Глава 6

Ужас… сердце будто вырывают, паника судорожно дёргает нервы. Крылья отказывают, и я падаю на залитую кровью истрескавшуюся, оплавленную землю. Меня трясёт.

«Лера!» — Арен, оставшийся сильно правее меня, пытается взлететь, но крылья его не слушаются.

Мы все отступаем: культисты, наши драконы, оборотни, эльфы, все. Мы не просто отступаем, мы отползаем в прахе и грязи, как от самого страшного божества.

Даже великая непобедимая Магарет, увеличившись в четверо для улучшения обзора, передвинулась со своим троном подальше. Прихватила с собой и «статую» Огнада, поглаживает его бледными пальцами.

И лишь проклятые Огнадом вестники ещё катаются по зомби, скидывают их с себя, не в силах понять, как такое случилось, что это их кусают, их пытаются разорвать жалкие людишки.

Безымянный ужас выползает наружу, поглощая землю, разрастаясь. На грозовых облаках его поверхности вспыхивают молнии, пробегают разряды магии.

Тошнота подступает к горлу. Сердце заходится, дрожат поджилки, и единственное, чего хочется сейчас — биться лбом о землю и молить о пощаде.

Понимаю, почему это назвали Безымянным ужасом — он пугает, он подавляет волю, он… воплощённый страх.

— Отступаем! — гремит над нами чей-то приказ.

Тело не слушается.

Никто не бежит прочь.

Мы лишь испуганно пятимся.

А грозовое тело Безымянного ужаса всё больше, он растёт, он вытянулся вдоль радуги на полторы сотни метров в высоту, затмевает свет. Невообразимый… как демоны жили с ним всё это время? Как они могли выносить близость этой твари?

Стискиваю зубы.

«Арен…»

«Лера…»

Общий источник закручивается в нас.

Надо двигаться, надо действовать.

Меня колотит, как в лихорадке, но я поднимаюсь с колен. Качаясь, содрогаясь всем телом, расправляю крылья. Арен тоже стоит, хоть и с трудом, на всех четырёх лапах.

Магарет поглаживает статую Огнада по макушке.

— Сделай что-нибудь! — кричу ей.

Но она лишь перемещает свой трон ещё дальше.

Арен, расталкивая преклонившихся драконов и существ, отбегает метров на тридцать дальше, подцепляет кого-то когтем и вытаскивает из общей кучи, встряхивает, рыкает так, что вытащенный им чуть не роняет… лютню. Да это же Геринх!

Закивав Арену, он перехватывает лютню и ударяет по струнам. Бодрая мелодия пронзает дрожащий от напряжения воздух, искрами проносится по нервам, борясь с параличом страха.

Встряхнувшись, я обращаюсь драконом, сгребаю в одну лапу Бальтара и Ингара, другой — Иссену с Вильгеттой, они слабо пищат, хотя вроде не сильно сжимаю. Хвостом подталкиваю встающего с колен Санаду — пусть хватает Нику с её чудо сковородкой. Он слишком медленно шевелится. Вздохнув, я прихватываю Нику зубами, тянусь к Санаду, но он отскакивает и машет руками:

— Нет-нет, я сам.

Ну как хочет.

— Лера, только не ешь меня, — просит Ника, из-за дрожи постукивая сковородкой по зубу. Премерзкое ощущение, надо сказать.

Вот она благодарность! — так сказал бы Санаду, собирающий сейчас близлежащих волкооборотней.

Оттолкнувшись задними лапами, взмахиваю крыльями. Тяжело поднимаюсь на пару метров и устремляюсь прочь.

