — медленно спросила она. — Он дальше первого.

— Хочу лагерь посмотреть, — пожала я плечами, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

Хозяйка хмыкнула, но согласись:

— Иди. Только быстро.

Красный шатер я нашла сразу. Он выделялся даже среди лагерной пестроты: ткань была выгоревшая, но все еще слишком нарядная для того, что скрывалось внутри.

У входа стояли два стража. Они лениво осмотрели меня, отодвинули полог и пропустили внутрь.

— Завтрак прибыл, — громко сказала я.

Едва я успела поставить ведра, как ко мне подскочили незнакомые девушки и ловко утащили еду, будто боялись, что ее отнимут обратно.

— Есть здесь Оля? — крикнула я, стараясь, чтобы голос перекрыл гул.

— Нет тут такой!

— Не было!

— Не знаем!

Быстрые, нервные ответы посыпались со всех сторон. Я все равно пошла, обходя шатер по кругу. Матрасы, скамейки, полуодетые тела, усталые лица, опущенные глаза. Кто‑то смотрел с надеждой, кто‑то с равнодушием, кто‑то с плохо скрытым страхом.

Оли не было. В груди неприятно сжалось. Куда же ты пропала, девочка?

Огорченная, я вернулась на кухню. Хозяйка Мирра тут же загрузила меня новыми делами. Я уже мечтала о том моменте, когда рухну на соломенный матрац и засну.

Вечер прошел почти так же, как и предыдущий. Проклятая дегустация! Меня использовали как безмолвный фильтр от ядов для жирного брюха Дезума. Отвратительно!

Ася снова не появилась, и это печалило и настораживало. Только бы она выжила!.

Я вернулась на кухню, поужинала и побрела домой. Усталость медленно оседала в теле.

Ивир уже ждал в шатре. Он молча протянул мне два хлебца.

— Прости, больше пока не достать, — сказал он негромко.

— Ты и так мне сильно помогаешь, — ответила я и тут же щедро полила один хлебец маслом.

— Откуда еда? — поинтересовалась я.

— Друзья помогают, — уклончиво ответил он.

Не хочет говорить. Да и пусть!

Я ела быстро, жадно. Теплая, масляная мякоть на мгновение приглушила тревогу, и в груди стало чуть‑чуть теплее.

Ивир тяжело вздохнул и сообщил:

— Я поузнавал про девушку Олю. В списках такое имя не значится.

Я вскинула голову и с благодарностью посмотрела на него. Я ведь даже не просила его искать ее.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Спросил у кого нужно.

Я молча кивнула. Никамис. Кто же еще? Интересно все же, что их связывает?

Мысли тут же вернулись к Оле. Если ее нет в списках, значит, она либо вышла замуж, либо случилось что-то плохое. Завтра нужно пробраться в третий шатер досуга, чтобы спросить у Лизы и Иры, когда они видели Олю в последний раз.

Мы погасили лампадку и легли. Шатер наполнился мягкой темнотой, ткань тихо поскрипывала от ветра, снаружи доносились далекие голоса и редкий смех.

Я лежала, прислушиваясь к дыханию Ивира, и ловила себя на том, что именно эти простые звуки держат меня в равновесии.

Через некоторое время Ивир осторожно поднялся. Он двигался бесшумно, будто тень. Видимо, решил, что я сплю.

Я не пошевелилась. Что ж, пусть идет по своим делам. Меньше знаю — меньше лет потом отрабатывать на рудниках.

Я глубже укуталась в покрывало, стараясь сохранить остаточное тепло его присутствия, и позволила глазам закрыться. Тревога никуда не делась, но стала тише, притаившись в самых глубинах сердца.