Глава 11. Побег

Странно, они действительно стояли на краю зала. Пока королева уносилась мечтами в голубую даль, король думал о том, как незаметно покинуть танцевальную площадку. Соня почувствовала себя обманутой. Она-то расчувствовалась, в то время как он хладнокровно вальсировал к выходу. Точка. Так ей и надо, глупышке.

Эрвин двинулся вперед, Соня, подняв юбки, неспешно пошла за ним. Мгновенно вернулось прежнее настроение. Всё чужое. И эта музыка, и эти кринолины, и Эрвин, как всегда не делившийся с ней своими планами.

Они свернули в короткий коридор и очутились перед лестницей.

— Не отставай, — сказал Эрвин, оглянулся и быстро пошёл вперед. В коридоре не было никого, от прежней неторопливости не осталось и следа.

Ступени были крутыми, обида так и стояла комом в горле. Соня запыхалась, она всё больше злилась, поднимаясь вслед за Эрвином. Мало того, что танец оказался бесцеремонно испорчен, так еще надо играть в догонялки с этим чокнутым верховенцем. Поплутав по коридорам и лестницам, беглецы достигли небольшой площадки, парень толкнул дверь, и они вышли на крышу дворца. Здесь уже лежали их походные рюкзаки.

Вот, оказывается, куда исчез этот пройдоха. Пока Соня танцевала с Добромиром, с Иоланой, чуть не упала на глазах у всех, мучилась под взглядами толпы и кошмарной Ильзы, выбирала короля, Эрвин готовил вещи к побегу. И теперь этот невозможный человек подхватил оба рюкзака на спину и взглянул на небо. Вот как можно на него злиться?

Снизу доносилась музыка, там продолжался бал.

— Знаешь, — сказал Эрвин, глядя вверх, — по сравнению с дворцом, даже таким громадным и роскошным, звездное небо в сто раз прекраснее. Здесь легко дышать.

Кто бы спорил. Соню давно покорило небо Верховии. «Прощай, прощай, удивительная страна, скоро я буду дома, — непроизвольно вздохнула победительница. — О, ужас! Горыныч! — к горлу подступил комок. — Я же ему ничего не сказала, он будет меня ждать».

— Поглазели, и хватит, — оборвал Сонины мысли парень, — пора двигаться.

Королеву и короля бала поджидали крыши из красной черепицы, почти вплотную нависшие друг над другом. По ним пролегал маршрут путешественников. После двух или трех десятков крыш, которые они преодолели то шагом, то прыжками, то бегом, то ползком, перед ними предстало очередное препятствие: деревянный настил из нешироких досок, перекинутый между крышей и старой каменной стеной, опоясывающей город. Где-то внизу, на уровне пяти этажей, пролегала улица, и голова у Сони даже не закружилась, когда она опустила взгляд. Но как только девушка шагнула на край доски, то невольно отступила назад. Перекидной мостик шатался и был совершенно ненадежен. Растерявшуюся королеву бала за локоток придержал кавалер, широким жестом предлагая сделать шаг вперед.

— Самый быстрый способ добраться куда надо, — объяснил он.

Соня часто-часто задышала, пытаясь прийти в себя.

— Я не… — начала она, но тут же осеклась.

Сколько раз за это время она говорила «не могу». Сколько раз она отвергала саму вероятность сделать то, что ей казалось невозможным, но всё заканчивалось совершенно противоположным образом. Верховия кардинально меняла ее характер.

Решительным жестом Соня расстегнула юбку и сбросила ее на крышу. Эрвин мгновенно отвернулся, подумав, что девушка останется в неглиже. Как бы не так. Королева, от которой не осталось почти ничего королевского, поправила штанины брюк, заправленные в красные сапоги, и даже не взглянула на смущенного кавалера. Сейчас самое главное — вернуться домой, она не будет ничего и никого бояться.

— Я ползком, — сказала ее величество, царственным жестом снимая перчатки и пряча их в карман джинсов. Марать это шелковое чудо о пыльные доски — кощунство. Пусть хоть сто заноз вопьются в ее ладони, но перчатки она сохранит.

Соня встала на четвереньки и медленно двинулась по деревянному настилу, глядя перед собой. Надо выровнять дыхание, и да, она боится высоты. Вот с Горынычем в небе — другое дело.

Ползти по качающимся мосткам на высоте пятиэтажки настолько страшно, что одна только мысль об этом способна сбросить вниз, но Соня изо всех сил гнала страх из головы, вслушиваясь в доносившуюся из дворца музыку и представляя танцующие пары. От этого королеве бала становилось чуть-чуть легче, и она на четвереньках не спеша доползла до твердой опоры, достигла гребня крепостной стены и спрыгнула на каменный пол.