Геринх играет бодрее, сам вдохновляясь своей мелодией и вдохновляя других. К требовательному голосу лютни добавляется стон свирели, а за ней — бас трубы и грозный ритм барабанов. И армия Эёрана, наконец, поднимается. Драконы и грифоны сгребают пеших, унося их от поднимающегося всё выше Безымянного ужаса. Среди подхвативших пехотинцев мелькает белая чешуя озаранского короля. А перламутровый придворный маг Эрршам убегает, прихрамывая и волоча лапу и крыло. На здоровое крыло у него взгромоздились лишившиеся грифонов эльфы. Одинокое дерево бежит следом, унося на себе раненых. Профессора Иморану и других стихийников вместе с солдатами утаскивают из эпицентра пласты поднятой магией земли.

А вестники всё борются с зомби, топчут их, едят, разрывают на части. Жертва Огнада не была напрасной: если бы сейчас все эти мертвяки напали на нашу ошалевшую от страха армию, нас бы сожрали. Теперь мы просто обегаем и облетаем тысячи поднятых некромантами тел.

Арен с охапкой солдат во всех четырёх лапах долетает до меня, равняется со мной. Геринх с остальными бардами остаётся чуть позади, под прикрытием пары драконов наигрывая мелодию отстающим.

Улетают прочь суккубы, освобождая наших личей, но те, ещё одуревшие от их воздействия, бегут за ними, как и все, кто был рядом и успел подпасть под влияние мерзких тварей.

— Бездна! — слабо вскрикивает кто-то из Культистов.

Люди, оборотни… вампиры с метками на лбах пробираются сквозь ряды убегающих, тянут руки к жуткой твари, бредут к Безымянному ужасу, точно слепые… их ведут чёрные нити, связывающие с короной Заранеи, и та — она взмывает вдоль грозовых облаков Безымянного ужаса до самой его верхушки. На неё что, не действует его… аура разрушения?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И почему она до сих пор с ним? Она же демон, демоны хотели отправить Безымянный ужас из Нарака в Эёран, они ненавидят эту тварь. По-идее, она должна переждать его выход сюда и сбежать домой, а она крутится рядом с ним так, словно его не боится, словно они…

— Под прикрытие дирижаблей! — проносится по долине рык императора.

Дирижабли на горизонте: алые, чёрные, золотые, белые, синие, зелёные. Штук сорок. И флаги гномов… Запрещённое оружие летит.

— Они преследуют нас! — вскрикивает Ника в моём рту.

Чуть не подавившись, оглядываюсь: сначала вестники, а затем и вылезшие из земли драконоподобные трёхглазые твари, следом и культисты под управлением Заранеи тоже устремляются к дирижаблям.

Некоторые драконы сбрасывают свой живой груз и, развернувшись, встречают преследователей ударами стихий.

Заранея явно хочет помешать нам сражаться с Безымянным ужасом, но почему? Демоном должно быть выгодно его уничтожение, он наш общий враг.

С дирижаблей падают люльки, раскладываются в пушки. Тут и обычные конструкции, и нечто странное многоярусное с капсулами, словно из фантастических фильмов.

— Всем пригнуться! — доносится издалека приказ.

Кажется, это голос Линарэна.

Ныряю вниз, зацепляюсь задними лапами и, взмахивая крыльями, осторожно опускаю Иссену с Вильгеттой, за ними Бальтара с Ингаром. Нику выплёвываю на руки последнему. Но Ингар ещё не в себе, и он, этот громила полуорк, падает под весом изрядно исхудавшей миниатюрной Ники.

Чудовищный гул нарастает, но не со стороны Безымянного ужаса — со стороны пушек. Вокруг них разливается свет, сверкают молнии. Единый залп сотрясает всё. Прижавшись к земле, оглушённая, я провожаю летящие над нами снаряды взглядом. Драконья шея позволяет вывернуть голову чуть не на сто восемьдесят градусов. Заранеи не видно. Снаряды врезаются в грозовые облака, покрывающие тело Безымянного ужаса, и хотя те кажутся мягкими, они даже не вздрагивают. Энергетические заряды расплёскиваются по ним, а физические взрываются, наполняя воздух нестерпимым жаром. Взрывная волна проносится по долине, сметает баллоны дирижаблей.

