Глава 10

Глава 10

Выезжая из ворот, я оглянулась, но дом по-прежнему жил своей жизнью, и никто не вышел меня провожать. Вероятно, такое здесь было в порядке вещей: девушки разлетались отсюда, получив базовые знания и навыки.

Город всё ещё сохранял атмосферу праздника, тут царило повсюду ожидание счастья, которое вот-вот должно снизойти на землю и, пройдясь по улицам, заглянуть в каждый дом.

— А Тара большая? — задала я вопрос Кайдену, поравнявшись. Я даже не знала, город ли это или поместье.

— Больше, чем этот, но меньше, чем столица, — получила я ответ. Муж не добавил, что мне там понравится, наверное, считал, что это не так важно.

Видя, что Кайден не расположен к беседе, я тоже замолчала. Управлять каярдом было ненужно, он сам знал, куда ехать и каким шагом, чтобы не уронить того, кто сидел на его спине.

Посты у городских ворот мы миновали очень быстро и вскоре оказались за стенами города, названия которого я так и не запомнила, потому что оно состояло из двух или трёх труднопроизносимых слов, лишённых для меня всяческого смысла. На воле дышалось легче, будто город-порт, принявший меня первым, угнетал, словно тюрьма с невидимыми стенами и неощутимыми оковами.

Вдвоём, рука к руке, мы проехали мимо полян, накрытых для праздника, мимо площадки с бардами, распевающими весёлые или заунывные песни, а ветер, подхватив мотив, нёс его дальше, к колодцу, где продолжали заключаться временные браки. Проезжая мимо ясеня, я повернула голову, чтобы разглядеть тех, кто стоял в ожидании, когда две руки скрепит атласная лента, свершая союз, но лиц так и не рассмотрела. Впрочем, это было и неважно, я почти никого здесь не знала, да и не стремилась узнать, чтобы потом не испытывать сожаления при неизбежном расставании.

Вскоре праздник остался позади, как и возделанные поля пшеницы и гречихи. Теперь перед нами лежали бесконечные равнины с шумящей травой, доходящей до пояса, будто растения умели разговаривать даже в отсутствие ветра и тихонько обсуждали проезжающих мимо. Возможно, им вообще не было до нас дела, и разговор носил сугубо интимный характер.

— Мне кажется, или здесь всё живое? — шёпотом спросила я Кайдена, чей конь ступал по неведомо кем проложенной тропинке и даже не пытался сойти вправо или влево. Вихрь держался рядом с каярдом мужа и стриг ушами, беспокойно фыркая, будто ему тоже не нравился разговор трав вокруг.

— Именно так. Живое, — ответил фейри и посмотрел на меня, как на ребёнка. Этот взгляд я постоянно на себе ловила

Все вокруг считали, что не чувствовать тонкие вибрации мира означает быть инвалидом. То есть это дано большинству с рождения, а те, кому не посчастливилось, лишены многого и непременно должны от этого страдать. А я предпочитала думать, что всё в мире подчиняется законам физики, и трава шумит, потому что дует ветер, а солнце светит, потому что нет облаков. И трава живая, потому что в ней проходит фотосинтез. Или что-то наподобие того. А разговаривать, не имея языка, никто не должен.

— Если есть язык, это не значит, что можно нести всякую чушь, — произнёс Кайден в ответ на мой монолог. Я и сама не заметила, как начала озвучивать свои мысли. — Неужели ты не обучена использовать его по-другому?

Ухмылка на лице фейри заставила меня вспыхнуть, словно институтку, которой дурновоспитанная шпана выкрикнула вслед пошлое предложение.

— И не надейтесь, — коротко отрезала я и замолчала, время от времени косясь на шумящее море травы. Лишь когда оно осталось позади, я вздохнула спокойно, и даже два огромных жука, ожидающих нас сразу за ним, уже не вызвали в душе волны страха.

Никаких слуг вокруг не было. Насекомые лежали на земле, поджав четыре пары блестящих ног и распластав крылья, и никак не отреагировали при виде нас. Их огромные чёрные глаза, как четыре шара с зеркальной поверхностью, остались неподвижны, и в их глубине не вспыхнуло ни одного огонька, показывающего, что насекомые — всего лишь огромные жуки, а не роботы, созданные чьим-то гением.

Каярды остановились в некотором отдалении, но не выказывали страха.

— Спешивайся, — бросил муж тоном главнокомандующего и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с коня. На этот раз я обошлась без его помощи, чему была только рада. Не хотелось лишний раз оказаться в кольце его рук, потому что магия фейри дурманила мозг, вызывая эротические фантазии, а увлекаться и позволять околдовать себя я была не намерена.

— Почему их два? Вы же сказали, что мы полетим вместе? — спросила я, подойдя ближе к мужу, который что-то негромко говорил своему каярду.