В отличие от Сони, Эрвин уверенно и быстро перебежал по мостику и, ничуть не запыхавшись, очутился рядом с ней. Кажется, он даже не заметил, чего стоило победительнице преодолеть расстояние в четыре зыбких метра. Успокаивать или восхищаться ее героизмом Эрвин тоже не собирался.

— За мной, — как заправский охотник, пригибаясь, он двинулся вперед.

Обессилевшая от пережитого страха Соня хотела бы не отставать, но дыхание сбилось, закололо в боку, в голове зашумело. Парень же, будучи в своей стихии, проворно достиг стены башни, остановился, поджидая Соню, и указал наверх.

Предстояло карабкаться по вбитым в стену металлическим скобам. Не говоря ни слова, королева послушно полезла на стену, благо ее рюкзак был у Эрвина. Неужели не нашлось другой дороги? Сколько они будут бежать, прыгать, взбираться по разным поверхностям? Уф! Та самая крыша, с которой начались её приключения в небе Верховии. Эрвин помог Соне выбраться на крышу, где поджидал очередной сюрприз: узкий темный лаз в центре каменной кровли, уходящий вертикально вниз. Откуда он взялся? Или это другая крыша?

Пока Соня вертела головой, Эрвин протиснулся в лаз и поманил ее за собой. Ничего не оставалось, как следовать за спутником. Внутри лаза оказалось темно и тесно, Соня ощутила на своем лице дыхание Эрвина.

— Тсс, постоим здесь, — сказал он.

Куда они крадутся и что все это значит?

— Подождем, — прошептал Эрвин, — ничего не слышишь?

— Нет, — Соня мотнула головой.

Эрвин прикоснулся рукой к ее волосам.

— Давно хотел это сделать, — сказал он.

Соня почувствовала его улыбку.

— Мягкие, я так и думал.

— Слушай…

Юноша обнял победительницу гонок, она уткнулась ему носом в плечо. Что он о себе возомнил?

— …Эрвин, — голос Сони дрогнул, — откуда ты все эти ходы-переходы знаешь?

Надо быстро сменить тему, потому что, как подозревала королева бала, ее лицо горело сейчас, как лампочка в темноте.

— Это мой секрет. Я, кстати, имею полное право на один поцелуй, — прошептал он.

— Нет, — чуть слышно ответила Соня, — король бала имеет право… на два поцелуя.

Эрвин тихо рассмеялся.

— Прижмись к стене, — он отодвинул королеву от себя, — лестница крутая, я иду первый.

Соня чуть не задохнулась от возмущения. Попыталась сказать какую-нибудь колкость, но Эрвин уже стал опускаться вниз. Когда голова его исчезла, Соне ничего не оставалось, как двигаться следом. Довольно долго они спускались по лестнице. Внизу раздался скрип, потом появился чуть заметный свет, как будто открылась крышка погреба, и Эрвин спрыгнул в темный квадрат. Еще немного, и она последовала за ним. Парень подхватил ее.

— Не может быть, — удивилась Соня, оглядываясь по сторонам, — невероятно.

Они находились в том самом помещении, в котором встретились, когда Соня прибежала сюда вслед за собакой. Даже в потемках она узнала эту квартиру, похожую на тайный приют одинокого скитальца.

— Эрвин, а зачем мы тогда поднимались по веревочной лестнице со стороны башни? — спросила Соня.

— Так быстрее.

— Да ты разыграл меня с этим лазом, — Соня была по-настоящему возмущена. Опять он провел ее, как девчонку, особенно с поцелуями. Как можно верить этому шуту?

— Эрвин, а ключи? — спросила Соня, чтобы скрыть замешательство.

— Вот они, — парень подкинул связку на ладони.

— Всё подготовил, — саркастически буркнула девочка.

— Лучше подумай, что делать, — Эрвин не мог скрыть своего веселого настроения. Он тоже помнил про два поцелуя.

— Надо открыть ту самую дверь, откуда я пришла, — Соня решительно взяла свои ключи и двинулась в коридор.

— Открой, — Эрвин тронулся вслед за ней.

У входной двери Соня замешкалась. Дверь была закрыта на засов, как тогда, когда они уходили. Что делать? Соня, отбросив колебания, отодвинула засов, взялась за ручку и распахнула дверь. Перед ней была лестница башни и стены из старого тесаного камня.