Нас придавливает к земле. Воздух вокруг Безымянного ужаса горит, дым поднимается вверх…

А Безымянный ужас продолжает выползать в Эёран.

— Отступаем! — разносится над нами рёв драконов, пробивается сквозь звон в ушах.

— На спину мне! Все! — приказываю я и приседаю.

Как на существ влияет страх: моя гвардия мигом устраивается на загривке, и ещё десяток добежавших до нас волкооборотней и медведеоборотней распластываются по спине.

Тяжело, но выдержу. Дракон я или кто!

Припускаю трусцой к пушкам.

Стихийники расширяют свои платформы, собирая ещё больше пассажиров. Мой пример заразительнее, чем у Эрршама: ещё несколько драконов берут на себя пассажиров.

Император и Элоранарр отступают справа, Риэль и Ланабет вытаскивают из толпы бегущих медведеоборотня в чёрных штанах. На его поясе посверкивают два меча. Наставник Дарион! Поцарапанный, но живой.

Я бегу, стараясь не уронить повисших на мне существ, иначе они могут просто не выжить.

Но это наше отступление… при всей тактической верности, оно… ну не выигрывают войну, только отступая. Всё равно с Безымянным ужасом надо что-то делать.

Оглядываюсь… его верхушка уже невообразимо высоко, он в обхвате метров триста. Если он опрокинется на нас — просто раздавит и не заметит. А сзади за нами мчатся вестники, культисты…

Ими управляет снова показавшаяся рядом с Безымянным ужасом Заранея.

Они не просто за нами мчатся к пушкам, преследователи смещаются в сторону, они клином выстраиваются за мной и Ареном. Конечно, может мне так кажется, но…

«Арен, влево», — я разворачиваюсь, уходят в сторону от гномьих пушек.

Он следует за мной.

Санаду, продолжая полёт к пушкам, то и дело оглядывается на нас. Многие на нас оглядываются. Конечно, ведь мы самые сильные драконы здесь. Если не считать Сарана, но он ждёт, когда Безымянный ужас полностью пройдёт через врата.

Снова оглядываюсь: вестники, как и мы с Ареном, смещаются влево.

«Арен, армия Культа преследует нас. Тебя и меня».

Мерзко колет, опаляет ноющие мышцы. Резко торможу.

— Слезайте! — рявкаю нервно, не понимая, на человеческом или драконьем, но даже если на последнем, мой рык достаточно красноречив, и все сваливаются с меня, спрыгивают, скатываются и на своих двух бросаются к пушкам.

Снова нарастает гул, дрожь земли. На этот раз все пригибаются без предупреждения. Вокруг пушек разливается сияние, сверкают молнии. Громыхает оглушительный залп.

Даже сквозь звон в ушах слышно крики: преследующие нас с Ареном вестники бегут по нашей армии, следом катится волна преследующих зомби, культисты. А трёхглазые твари распахивают крылья и на ходу пытаются взлететь, словно… как же они похожи на драконов, только изуродованных, изменённых.

Взлетев, я по дуге разворачиваюсь обратно к Безымянному ужасу.

«Лера, ты куда?» — Арен мигом догоняет меня на своих мощных сверкающих крыльях.

«Надо отвести их от войск, — киваю на вестников, — потом полетим назад».

«Хорошо».

Вестники вместе со своим хвостом разворачиваются, преследуя нас. До нас доносится обрывочная мелодия бардов: весь маленький оркестр играет на несущей их плите профессора Имораны.

Армия Заранеи определённо поставила целью нас с Ареном уничтожить. Но зачем? Разве мы и так не обречены, если проиграем Безымянному ужасу?

«Не знаю, я ничего не понимаю!» — рыкает Арен. Похоже, я думала слишком громко.

«Лера, — мягко разливается по мыслям голос Пушинки. — Возможно, цели Заранеи отличаются от целей создателей Культа».