Кайден освободил коня от уздечки, и тот вмиг растаял в воздухе, оставив облако золотистой пыли. Обернувшись, я увидела ещё одно облако там, где оставила Вихря.

— Они всегда летают парами. До самой смерти, — объяснил муж, направляясь к ближайшему жуку. Я вздохнула, стряхнув пробуждающуюся панику от мысли, что надо забраться наверх и не закричать от ужаса, когда махина поднимется в воздух. — Торы безобидны и не умеют за себя постоять. Если один из пары погибнет, второй последует за ним.

— Прямо лебединая верность, — пробормотала я, чувствуя, как стучат зубы, будто от мороза, а в груди разливается холод. — И у них совсем нет естественных врагов?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кайден обернулся и сухо ответил:

— Здесь ни у кого нет естественных врагов. Кроме людей.

Словно в подтверждение его слов, жуки негромко застрекотали, вызвав желание немедленно броситься прочь и бежать, не оглядываясь, в тот город-порт, где я уже ко многому успела привыкнуть.

— Давай руку, — заставил меня очнуться мужской голос, и я посмотрела на Кайдена, уже стоявшего на распластанном хитиновом крыле жука и протягивающего мне руку, так будто видела впервые.

— Я не уверена, что смогу, — прошептала я, глядя на глянцевую поверхность крыла, но сделала шаг. Потом ещё один и подала руку. Хитиновое крыло оказалось мягче, чем я думала, мне не грозило скатиться вниз, как по льду.

Кайден притянул меня в себе и, обняв, помог дойти до самого верха. Я дрожала, как в лихорадке, и ничего не могла с этим поделать. Какая-то часть меня говорила, что надо собраться и не показывать слабость, а другая умоляла не злить тех, кто мог сбросить меня вниз. Как фейри, так и жука.

Между головой и телом насекомого было небольшое углубление с мягким сиденьем по типу седла. Муж усадил меня и устроился сзади, осторожно, но крепко обняв одной рукой.

— Надо надеть шлемы, — напомнил он, и я снова подчинилась. Что угодно, только бы побыстрее всё закончилось.

При первом взгляде они показались мне похожими на те, что носят мотоциклисты, но оказалось, что они, хоть и плотные, но не пластиковые, а похожие одновременно на стеклянные шары и прозрачную плёнку. Дышалось в них легко, и весили они совсем немного, лишь мир вокруг немного приглушил краски, словно я смотрела через солнцезащитные очки.

Выкрикнув что-то на незнакомом языке и три раза легонько стукнув жука, Кайден привёл всё в движение.

Насекомое загудело, будто трансформаторная будка, и медленно поднялось в воздух. Земля удалялась стремительно, несмотря на аккуратный взлёт, я почувствовала, как голова закружилась, и к горлу подступила тошнота.

Если бы не муж, я бы не удержалась и рухнула вниз, вероятно, потеряв сознание, но он крепко держал меня, не давая соскользнуть, хотя и не стремился привести в чувство или сказать что-то ободряющее.

Наверху было значительно холоднее, словно в разгаре хмурой осени, и хоть на небе по-прежнему не появилось ни облачка, ветер, обдувающий тело и пронизывающий до костей, создавал ощущение, что скоро пойдёт снег. Благодаря костюму, покрывающему тело, как вторая кожа, я могла переносить его, и тошнота потихоньку отступила.

Полёт был плавным и, не считая гудения и небольшой вибрации, вполне комфортным. Я даже отважилась посмотреть вниз и увидела, небольшие поселения, аккуратные, окруженные возделываемыми полями, гладкими, как зеркало, озёрами и небольшими рощами. А вдалеке показались сизые тени гор.

— Ещё долго? — отважилась спросить я, но сделала это так тихо, что не рассчитывала на ответ.

— Да, — неожиданно сказал Кайден, и мне показалось, что его голос прозвучал в голове. «Всё дело в шлеме!» — догадалась я и замолчала, не смея спрашивать что-то ещё.

Я всё ещё опасалась упасть. Высота всегда вызывала во мне ужас, а смерть от падения казалась наиболее страшной и болезненной. Понимая умом, что муж вряд ли решится избавиться от меня прямо сейчас, не могла избавиться от противных пугающих мыслей.

«А почему бы и нет? Ему привезут новую жену. Да, для этого нужно время, но всё же он сам говорил, что я не нравлюсь ему внешне. И вряд ли Кайдену пришёлся по сердцу мой далеко не кроткий нрав. Не говоря уже о таланте задавать неудобные вопросы».

Я крепче прижалась к его сильному телу и порадовалась, что часть полёта уже позади. Смотреть вниз было страшно, а вперёд — скучно. Так что, в конце концов мне удалось даже задремать.

