Глава 22.2

Дойдя до кухонного шатра, я увидела массивную фигуру хозяйки. Сразу стало спокойнее: в ее присутствии никто не посмеет отпускать сальные шутки.

Она махнула рукой, поторапливая меня, и я поспешила в шатер. Начался мой четвертый день в армейском лагере.

Все шло по знакомому кругу: крупы, завтрак главнокомандующему, кирши-бататы, чистка, резка… Руки болели, желудок сводило от голода. Пару раз даже пришлось схватиться за стол, чтобы не рухнуть в обморок.

Я работала, прислушиваясь к обрывкам разговоров. А вдруг что полезное узнаю? Но ничего важного не было: кто сколько выпил, кто где служил, кто кому должен.

К вечеру, по обыкновению, я отнесла ужин главнокомандующему. Покорно проглотила положенные куски пищи и села одиноко на скамейку. Ася снова не вышла.

Песок струился в часах ровно, успокаивающе. Я почти задремала, когда в одно из узких окон под самым потолком что‑то внезапно влетело. Это темное нечто, размером с крупную птицу, задело крылом стену шатра и, кружась в воздухе, устремилось прямо на меня.

От испуга я вскочила со скамейки и, не сдержавшись, взвизгнула:

— А-а-а! — завопила я, пытаясь ее отогнать.

Но птица уже изменила траекторию и спикировала на стол Дезума.

Тот ошалело уставился на меня, а затем рявкнул:

— Отставить! Ты чего вопишь?

— Птица… — я ткнула пальцем в существо, внимательно его разглядывая.

Это была вовсе не птица.

— Ой, ну и дура же ты, — раздраженно протянул Дезум. — Это летучая мышь.

— Что она тут делает? — вырвалось у меня недоуменно.

— Не твое дело! — зло рявкнул он. — Сядь и заткнись.

На счастье, в этот миг в часах упали последние песчинки, и я быстро покинула шатер.

Снаружи я озадаченно застыла. Зачем Дезуму летучая мышь? Он явно ее не боялся. Будто бы даже ждал. В голове внезапно щелкнуло. А вдруг это важно? Нужно рассказать об этом Ивиру.

Живот громко буркнул, напоминая, что скоро ужин и я направилась к кухне. Заметила идущего в мою сторону Ивира. Молодец! Прихрамывает как положено.

Я ускорила шаг и быстро подошла к нему. Вокруг сновал народ, и я будто просто не удержалась, обняла его. Прижавшись губами к его уху, прошептала:

— В шатер главнокомандующего прилетела летучая мышь.

Он едва заметно вздрогнул, мышцы на спине напряглись, дыхание на миг сбилось. Значит, я сказала нечто важное.

Он чуть отстранился. Затем наклонился и нежно поцеловал меня в щеку.

— Приятного ужина тебе, любимая, — сказал он с мягкой улыбкой и чуть громче, чем нужно.

Мы разошлись в стороны, будто ничего не произошло. Как же хорошо он разыграл этот спектакль. Да и я тоже была неплоха...

В приподнятом настроении я зашла на кухню. Как же я хочу есть!

Быстро заглотив ужин, я направилась в наш с Ивиром шатер. Ноги топливо несли меня вперед, и я еле сдерживалась, чтобы не перейти на бег. Что же там такого важного у этой летучей мыши?

Я быстро зашла в палатку и плотно закрыла полог. Ивир сидел наматрасе. В руках у него была летучая мышь. Неужели та самая? Я подошла ближе и заметила, что к ее крылу, ближе к предплечью, мягкой кожаной манжетой был прикреплен миниатюрный цилиндр.

— Где твоя монета? Доставай ее, — нетерпеливо сказал Ивир шепотом.

— Зачем тебе? — недоумевала я.

— Быстрее. Потом объясню, — торопил меня он, потряхивая вытянутой рукой в воздухе

— Какую? Желтую? Белую? — я уже суетилась, пытаясь извлечь монеты из кармашка в лифе.

— Маленькую. Из хельхира.

Пальцы нащупали холодный край прощальной подачки Рамира Дезума. Будь он проклят во веки веков!

Я протянула Ивиру прямоугольную монетку из хельхира. По одному краю тянулся тонкий рельефный узор: неглубокие насечки, складывающиеся в строгий геометрический рисунок.

Ивир перехватил ее и развернул короткой стороной с неглубокими насечками к трубочке. В торце цилиндра виднелась узкая щель, едва шире ногтя. Он точно совместил выступ монетки с прорезью и медленно вдвинул ее внутрь совсем чуть-чуть. Металл вошел с легким сопротивлением, будто что-то внутри ощупывало узор.

На долю секунды все замерло. Затем под пальцами Ивира послышался сухой, короткий щелчок, как звук спущенной пружины. По корпусу трубочки пробежала тонкая линия, до этого незаметная.

Цилиндр мягко разошелся вдоль скрытого шва, распадаясь на две продольные половины. Замок освободил внутренний стержень, и створки раскрылись, как скорлупа. Внутри, плотно прижатый к тонкой металлической втулке, лежал туго свернутый клочок светлой бумаги.

Ивир вытащил его двумя пальцами, быстро развернул тончайший лист и пробежал мелкий текст глазами. Его лицо не дрогнуло, но взгляд стал жестким.

— Что там? — вырвалось у меня.

— Не сейчас, — буркнул он.

Ивир быстро свернул записку, запаковал ее обратно и закрыл трубочку. Легкий щелчок прозвучал слишком громко в тесноте шатра.

— Спрячь. И береги, — он вернул мне монету.

Я сжала ее в ладони. Что же она такое?

Ивир вытряхнул содержимое своей наплечной сумки прямо на матрас, бережно засунул туда беднягу‑мышь и направился к выходу.

— Ты куда? — прошептала я.

— Работать, — ответил он не оборачиваясь и быстро вышел.

Полог шевельнулся и снова лег на место. Я осталась одна в немой пустоте, с колотящимся сердцем и тяжестью в груди. Что происходит?