Точно ведь: парящая рядом с Безымянным ужасом Заранея выглядит так, словно служит ему.

Возможно ли такое?

Крылья устали, но я ещё лечу, и вой ветра в ушах, то, как он наполняет мои крылья, помогая лететь, странно успокаивает. Даже маячащая на краю зрения богиня смерти на костяном троне больше не вызывает такого животного ужаса.

Мысленно я обращаюсь к Арену: «Саран тоже дракон с денеей, но его не преследуют. Ладно, его пара не превращается в дракона, но даже так он должен быть очень сильным, они в теории могут стать жертвами печати, почему преследуют именно нас? Почему нас пытались убить даже после нашего отказа запечатать переход? Чем уникальны мы? Оружие? Вряд ли, у Сарана оно сдвоенное, свойства двух моих при всей их силе обыкновенны…»

«Эй, полегче: мы уникальны, можешь не сомневаться!» — бубнит Пронзающий.

«Да, это было почти обидно», — соглашается Рассекающая.

«Третье моё оружие величина неизвестная даже Заранее, вряд ли она боится его. Остаётся только…»

«Дар Видящей», — заканчивает за меня Арен.

«Собственно… а если угроза Культу была не единственной причиной уничтожения Видящих? Что, если настоящая причина была иной?»

Резко затормозив, полностью разворачиваюсь к Безымянному ужасу.

«Он — просто необъятное грозовое облако. Судя по рассказам Эзалона, так его видят все».

«Да, именно так он и выглядит», — соглашается Арен.

«Почему я вижу его, как остальные?» — приземляюсь и активирую печать усиления дара.

Пространство вокруг взрывается красками: нити, потоки, волны… магии так много, что рябит в глазах. Трёхглазые драконоподобные твари источают не только чёрную, но и разноцветную магию… среди пронизывающей их тьмы мелькают призрачные драконьи тела. Они действительно драконы, слитые с вестниками, превратившиеся в чудовищ. Похоже, Дегон был не единственным драконом, позарившимся на силу Бездны.

Сквозь дымку всматриваюсь в покров на Безымянном ужасе. Всматриваюсь внимательнее… внимательнее… ещё внимательнее…

Земля вздрагивает.

«Лера!» — Арен окружает нас стеной земли, поднимает нас на каменном постаменте и разливает вокруг огонь. Волна вестников налетает на первую преграду, рвётся к возвышению.

Выше взвивается золотая магия, защищая нас, но даже сквозь неё я вижу… Грозовые облака на поверхности Безымянного ужаса имеют структуру: это плотно сплетённые, источающие дымку нити. Они опутывают его, точно кокон. Это его броня или щит. Нити связывают его с Заранеей, всё плотнее обвивают её, тоже защищая, сливаясь с ней, с её крыльями, с чёрной глазастой короной, управляющей вестниками.

Заранея служит Безымянному ужасу. Не такое это тупое существо, как кажется, раз с ней договорилось. А если оно соображает — сражаться с ним будет сложнее.

Вестники и изменённые драконы напирают, трещит под ними поднятая Ареном стена, пламя вгрызается в чёрные тела, но их слишком много. Факелами вспыхивают забирающиеся на них зомби.

Снова нарастает гул, дрожит земля, и разномастные снаряды запрещённого гномьего оружия уносятся к Безымянному ужасу. Структура плетения его защиты уплотняется в тех местах, куда метит оружие, будто он чувствует желание ударить себя.

БАХ! БАХ! БАХ! — взрывы сливаются в один утробный звук. Взвивается к небу столб из пыли и дыма, пламя облизывает защиту Безымянного ужаса, но прогрызть её не может.

Ну вижу я эту структуру, но что с этим делать? Обратиться к магистру Саториусу и другим щитовикам, чтобы нашли слабое место? А для этого мне, исходя из опыта работы с щитом Пат Турина, надо сначала полностью плетение кокона Безымянного ужаса изучить. Сколько времени на это потребуется, как долго будут искать слабое место щитовики?