Проснулась я внезапно, почувствовав, что мы начали снижаться, отчего появилась боль в ушах.

Встрепенувшись, вначале я не могла сообразить, где нахожусь, но приближающаяся земля и мужчина, державший так крепко, что невозможно было не только соскользнуть, но и как следует потянуться, убедили в том, что мы всё ещё в Фейвильде. И я лечу навстречу новой, замужней жизни.

Внизу было что-то похожее на ангар для самолётов, а в отдалении рисовались очертания города, скрытого в тумане, нависшем над его толстыми каменными стенами.

Жук плавно приземлился на расчищенную от травы площадку, и через мгновение рядом оказалась его пара. Гудение насекомого стало тише, а потом и вовсе смолкло. Чёрные хитиновые крылья сложились, как трап у самолёта, и муж наконец выпустил меня из стальных объятий, больше похожих на плен надзирателя, чем на поддержку сочувствующего.

— Сколько мы летели? — спросила я Кайдена, испытывая острое желание оказаться на твёрдой земле и размять затёкшие во время сидения ноги.

— Пару кверлов. Может, чуть больше, — ответил муж и помог спуститься.

Со временем у фейри вообще были странные отношения. Никаких наручных часов, но каждый из них знал, сколько прошло времени, будто имел встроенный таймер. И время здесь текло иначе, да и год состоял всего лишь из восьми месяцев, хотя по факту укладывался в те же рамки, что и земной.

— Пойдём, — потянул меня за руку Кайден, сняв шлем и выразительно посмотрев на меня, чтобы я сделала тоже самое. — Здесь больше не наше место.

Эту загадочную фразу фейри очень любили повторять. Мол, каждый должен находиться там, где сейчас в нм наибольшая нужда, и вторгаться в чужое пространство, когда тебя там не ждут, считалось верхом грубости.

А мне так хотелось осмотреться и понаблюдать, как один из молодых парней, выбежав из крытого ангара, вблизи напоминающего теплицу, подбежал к торам и, насвистывая весёлую мелодию, принялся снимать с них сиденья, бросая летательную сбрую на землю. Он проделывал это так ловко и легко, а на его красивом, точёном лице блуждала такая счастливая улыбка, словно в этом мире не было лучшей награды, чем общение с грациозными летающими жуками.

Пока я стояла и глазела на происходящее, муж, видимо, устав ждать, снял с меня шлем, нажав на какую-то выпуклость на затылке. И хоть материал был очень мягким и пластичным, Кайдену удалось немного оцарапать мне лоб. Возможно, он сделал это нарочно, но ссориться не хотелось.

Я испытывала почти болезненное любопытство, желая узнать больше о мире, в котором каждое действие имело определённый смысл и находилось в такой гармонии с окружающей действительностью, что даже я, человек далёкий от философии и эзотерики, не могла этого не почувствовать. Возможно, и небрежность мужа была мне необходима. Например, чтобы не привязываться к нему.

— У меня много дел в поместье. И у тебя, кстати, тоже, — устало заметил Кайден, подавляя раздражение в голосе.

Мы отошли подальше, так, что ангар превратился в неясную тёмную постройку на горизонте, подёрнутую всё той же сизой дымкой, скрывающей то, к чему ты не приблизился вплотную.

— Каярды сейчас будут, — добавил муж и на мой вопрос, откуда они возьмутся в степи, ответил: — Услышат зов. Степи и озёра — их родной дом, расстояние для наших коней не имеет значения, они могут быть здесь, а через некоторое время на другом конце Фейвильда.

— То есть дороги не линейны? — спросила я с удивлением и, наткнувшись на непонимающий взгляд, мужа, пояснила: — Если пошёл по тропе, то она приведёт только в одно место, там, где заканчивается, разве не так?

— А разве это справедливо? Ведь те, кто ступает на тропу преследуют разные цели? Конечно, куда угодно одна дорога завести не может, но у каждого пути множество вариантов, смотря какой тебе в данный момент нужен, — муж, впервые с того момента, как мы прилетели, улыбнулся. Но не мне, а смотря куда-то вдаль, видимо, блуждая в приятных воспоминаниях.

Однако длилось это недолго. Передав мне свой шлем, он достал из кармана длинный свисток, напоминающий урезанную флейту, и дунул в него два раза. Флейта издала мелодичный звук, похожий на трели скворца, и неведомо откуда взявшееся здесь эхо подхватило мелодию, наполнив ею чистый воздух. Даже когда она смолкла, казалось, я слышала её внутри, и от этого на душе становилось легко, а проблемы представлялись не такими уж грозными, как за секунду до этого.