— Нет! Ничего не изменилось! — Соня не смогла сдержать чувств, отчаяние захлестнуло ее.

— Примени ключи, — подсказал Эрвин.

— Ключи не от этой двери, здесь совсем другой замок, — Соня с ненавистью пнула дверь, потом набросилась на нее с кулаками.

Она готова была превратить преграду в щепки, разметать и разрушить всё вокруг, но Эрвин вовремя оттащил ее от двери.

— Остынь. Дело не в двери. Эту дверь я закрываю изнутри на засов и попадаю сюда другими способами, но только не через башню. А ты пришла как раз с другой стороны.

— Тогда где нужные ключи? — сквозь усиленный стук сердца спросила Соня.

— Вот они, — Эрвин указал на холщовый мешок, лежащий рядом с дверью, который Соня раньше не заметила.

Девочка бросилась к мешку и вытрясла из него на пол дюжину разных ключей.

— Откуда они? — спросила девочка, разглядывая богатство.

— Из Хранилища.

— Ты смог ими что-нибудь открыть? — Соню потрясывало от происходящего.

— Я — нет, но у тебя может получиться, ты же зашла в эту дверь.

Слова Эрвина дарили надежду. Соня встала, подтолкнула ногой горку ключей к двери и стала методично по очереди ковырять ими в замке. Ни один ключ не подошел.

— Больше нет? — девочка старалась говорить спокойно, хотя до истерики был один шаг. Она прислонилась к двери, ноги не держали от усталости.

— Раз ты смогла попасть сюда, значит, есть и обратный путь. Я ходил в Хранилище, когда оставил тебя в Межгорье, нашел эти ключи. Какой-то из них — точно тот самый. Я не знал, как определить, там было много ключей, я выбрал подходящие.

— В Хранилище не могло быть нужных ключей, зря старался, — Соня отлепилась от двери, покачнулась, оставшись без опоры.

— Почему? — Эрвин сделал шаг вперед и заключил девочку в объятия.

— Потому что дверь была открыта, когда я зашла в нее. Кто-то до меня открыл дверь между нашими мирами. Если это сделал твой дед, мы должны найти его, — Соня умоляюще взглянула на парня.

— Дед пропал восемнадцать лет назад.

— Это значит, я никогда не вернусь домой? — голос Сони задрожал, ноги подкосились, и она осела на пол. Эрвин разжал объятия, съехал спиной по стене и сел рядом.

— Деда послали на Великую Вершину. Возможно, какие-то ответы есть на Великой Вершине, но идти туда — верная смерть. Я думал об этом.

— Надо отыскать собаку. Ту, которая привела меня сюда, с голубыми глазами, — девочка с надеждой взглянула на Эрвина.

— Ты знаешь, сколько в Верховии собак? Где мы ее найдем? И что она может нам сказать? Гав-гав?

Слезы потоком хлынули из глаз королевы, «гав-гав» добило ее окончательно. Она рыдала, как маленькая девочка, прерывисто икая и всхлипывая. Только теперь Соня осознала — всё безнадежно сложно. И никто, никто не сможет ей помочь.

Эрвин встал, вытащил из рюкзака бутылку с водой и подал Соне.

— Если дверники были, значит, о них есть сведения, — сказал он, чтобы хоть как-то ее утешить. — Ларри обещал серьёзно порыться в архивах.

— Ик… точно. Ик… конечно, есть, — Соню пробрала икота. — Он мне… ик… поможет. Обяза… ик… тельно.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Пусть Ларри… ик… найдет что-нибудь про дверников, как они ик… открывали, пожалуйста. Ик… я прошу, — Соня сквозь слезы глядела на своего спасителя. К кому она еще могла обратиться? Какая же она была несчастная и смешная в этот момент.

— Что это? — вскрикнул Эрвин, глядя за спину девочки.

Соня стремительно обернулась.

— Паук?

Взвизгнула, вскочила и перестала икать.

— Фу, показалось, — вздохнул парень, — извините, королева, напугал вас.

Вытащив из кармана белоснежный платок, Эрвин ласково принялся вытирать мокрые щеки чемпионки. Лицо Сони и без того раскрасневшееся от слёз вспыхнуло бордовым цветом.

— Плакса… моя…

Соня замерла.

Любимая?

Время для двоих словно остановилось. Их губы приблизились друг к другу. Ещё один вдох, и… Соня отстранилась.

— Мне понравилось, как ты танцуешь.

— Спасибо, — сипло.

Два шага назад из объятий Эрвина.

— Тяжелый день. Я устала.