И чем стрелять по этой махине?

Безымянный ужас, качнувшись, заваливается вперёд. Под ним вздрагивает земля, трескается, и её комья втягиваются в серую поверхность через мимолётно раздвигающиеся нити плетения. Туда же, будто в сотни голодных ртов, всасывает потоки магии со всего Эёрана, туда же срывает магию заклинаний, и плиты под стихийниками резко останавливаются, пассажиры кубарем летят вниз. Из крыльев грифонов вытягивает поддерживающие их магические вихри, и чудесные звери вместе с седоками неловко приземляются, падают на изломанную заклинаниями землю. Безымянный ужас напитывается магией, он пожирает саму землю и… растёт. Нити плетения приоткрываются всего на пару секунд, каждый раз в новом месте, утягивая всё во тьму его внутренностей. Окружающий нас золотой огонь, вздрогнув, растекается в потоки магии, и их уносит к Безымянному ужасу. Магию вытягивает из каменного укрепления, и оно начинает осыпаться под нашими лапами.

«Похоже, эта тварь… — обращаюсь я к Арену. — Кажется, он открывается, когда поглощает магию и материю. На нём защита, но там, где он всасывает пищу — там он приоткрывает её».

«Лера, нам не видно, в каком месте он её засасывает».

«Значит, я буду наводить пушки». — Взлетаю, и Арен поднимается следом за мной. С грохотом обрушиваются камни и спрессованная земля. Вестники подпрыгивают, пытаясь нас достать. Клацают гигантские клыки, брызгает слюна, и бывшие драконы взмахивают изуродованными крыльями, целятся в нас шипастыми ядовитыми хвостами.

«Арен, попроси Линарэна выстрелить в этих тварей, иначе мы не сможем подлететь к остальным».

«Они с Элором нас встретят, летим». — Зависнув в воздухе, Арен выдыхает лезвие белого пламени и сжигает ближайшего вестника. Судя по тому, что магию почти не забрало, этот удар был от слившегося с ним меча.

Остальные вестники, изрядно потрёпанные, но всё такие же упрямые, устремляются за мной, перепрыгивают глубокие трещины в земле.

Я отчаянно машу уставшими крыльями, а Арен легко догоняет меня.

«Может, ещё пару вестников спалишь?» — спрашиваю устало.

«Лин попросил оставить всех ему, у него какой-то эксперимент».

На миг сбиваюсь с ритма махов и чуть не лечу кубарем вниз, но опыт полётов помогает выровняться.

Ну да, самое время для экспериментов!

Впереди по курсу группируется отступающая от Безымянного ужаса армия. Баллоны дирижаблей подтаскивают к оружию на случай, если придётся с ним отступать. В глазах рябит от вспышек магии, пёстрыми лоскутами уносящихся к пастям чудовища, и я поспешно заглушаю дар, чтобы в самый ответственный момент он не выключился из-за перенапряжения.

«Лера, как надолго приоткрывается его броня? В одних и тех же местах? Мне нужно передать отцу, чтобы они подготовились».

По хребту холодком пробегает ужас: «На пару секунд. В разных местах. Но я смогу навести, смогу сделать это быстро!»

Эмоции Арена… он не верит. Его отчаяние бьёт под дых. Сама понимаю, что попасть будет трудно.

«Мы должны попробовать! Просто обязаны!» — мысленно кричу я.

Сверкает золотой бронёй вылетевший нам навстречу Элоранарр, Линарэн в человеческом облике парит под ним, на руке у него что-то блестит. Кристаллы! И наверняка не простые, а как я люблю!

«Лера, лети прямо на них», — приказывает Арен.

Его братья приземляются. Элоранарр прикрывает своим драконьим телом Линарэна, а тот просто стоит. Его рука опутана кристаллами и золотыми проводами. На стёклах гогглов сверкают магические печати.