Воздух задрожал, по нему пробежала рябь, будто кто тронул прозрачное покрывало. Сначала возникла одна золотистая точка, не успела я моргнуть, как тут же появилась вторая, а потом их набралось целое золотистое облако, из которого появились два каярда. Белоснежный конь Кайдена и чёрный красавец Вихрь, подбежавший ко мне и уткнувшийся мордой в плечо, словно хотел откусить его.

Я от страха отстранилась, и конь обиженно фыркнул, зыркнув на меня красным глазом.

— Они злопамятны, — бросил мне Кайден. — Но спутников не кусают, разве что ты захочешь его убить.

Я осторожно придвинулась и хотела погладить Вихря, но тот отвернул голову, а настаивать я не стала, лишь пролепетав извинения. Даже не знаю, понял ли он меня, но в любом случае не повернулся.

Кайден молча наблюдал за мной, но, увидев, что я так и буду в замешательстве стоять возле каярда, потребовал, чтобы я вскочила в седло.

— Надо бы уже научиться обходиться без помощи, — сказал он. — У нас женщина равна мужчине, поэтому никто не станет оказывать тебе особые знаки внимания. Жена должна помогать мужу, а не быть обузой.

— Учитывая, что я здесь пару недель, эта отповедь очень кстати, — вспыхнула я, с горем по полам взобравшись в седло. Спина от непривычной нагрузки предательски заныла. — И в чём вообще будут заключаться мои обязанности?

— Ты же миротворица, — улыбнулся муж. — Будешь мирить тех, кто в ссоре.

Больше он не сказал ничего и направил каярда в сторону, противоположную той, откуда мы пришли. Вихрь без всяких понуканий с моей стороны тронулся следом. Так мы ехали, вскоре поравнявшись, но в полном молчании.

***

К счастью, это длилось недолго. Спрашивать первой всё то, что вертелось на языке, в частности о прошлых жёнах, я не решилась. Как-то не располагала обстановка: лёгкий ветер и бесчисленные луга, одни из которых были усеяны тёмно-сиреневыми или ярко-красными, похожими на лилии, цветами, другие напоминали выжженную солнцем пустыню, где не растёт ничего, кроме чертополоха.

И всё это время меня не покидало чувство, что за нами наблюдают. Может, виной тому попадающиеся на глаза холмы, внутри которых, как я уже знала, находился вход в подземные чертоги «странного народа».

Добравшись до поместья, выглядящего точь-в-точь как дом богатого плантатора из сериалов про рабовладельческий Юг США, Кайден соизволил выразить надежду, что здесь мне понравится.

Впрочем, это я поняла, только взглянув на белоснежный двухэтажный особняк, затерявшийся среди пышной ясеневой рощи.

— Добро пожаловать, арты, — произнёс пожилой мужчина небольшого роста с длинными волнистыми волосами тёмно-русого цвета, распахивая створки ворот.

Привратник выглядел почти как фейри, за исключением слишком тёмного для последних цвета кожи. Несмотря на преклонный возраст и морщины, испещрившие лоб и щёки, он находился в прекрасной физической форме, которой позавидовали бы многие завсегдатаи тренажёрных залов. Казалось, прикажи ему Кайден, и привратник с лёгкостью сломает кованые ворота. Ну, или, в крайнем случае, погнёт их.

— Гилмор, позови Нарину. Пусть покажет арте всё и объяснит, что надо делать, — кивнул муж, соскочив с коня и бросив поводья привратнику. — Увидимся за ужином, Дивона.

И мужчина, отдав шлемы Гилмору, направился по одной из боковых тропинок, теряющихся где-то среди ясеней.

Привратник подал мне руку и аккуратно помог спешиться, проявляя предупредительность, но не граничащую с рабской угодливостью.

— Я здесь управляющий, арта, — ответил он, чуть поклонившись в ответ на мой вопросительный взгляд. —- А что ворота открываю, так это из уважения. И потому что время есть. Хозяйство большое, но работа налажена, и моего постоянного присутствия не требуется. Если будут вопросы, на которые Нарина не сможет ответить, обращайтесь ко мне.

— Простите, пожалуйста, — набралась я смелости для вопроса. Гилмор, уже направившийся по центральной дороге к дому, притормозил и обернулся с вежливым интересом в тёмно-серых глазах. — Вы, наверное, поняли, что я человек и мало что, пока понимаю в ваших обычаях и традициях. Но хотелось бы узнать заранее, что мне предстоит здесь делать? Никто так и не ответил.

— Это как хозяин Тары решит, — спокойно ответил Гилмор, выдержав мой взгляд. — Не смущайтесь, арта. Я, например, тоже не фейри, а дриад, но это никак не помешало мне заслужить уважение. Важно не кем вы были, а то, кем решите стать.

