Глава 21.3

Когда все поели, я попрощалась с девушками и, собрав посуду, вернулась на кухню. Там приступила к работе. Я чистила кирши весь день, пока хозяйка не всучила мне тяжелый поднос с ужином для Великого аэсара Сатона Дезума.

Я с трудом донесла поклажу, прошла в шатер и застыла у входа. Что здесь происходит?

Ивир ползал на коленях, собирая разбросанные по земле письменные принадлежности Сатона. Меня дернуло вперед, но я остановилась, вспомнив слова Ивира не лезть.

Безумный Дезум ходил вокруг, наслаждаясь зрелищем, как Ивир ползает, собирает бумаги, липнущие к земле, пачкает руки, поднимая чернильницу.

— Быстрее, уродливый дебил! А то я тебе сейчас кнута отвешаю по причинным местам, — вопил он. — Женушка твоя быстро ко мне прибежит за лаской. Хоть нормального мужика познает.

Меня качнуло, и я с трудом удержала равновесие. Горло сжалось, кровь ударила в виски, а ладони вспотели так, что я с трудом удержала поднос.

Хотелось закричать, швырнуть ему еду в лицо, вцепиться ногтями в глаза и разодрать его толстую ряху на клочья. Чужое унижение жгло сильнее голода, а злость поднималась внутри тяжелой, опасной волной.

Но я сдержалась.

— Ваш ужин, аэсар! — громко заявила я, надеясь появлением еды отвлечь его от Ивира.

Дезум встрепенулся и повернулся ко мне.

— А вот и твоя женушка пожаловала, — хохотнул он. — Бросай этого уродца. Он же ни на что не способен. Я тебя сразу к себе возьму.

Дезум противно облизнул губы и двинулся ко мне. Я видела как дернулся Ивир, но на этот раз я уже остановила его предупреждающим взглядом: не лезь, я сама. Выставив перед собой поднос словно щит, я как могла спокойнее произнесла:

— Аэсар, ваша еда стынет. Хозяйка очень старалась, будет обидно если вам придется есть совсем остывшую.

Главнокомандующий оценил поднос, чуть принюхался и махнул рукой. Я едва сдержала улыбку: его брюхо победило.

— Пошел вон, хромая лошадь, — бросил главнокомандующий Ивиру.

Тот быстро собрал остатки с земли и аккуратно разложил по местам на столе. Он двигался молча, спина прямая, как натянутая струна, только пальцы слегка дрожали. Затем он быстро взглянул на меня. В его глазах был немой вопрос: справишься? Я едва заметно кивнула и Ивир вышел из шатра.

— Ставь на стол! — приказал мне Дезум.

Я наконец опустила тяжелый поднос. Руки тряслись так, что металл тихо звякнул о доски стола.

Потирая руки, он с явным удовольствием открыл крышку. Внутри снова лежали четыре птичьи ножки и четыре хлебца. Дальше как обычно: капли, маленькие кусочки пищи, песочные часы и мах рукой в сторону скамейки.

— Эй, девка! — крикнул Дезум в сторону ширмы. — Подружка твоя пришла. Иди, поразвлекай гостя.

Зачем он приглашает Асю? Не для моей же радости? И не для ее. Непонятно, какой ему с этого толк.

Показалась Ася. Она шла медленно, чуть подхромывая. Под глазом наливался свежий фиолетовый синяк, на шее темнели следы, которые она пыталась скрыть волосами.

Я лишь плотнее сцепила руки. Глухая беспомощность быстро перетекала в жгучую ярость и обратно. Как же я хочу его уничтожить! Я глубоко вздохнула, чтобы Дезум не заметил моего состояния, и быстро глянула на него.

Он довольно ухмылялся, заметив мою реакцию.

Вот зачем! Ублюдок желает показать, какой он всемогущий. Демонстрирует побои Аси. Для него я — свидетель его силы! Какая же он мерзкая мразь!

Ася осторожно села рядом.

— Мне очень жаль, — по‑русски прошептала я, не глядя на нее.

— Я выдержу, — тихо ответила Ася. — Через несколько дней готовится наступление. Хотят добить второй остров. Надеюсь, он там и сдохнет.

Она выразительно посмотрела на Дезума. Я понимала ее, но не разделяла ее надежд: такие гады как он не сунутся в само пекло. Он, как подлый паразит, всегда выживет за счет других.

— Эй! Вы чего там болтаете?! — грозно рявкнул Сатон. — Я разрешал вам разговаривать?

Мы замолчали. Чокнутый тип! Наслаждается своей садисткой властью.

Ася осторожно нащупала мою руку. Ее пальцы были холодными и дрожали. Я сжала ее ладонь в ответ. Горечь растеклась по языку. Как я ей помогу? Что я могу сделать в такой страшной ситуации? Я беспомощна!

Я медленно выдохнула и сильнее сжала руку девушки. Пусть мы сейчас тихие. Пусть согнутые. Но нас двое здесь и нас много вокруг. Мы не сдаемся, мы лишь ждем подходящей возможности…