Глава 20

Утро снова серое, но на этот раз я к этому готова и настроение у меня приподнятое. Шаль, сапоги, даже чай с ромашкой — всё приготовлено заранее. Чип с утра пораньше спрашивал, “будет ли капитан”, и я, сама не зная почему, сказала: “надеюсь”.

Я стою у ворот уже минут пятнадцать, делая вид, что смотрю на тропу. На самом деле я прислушиваюсь — к топоту, к голосам, к чему угодно. Тревожное письмо от Мориса с каждым часом давит на меня всё сильнее.

И вот, наконец, он появляется из-за поворота дороги. Без плаща, в серой рубахе, у которой высоко засучены рукава. В руках у него опять корзина. Я едва не усмехаюсь: ещё немного, и у нас тут будет товарообмен через плетёные изделия. Но мысль о том, что он обо мне заботится неожиданно откликается теплом где-то внутри. Заботится. Обо мне. А ведь Бэлль его отшила и вообще вела себя, кажется, не очень хорошо.

– Доброе утро, – говорит он с лёгкой улыбкой. – Обещал — пришёл.

– Вижу. Какой ты пунктуальный, – отвечаю я, чуть приподнимая подбородок. Не потому что важничаю, а потому что иначе моя улыбка будет слишком широкой и довольной.

– А ты ждала?

И тут тоже скрывается неуверенность, хоть покерфейс он явно тренировал не один год. Надо же, я заставляю его нервничать!

– Я… рассчитывала, – поправляю я.

Он протягивает мне корзину — снова еда. Картошка, немного яблок, и что-то, завернутое в ткань. Я благодарю, приглашаю внутрь, и, как ни странно, Анри соглашается. Замок будто замирает, когда мы входим: двери не скрипят, лестница не гудит, Чудовище не рычит откуда-нибудь из-за угла. Всё как-то… подозрительно спокойно.

На кухне я сразу ставлю воду. Ставлю чайник, потому что кофе в этом мире пить невозможно, да это и не кофе, похоже на какой-то горький цикорий. Заставить себя это пить мне не удалось, так что здоровее буду. Ну, а больше у меня почти ничего и нет. Печь еле греет, снова влажно, снова сырость. Но и это не испортит мне настроение.

– Как в городе? – спрашиваю я между делом, будто речь идёт о погоде.

– Неспокойно, – отвечает он прямо. – Слухи какие-то ходят. Говорят, что земли начали забирать. У кого семья уехала, у кого наследников нет. Появился новый чиновник, ревизии устраивает. Ходят, считают, дома описывают. Всё по закону, не придраться, но люди тревожатся. Раньше не всплывали никакие долги, а тут вдруг...

Я напрягаюсь.

– А стража?

– Мы своё делаем, но приказы идут сверху. Мы тут, по сути, просто наблюдаем. Хотя я кое-кому в ухо уже нашептал, чтобы не лезли, куда не просят. И присматривали.

Он говорит это небрежно, но я ловлю в его голосе сталь. Анри де Гастон явно знает, как разговаривать так, чтобы его слушали.

– Тебя что-то тревожит? – вдруг спрашивает он.

Я почти роняю чашку, но вовремя подхватываю и хмурюсь, как будто вопрос слишком личный. Хотя, я же хотела узнать, что там происходит, так что была готова, что это будет диалог, а не монолог.

– Ничего конкретного. Просто… всё это странно. И не хочется, чтобы кого-то обидели зря. Например, стариков вроде Мориса.

– Морис? – переспрашивает он. – У него что-то не так?

– Ну, в городе ведь много таких. Одиноких. Я же в замке, значит не вижу, что там у него происходит и сама, вроде как, куда-то делась из города. Знаешь… Не хочется, чтобы у него забрали последнее.

Он кивает.

– Если что-то случится, я смогу помочь.

Он говорит это просто. Не геройски. Просто как человек, у которого есть ресурсы и, кажется, совесть.

– Почему ты так добр ко мне, Анри? У нас ведь непростая история, – вдруг решаю спросить я.

Я, конечно, знаю только в общих чертах, да и источник у меня – детский мультик. Но тут всё время где-то скрываются детали, которые меняют всё, переворачивая мое представление с ног на голову. Не знаю, зачем спрашиваю, да и это не особенно прилично по местным меркам. Но он всё же отвечает после некоторой паузы.

– Ты очень изменилась. Перестала прятаться за книгами, решила помочь отцу, со мной держишься совсем иначе. Раньше ты называла меня Гастоном и никогда не смотрела в глаза, – говорит он как будто и не мне, скорее в пространство. – Так или иначе, мне хочется тебе помочь. И не переживай, я не попрошу ничего взамен.

Я благодарно киваю и понимаю, сейчас самое время отвлечься.

– Кстати, – говорю я, – помнишь, ты обещал мне научить ловить рыбу?

– Помню, – усмехается он, понимая, что я очень резко меняю тему, но, видимо, не имея ничего против. – Ты же говорила, что и сама умеешь.

– А давай проверим, кто лучше? Ты, капитан, или я — загадочная дама из старого замка.

– О, теперь ты загадочная дама? Ну хорошо! Спорим?

– Спорим.

Он пьёт чай, глядит на меня поверх кружки, и мне вдруг становится легче. Просто оттого, что я с кем-то говорю. Он настоящий. Без шерсти, без рогов, без истерик. И он очень похож на островок спокойствия в моем новом сумасшедшем мире. И я, кажется, к нему тянусь. Он нравится мне. И не только внешне. Хотя это явно мой типаж, надо признаться. Но дело не в этом. Кажется, я очень соскучилась по заботе и с ним почему-то чувствую себя молодой женщиной, а не домоправительницей без возраста.

Когда он уходит, пообещав, что принесет хлеб и удочку к следующей встрече, я запираю за ним ворота и опускаюсь на каменные ступеньки.

У меня нет плана. Нет союзников. Зато есть капризное Чудовище, тревожное письмо и ощущение, что всё очень скоро изменится. Но еще у меня в груди поселяется какое-то теплое чувство и ожидание новой встречи. Это, конечно, всё еще больше осложняет.

Но пусть. Я справлюсь. Не в первый раз.