— Разве можно по собственному желанию поменять расу? — усмехнулась я, чувствуя закипающую злость в груди. — Да и не хочется мне становится кем-то другим. Я и человеком себя неплохо чувствую.

— Так это только вам решать, арта, — миролюбиво ответил управляющий, доходивший мне до плеча. Мужчина остановился и посмотрел внимательным взглядом. — Физически вы не изменитесь. Только никто не способен оборачиваться так искусно, как люди. Ваша раса подстраивается под окружающих столь быстро, что остальным, помнящим прошлых богов, такое и не снилось. Три прежние жены арта Кайдена уже через месяц после прибытия вели себя как самые настоящие фейри.

Что это значит, я спросить не успела. К нам со всех ног спешила высокая молодая женщина с узким овальным лицом и поднятыми наверх длинными каштановыми волосами. Локоны норовили разорвать обруч, скрепляющих их, и густыми волнами покрыть узкие плечи хозяйки.

— Добрый день, арта, — произнесла она приятным голосом с достоинством благородной леди. — Меня зовут Нарина. Я экономка в Таре.

— Можешь идти, Гилмор, — пухлые губы дамы сложились в презрительную улыбку, а светлые глаза сверкнули злым огоньком.

— Конечно, Нарина. Как скажешь, светлейшая. А я уже думал, как позвать тебя, — со смешком ответил Гилмор и, поклонившись мне, повернул обратно. Видимо, эти двое слегка недолюбливали друг друга.

— Позвольте мне показать вам Тару, — женщина снова обратилась ко мне, и на этот раз посмотрела чуть растерянно, словно робела. — Может, начнём с дома?

— Конечно. Мне всё равно с чего начать, — кивнула я. — Главное, куда всё это в итоге приведёт.

***

Экскурсия получилась познавательной и очень интересной. Нарина оказалась увлекательной рассказчицей, было заметно, что она любит усадьбу и знает в ней каждый уголок.

— Мне казалось, дом гораздо больше, — протянула я, когда мы по широкой лестнице с перилами из настоящего мрамора поднялись на второй этаж.

— Так он и не маленький, — в голосе экономки проскользнула обида. — Наверху шесть комнат. Одна для хозяина, другая для вас, две для гостей и ещё две детские. То есть пока они нежилые, но со временем…

— А что же предыдущие жёны арта? — обернулась я к экономке с самым невинным выражением лица. — Никто не принёс ему ребёнка?

— Так ведь хозяин не был женат по-настоящему! — удивилась Нарина и сощурила глаза, что вмиг придало ей вид злобной мегеры. — Вот когда сюда явится та, что даст клятву вечной верности, тогда он и подумает о детях.

— Вы, видимо, Нарина, очень этого ждёте, — как можно более мило улыбнулась я, но экономка ощутила «укол шпилькой» и вспыхнула. Однако сделала над собой усилие и промолчала. — Арту Кайдену повезло, что у него такие преданные слуги.

Ну вот, я нашла себе ещё одного врага, как будто мало Леприки! Надо было смолчать, но отказать себе в удовольствии поставить на место нахалку, пользующуюся тем, что она здесь на правах члена семьи, я не смогла.

— Конечно, мы отличаемся от вас, Дарина, слишком сильно, хоть внешне это и не заметно, — пропела Нарина, всё так же улыбаясь с выражением лица, которое означало: ничего личного, но я всегда говорю правду. — Я не стремлюсь вас обидеть, ни в коем случае. Может, именно вы подарите арту Кайдену то, что ему очень нужно. Надежду.

Больше мне ничего не сказали, что давно стало выбешивать. Приоткроют завесу, покажут кусок пазла и тут же снова спрячут. Мол, мы сказали, а ты догадайся сама. Игра нечестная изначально: слишком мало входных данных.

Нарина показала мою комнату, которая оказалось даже просторнее, чем та, что была мне предоставлена у Троули, и наполнена солнечным светом. С первого взгляда ничто не выдавало в ней иномирный дух. Просторный шкаф у стены, заполненный нарядами и милыми женскими штучками, наподобие зеркала, заколок в виде бабочек с драгоценными крыльями и золотых браслетов с камнями и без. Почти такой же стоял и у меня дома. А светлой мебелью сейчас никого не удивишь.

— Зачем же такая большая кровать, если муж спит отдельно? — удивилась я, касаясь пальцами оголовья. Дерево было тёплым, словно нагретым на солнце.

— Так ведь это удобно, арта, — Нарина вскинула брови, словно сама удивлялась тому, что ей приходится объяснять прописные истины. — И кто знает, когда арт решит посетить вас?

На это, конечно, возразить было нечего, и я больше ни о чём не спрашивала. Да и подозревала, что Нарина, хитрая, как все фейри, не сказала бы мне ничего из того, чего я не знала.