Потрёпанные вестники отстают совсем немного, и, миновав Элоранарра с Линарэном, я разворачиваюсь на случай, если им понадобится помощь. Арен зависает рядом со мной. Линарэн бросается вперёд. На его руке вспыхивает перчатка, соединённая с магическими кристаллами. Он прижимает ладонь в перчатке к земле.

Клином от него расходится волна, раскладывая всё, что попадает в неё, — землю, вестников, полудраконов, зомби — на маленькие шарики, а те шарики — на ещё боле мелкие, и ещё более мелкие. Между ними вспыхивают магические символы, линии связи. Это очень похоже на анимированное для научнопопулярных роликов разложение материалов на молекулы и атомы.

Только тут разложило с дюжину тварей. Это, я так понимаю, способность призванного оружия Линарэна.

Линарэн падает на колено.

— Ну, всё, попробовал, — рыкает Элоранарр и, сгребая его лапой, взмывает вверх.

Выжившие твари, рассекая разложенных на шарики собратьев, пробегают под ними и прыгают к нам с Ареном, клацают зубами.

Громыхает пушечный залп по Безымянному ужасу. Вздрагивает земля, и грозные вестники падают, точно кегли. Взрывной волной нас отшвыривает в сторону. Едва поймав крыльями поток, я выдыхаю выстрел Пронзающего на ближайшую тварь. Он теперь сообразительнее — сносит вестнику лапу. Рассекающая бьёт в третий глаз полудракона серией огненных серпов.

И пока эти зверюги наседают на меня, с другой стороны в них плюются ударами призванного и слитого с ними оружия Арен с Элоранарром.

Линарэна от сражения утаскивает Риэль. Тот, держась за её талию, то и дело оглядывается и, кажется, просится поучаствовать в бою, но с Риэль не поспоришь. Тем более рука Линарэна с опутавшим её усиленным призванным оружием висит подозрительно безвольно.

Нарастающий гул предупреждает о подготовке к выстрелу из пушек. Безымянный ужас всё ещё выползает из портала между мирами. Заранея парит над ним, наблюдая за императором и что-то обсуждающими с ним драконами, эльфами.

Сердце сжимается: неужели они отчаялись и хотят бросить Эёран на растерзание этой твари? Дрожь пробегает по телу, я непроизвольно обращаюсь человеком. Так легче держаться в воздухе, пусть я и стала уязвимее. Убрав в ножны Рассекающую и в кобуру Пронзающего, поднимаюсь выше над вестниками и полудраконами, которых дожигают Арен с Элоранарром.

Армия Эёрана отступает, отступает за линию пушек, только драконы, эльфы, Санаду и несколько магов что-то обсуждают, оглядываясь на растущего на глазах Безымянного ужаса. Он… огромен, просто несоизмерим даже с драконами, и я понимаю их страх. Он больше императорского дворца. Он… наверное, он площадью с Нарнбурн и намного выше самых высоких домов. И богиня смерти опять отодвинула трон, наблюдает за нашими попытками издалека.

«Арен, Арен, они собираются отступить?»

«Обсуждают», — отвечает он.

«Да», — журчит в голове голос Пушинки.

«Арен, я вижу уязвимые места в его броне».

«Они знают, — он добивает вестника. — Я всё передал. В таких условиях выстрел надо делать практически в упор».

«Они боятся, что не успеют попасть в цель. Пушки мощные, но прицеливание требует времени, и сам выстрел тоже, — вздыхает Пушинка. — А мы с сёстрами бессильны против его защиты. Если бы её пробили, мы бы могли попытаться откачать из него магию нашего мира, ослабить…»

Стрелять практически в упор? Наводить пушку, когда эта махина надвигается на тебя…

Поднимаю взгляд на парящую над Безымянным ужасом Заранею. Она смотрит на меня. То, что она считает меня угрозой её хозяину, обнадёживает. Но так же это значит, что близко нас не подпустят.