— Арт ждёт вас на ужин, — бросила напоследок экономка и объяснила, где он будет проходить.

Конечно, в той самой столовой в прованском стиле, которой я восторгалась чуть раньше, когда Нарина показывала помещения первого этажа. Я очень любила живые цветы и даже не представляла, сколько времени надо убить, чтобы они всегда выглядели как на картинке из цветочного бутика, а именно такими и была заставлена столовая.

— Спасибо. Я обязательно буду.

— Я пришлю вам дриаду, — уже на пороге Нарина повернулась и пристально, сощурив глаза так, что они превратились в узкие щелки, посмотрела на меня: — Она будет вам помогать. В бытовых мелочах.

— Благодарю, но у меня уже есть помощница. Она приедет к завтрашнему утру, — улыбнулась я как можно добродушнее.

— И арт разрешил вам? — быстро спросила экономка, видимо, желая застать врасплох или смутить. Нет, дорогая, я не из тех, кто говорит «А», не заготовив в кармане «Б и В».

— Конечно, — с удивлением ответила я. Мол, а как иначе?! — А разве бывает по-другому? Мы с мужем всегда сможем договориться. Кстати, приедет ещё и мой лепрекон.

И обрадовалась, увидев, как исказилось красивое лицо экономки, когда она это услышала.

— Странно, арта. Очень странно, что хозяин позволил вам это, — протянула она, одарив меня взглядом, в котором читалось: уж не ведьма ли ты?

Нарина спешно откланялась, не желая больше слушать то, что только расстраивало бедняжку, мечтавшую увидеть, как человеческая жена Кайдена окажется посрамлена и уничтожена.

— Кстати, Нарина, — снова окликнула я экономку. — А прошлые жёны арта тоже проживали в этой комнате?

— Да, — кивнула та и с затаённой радостью добавила: — Но не переживайте, скончались они не здесь.

Задать логичный вопрос «а где?» я не успела, девушка выскочила, как пуля, из комнаты, полагая, что и так сказала достаточно. Да я и не рассчитывала, что она выдаст мне все секреты хозяина. Вопрос был рассчитан на другое: если все три девушки жили здесь до меня, то есть призрачная надежда обнаружить какой-нибудь тайник. Не могли же они так легко смириться с запретом на письменность!

Выглянув в коридор и улыбнувшись сидящему на табуретке напротив двери лепрекону, а в ответ получив презрительное фырканье, я захлопнула дверь. Засова на ней не было, а вместо стульев стояли табуреты, массивные кресла не сдвигались с места, так что даже закрыться не получится. Выходит, Кайден опасался, что я сбегу? Да с радостью, если бы знать куда идти и как добраться до Черты, разделяющей миры!

А если я в принципе не знаю дороги, то зачем за мной приглядывать? Чтобы не покончила с собой? Может, так и умерли прошлые жёны Кайдена? Устали бороться? Нет, теория никуда не годилась. Ладно, одна впала в депрессию, но все трое, учитывая, что их не на плантации заставляли работать?!

Ладно, разберусь. Как там сказала эта Нарина? Вечером ужин, через три кверла, значит, через четыре с половиной земных часа. Достаточно, чтобы осмотреть комнату и дом без назойливых сопровождающих. Но и этим планам не суждено было сбыться.

Через полчаса, если верить наручным часам, которые удалось спрятать от фейри, с визитом явился священник. Друид, если выражаться на языке фейри. А выразиться ой как хотелось!

***

В тот самый момент, когда я легла, чтобы подумать в тишине и выработать план действий, на пороге комнаты возник высокий и довольно молодой мужчина крепкого телосложения в некоем подобии светлой рясы.

— Доброго дня тебе, дева! Пусть исполнятся все твои чистые помыслы! — произнёс мужчина приятным баритоном. — Меня зовут Одхан. Наверное, тебе уже говорили, что наша встреча неизбежна. Я друид.

И остановившись на пороге, посмотрел на меня внимательным взглядом.  Широкое овальное лицо казалось бы красивым, если бы не слегка курносый нос и узкие хитрые глаза, которые выдавали натуру с головой. Как бы ни старался мужчина выглядеть добродушным, а одного взгляда было достаточно, чтобы понять: передо мной та ещё змея, в общении с которой лучше быть молчаливой и со всем соглашаться.

— Вы пришли рассказать мне об обычаях и объяснить, как себя вести?— спросила я в надежде получить хоть какое-то знание.

— Нет, это роль наставницы, — спокойно объяснил мужчина и провёл внушительной пятёрнёй, явно привыкшей держать что-то потяжелее, чем посох, по своим коротким прямым волосам русого цвета. — Конечно, я немного припоздал, надо делать всё сразу после свадьбы, но учитывая, время Лугнасада, духи не будут к тебе жестоки за промедление и не откажут в предсказании.

— Вы хотите мне погадать? — с любопытством спросила я, прикидывая, есть ли в рясе друида карманы. Ведь откуда-то он должен достать карты! Не будет же столь серьёзный мужчина придумывать предсказание на ходу!

— Нет, что ты! — друид наконец прошёл в комнату и остановился возле пустого стола, стоящего у широкого окна с видом на сад. — Гадают только невежественные. Я же считываю волю духов.

— Хорошо, что мне надо делать? — спросила я, подойдя ближе. Друид выудил из кармана мешочек с костяными пластинками. Точно такими же, как и те, что были у Троули, когда она определяла наши Умение.

Никакого заклинания не последовало, мужчина дунул в развязанный мешочек и достал три пластинки.

— Это случится днём, когда в небе будут видны пляски богов, а красивая девушка заговорит с пустотой.

— И? — спросила я, ничего не поняв из бормотания богатыря, лепечущего, словно неразумный младенец.

Друид вздохнул, всем видом выражая, как непросто общаться с непосвящёнными, и достал ещё одну пластинку.

— Это будет в тот день, когда ты наконец сможешь отдохнуть от тяжёлого бремени, камнем лежащего на сердце.

— Точно! — хлопнула я в ладоши. — Теперь-то мне всё понятно!

— Правда? — удивился друид, но тут же посерьёзнел, увидев, что я издеваюсь. — Знаки богов всегда неясны, пока не произойдёт то, что они предвещают. Тогда и откроются глаза смотрящего.

— И какой толк от такого предсказания, если раньше времени не понять его смысл?

— Если оно дано тебе, значит, бери и благодари, — друид, будто фокусник, пойманный на шулерстве, сгрёб пластинки в мешочек и аккуратно перевязал его лентой. — Но ты задаёшь правильные вопросы. И это очень любопытно.

— Простите, а вы давно занимаетесь предсказаниями? — спросила я, видя, что друид и сам ни черта не понял.

— Хотите сказать, я не умею слушать духов и читать их знаки? — тихо спросил он, повернувшись ко мне с прищуром, словно инквизитор, в компетентности которого посмела усомниться какая-то полуграмотная ведьма.

— Нет-нет, что вы! — замялась я, не желая наживать ещё одного врага. — Я имела в виду, может, кто-то уже получал подобное предсказание, и вы можете на основании опыта пояснить, что оно значит.

Пока я подбирала слова и выкручивалась из щекотливой ситуации, даже вспотела.

— Нет, предсказания —это не таблички с заранее заданным набором слов, которые можно мешать и получать строго обозначенный круг пророчеств, — успокоился друид и сделался важным, словно старшекурсник перед абитуриентом. — Духи посылают нам то, что мы готовы принять. И то, что нам надо знать именно сейчас.

Мужчина кивнул и попрощался, высказав пожелание приятного дня, а также упомянув, что мы ещё увидимся за ужином.

— Помни, три ключа власти: знать, сметь, хранить молчание. Лишишься одного, и все остальные станут бесполезны.

Он постоял ещё несколько секунд, видимо, ожидая, что я попрошу благословения или припаду к его руке, благодаря за высшую мудрость, но так как никто не говорил, как себя вести в этой ситуации, я просто стояла и виновато улыбалась.

Видя, что я не понимаю, друид вышел, махнув на меня рукой.

Оставшись в одиночестве, я ощутила, насколько мне не хватает Асцелины, не стесняющейся рассказывать хоть что-то о порядках и правилах того общества, где мне предстоит провести некоторое время. Недолгое, как я надеялась.

Выглянув в коридор, когда эхо тяжёлой поступи друида затихло, я не увидела маленького стража и усмехнулась. Похоже, этих служителей религиозного культа боялись здесь даже лепреконы. Интересно, а Фолкор тоже станет избегать белорясочника, или зелёный гоблин сможет нагрубить даже ему? Вот завтра и увидим.

***

К вечеру я выбрала в шкафу, полном лёгких нарядов из летящих тканей, напоминающих шёлк, платье светло-зеленого оттенка. Одеться труда не составило, к счастью, здесь народ обходился без корсетов и утягивающего белья, этикет требовал от замужней дамы носить золотой обруч на талии, застёгивающийся как пояс.

— Это для того, чтобы все видели, как вы соблюдаете красоту тела, — объясняла мне Асцелллина несколько дней назад. Считалось, что женщина не должна полнеть и расползаться, становясь похожей на жабу-болотницу, и так как пояс не растягивался, то сразу было видно, когда кто-то из дам слишком налегал на сладкое. О том, что их ждало в этом случае, думать не хотелось, но эти меры действительно помогали. Все вокруг не были полными в моём понимании этого слова.