И всё же надо попробовать.

«Арен, берём пушку и полетели, нечего ждать, пока это чудовище вымахает с весь Эёран».

«Не должен, с Нарак он не вырос».

«С каждым новым миром он становится сильнее, — вставляет Пушинка. — Раньше он так активно материю не поглощал».

Ну, отлично. Сегодня просто день прекрасных новостей!

Я устремляюсь к пушкам.

«Лера, ты не сможешь тащить пушку, — напоминает летящий рядом Арен. — Силы крыльев не хватит».

«Тогда потащишь ты. А я выстрелю из неё сама, чтобы точно успеть попасть в зазор».

«Лера, это гномьи пушки, они активируются только гномами, такая на них защита. И даже оператор оружия не может её снять».

Проклятье… Ничего, как-нибудь разберёмся.

Рядом с Ареном вспыхивают золотом чешуя Элоранарра, до меня доносится его будто приглушённый помехами на линии голос: «В нашей семье я самый безумный, никто не вправе переплёвывать меня в этом деле, так что я с вами».

Арен с Элоранарром подхватывают ближайшую к ним пушку вместе с сидящим за пультом управления гномом, выдирают крепления из подплавленной земли и направляются к Безымянному ужасу под истошный вопль гнома:

— Только за доплату-у-у-у!

Мы пролетаем мимо оцепеневших от нашей прыти драконов и эльфов. Санаду, помедлив, летит за нами. Видимо, жаждет совершить свой героический подвиг.

На полпути к Безымянному ужасу по нервам пробегает дрожь. Мы все дёргаемся, Арен с Элоранарром чуть не роняют пушку с гномом.

— Давайте здесь! — кричу я.

Гном, хоть и пристёгнут к креслу, вцепляется ещё и в пульт. Пушка тяжело опускается на землю, крепления вгрызаются в потрескавшуюся поверхность.

— Эвакуация с вас, — вопит гном в гогглах. — И доплата за риск для жизни — тридцать процентов!

— Гномы, — Элоранарр закатывает глаза.

— Пушку готовь! — рыкает Арен.

Над нами натягивается похожий на мыльный пузырь щит. Вовремя: от Заранеи в него прилетают призрачные стрелы атакующих заклинаний, продавливают его. И всё это рассыпается.

Санаду парит рядом со мной. Похоже, щит держит он. Вздувшиеся вены у него пульсируют.

Я приземляюсь за гномом:

— Давай я наведу, а ты выстрелишь.

Он кивает и указывает на похожий на водолазную маску прицел с мерцающим перекрестием. Для наведения придётся нагнуться и уложить грудь на макушку гнома.

Снова натягивается и рассыпается под ударами наколдованных стрел магический щит.

Пушка гудит, индикаторы на ней наливаются красным светом.

Вдохнув и выдохнув, снова запускаю усиленный дар Видящей. Магию Безымянный ужас закачивает с поразительной скоростью. Рты открываются и закрываются, постоянно меняют своё положение.

Наклонившись через гнома, заглядываю в прицел… и вижу сплошную серую поверхность, неотличимую от грозовых облаков. Смотрю поверх стекла — рты вижу. А через стекло — нет.

Безымянный ужас надвигается.

— Можно убрать стекло? — выкрикиваю испуганно.

— Без него точно на цель не навести, только примерно, — отзывается гном, потираясь макушкой о мою грудь.

Выпрямляюсь.

— Значит, будешь стрелять по направлению выстрела. — Вынимаю дрожащего от нетерпения Пронзающего. — Можешь брать сколько угодно магии. И выстрел сделай ярче.

Надеюсь, гном сможет навести пушку точно на цель.

Он приникает к прицелу:

— Я готов, жду.

Прикинув, куда направлен прицел пушки, высматриваю рты в этой зоне.

Сердце заходится. Нас уже накрывает тень Безымянного ужаса, его близость высасывает магию… саму жизнь. Опустошает…

Вскидываю Пронзающего. «Не подведи, родной».

В мельтешении мы с ним замечаем только-только открывающуюся пасть. Пронзающий втягивает в себя магию нашего с Ареном источника, раскаляется в руке и выстреливает.

Секунда. Золотистый заряд ныряет в отверстие.

Рявкает ствол пушки, снаряд уносится к Безымянному ужасу, к его чуть вспухшему после попадания боку…

Вторая секунда.

— Эвакуация! — гном отстёгивается.

Волна огня растекается по плетёной поверхности. Даже понимая, что между выстрелами прошло слишком много времени, и отверстие должно закрыться, я ещё надеюсь на чудо. Но нет, огонь гаснет, а поверхность Безымянного ужаса всё такая же целая, и открываются-открываются-открываются рты. Дрожащей рукой вставляю горячего Пронзающего в кобуру.

«Я слишком слаб, прости», — блекло шепчет он.

Что, если попадание в пасти ничего не изменит, и те просто сожрут снаряды?

Нет, мы обязаны попытаться снова, просто выстрел должен быть мощнее, чем у Пронзающего. Возможно, выстрелить должны все драконы с призванным оружием.

— Лера! — Арен подхватывает меня и отлетает прочь.

Пока я думала, Элоранарр утащил гнома, Санаду отступил, а Безымянный ужас приблизился. Ещё несколько мгновений — и он накатывается на пушку, размалывает её и тоже всасывает в себя.

Отчаяние раздирает сердце.

— Давай ещё раз! — рявкаю я. — Нам надо ближе, надо подойти ещё ближе, чтобы снаряд успел долететь!

— Лера, это очень опасно, — Арен прижимает меня к бронированному брюху. — Это мой дом, но Лера…

— У нас ещё много пушек, — рычу я. — Давай следующую! Давай сразу несколько, кто-то да попадёт!

В Арене жива надежда спасти Эёран, он хочет бороться, но… меня защитить он хочет больше.

— Арен, не смей сдаваться!

— А что нам делать?! — вскрикивает он. — Пушки стреляют слишком медленно!

— Надо идти до конца! Пока есть хоть малейшая возможность, пока мы можем сделать хоть что-то! Ты родился летать, а не ползать, так вперёд!

— Лера…

Попадает в поле зрения костяной трон богини смерти Магарет с остекленевшим Огнадом в руках.

— Не смей даже думать о поражении! — ударяю Арена по бронированной груди и, вывернувшись, зависаю в воздухе. Арен пытается поймать меня и унести, но я уворачиваюсь от его лап, кричу: — Мысли материальны, они сковывают тебя. Освободись от них, думай, как победить. Есть не только мы здесь и сейчас, должны быть способы победить, просто обязаны быть.

— Я таких не вижу! — Арен злится и… ему больно, он не хочет покидать Эёран, но его чувства ко мне, страх за меня пересиливают всё.

— Потому что мысленно ты уже поиграл! Поднимись над этим всем, раздвинь рамки привычного, и посмотри на проблему под другим углом.

Как же Арен мечтает спасти наш мир. От его чувств меня трясёт. Отчаяние выжигает душу: Безымянный ужас расползается в стороны, надвигается на пушки, готовый поглотить всё, что попадается на пути. Заранея улыбается, наблюдая за нашими тщетными попытками. А мы просто летаем вокруг, как какие-то букашки, а не драконы!

— Это невыносимо! — крик разрывает грудь, царапает горло. Наброситься бы на Безымянный ужас, царапать его, кусать, пинать! Стиснув кулаки, запрокидываю голову и выплёскиваю наше с Ареном отчаяние в крике: — А-а-а!

В теле ещё звенит этот испепеляющий сердце крик, когда в разум проникает сипловатый, потусторонний голос.

«Так и быть, выстрелю, — маленький пистолет тяжко вздыхает. — Вели всем отлететь от тебя на километр. А лучше на два».