До назначенного времени оставалось не более четверти часа, и я решила спуститься вниз. Причёску, подобную тем, что носили фейри, я всё равно не сотворю, поэтому самое разумное — оставить волосы распущенными. В конце концов, если меня выгонят из-за стола, мне же лучше. Голодать на ночь полезно, а утром попрошу Асцелину принести что-нибудь. Зато не буду сидеть с постным лицом и делать вид, что безумно рада здесь оказаться.

И всё же проходя мимо кухни, я почуяла аромат свежей сдобы, вызвавший дикий спазм в желудке. Нет, хотя бы кусочек этого дивного хлеба я должна съесть! Завтрак давно переварился, а на обед меня не позвали.

Стеклянные двери, ведущие в столовую, были отворены, и я, полагая, что пришла первой, смело ступила внутрь. Муж уже был там, рядом крутилась Леприка, разодетая, как полуголая нимфа. Высокая грудь, стянутая узким лифом, так и норовила выпрыгнуть из тесных оков платья, а разрезы, доходившие о средины бедра, оголяли стройные мускулистые ноги, которым позавидовала бы любая фитоняшка.

Кайден повернул голову в мою сторону и торопливо пошёл навстречу, даже не взглянув на медноволосую спутницу, которая тут же недовольно скривила губы, подведённые ярко-красным. Я вложила руку в его горячую ладонь и улыбнулась:

— Надеюсь, не опоздала? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Знаешь же, что нет. Чему я очень этому рад, в этом доме не принято заставлять других ждать, — ответил муж и довёл меня до кресла, рядом с которым стояла наставница.4f7b7c

— Добрый вечер, — произнесла я, обращаясь к любовнице хозяина дома. Та улыбнулась довольно искренне и не стала сыпать колкостями на счёт моего внешнего вида, за что я была ей крайне признательна.

Вскоре к нам присоединился и тот самый друид, вошедший с таким выражением лица, будто явился на суд грешников или в оплот заблудших во тьме незнания душ. Впрочем, когда на круглый стол, вокруг которого мы расселись, стали ставить яства, состоящие из всевозможных видов хлеба и запечённого на костре барашка, Одхан смягчился.

— Насколько я знаю, вы все знакомы с моей женой, Дивоной, — произнёс Кайден, не вставая с места, но поднимая кружку эля, после того как отзвучали первые тосты за Лугнасад и затихли пожелания удачной жатвы. — Прошу вас по мере сил и возможностей помогать ей советом и делом.

— Безусловно, уже завтра с утра я этим и займусь, — кивнула Леприка, одарив меня красноречивым взглядом.

В ореховых глазах читалось любопытство, а я чувствовала себя диковинной бабочкой, которую все хотят поскорее изучить, не всегда задумываясь, не отвалятся ли у неё при этом крылья.

— Духи сделали предсказание о вашей семейной жизни, — отозвался и Одхан, с тарелки которого исчез уже третий кусок мяса, порезанного на тонкие ломтики. — Твоя жена расскажет подробности, если, конечно, сочтёт нужным. А я хотел бы пообщаться с ней более детально. Не каждый раз к нам прибывает миротворица, да ещё с человеческим прошлым.

— Не могу отказать вам, — усмехнулся Кайден и наградил друида тяжёлым взглядом.

— Вот именно, — ответил тот, и разговор перетёк в другое русло.

Все трое обсуждали последние новости, пришедшие из королевского двора, и Леприка вскользь упомянула о скорой поездке Кайдена. Но муж посмотрел на неё так, что та замолчала.

— Мне Дивона поможет, — произнёс он и посмотрел на меня, улыбнувшись уголками губ. Не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Назло Леприке, чьи веснушки стали заметнее на чуть побледневшем лице.

Остаток вечера я чувствовала себя неуютно, как и положено чужаку, сидящему за столом не на правах почётного гостя, а как один из жителей Фейвильда. Вроде бы вполне полноценный гражданин, да только окружающим это забыли сказать.

В честь продолжающегося праздника в саду был поставлен стол с угощениями для всех: и для слуг, и для господ. Причём последние совсем не сторонились первых, хотя слуги не навязывали своё общество, держась тех, кому были ровней.

По завершении ужина нас ждал небольшой концерт. Барды из тех, что готовились стать друидами, пели религиозные тексты, больше походившие на скабрезные истории о том, как мужчина добивался расположения женщины, или как последняя водила его за нос бесконечным обещаниями «земного блаженства».

— Ты, наверное, устала? — спросил Кайден, внезапно оказавшийся за моей спиной, когда я подошла послушать девушку, играющую на каком-то струнном инструменте и поющую о любви так пронзительно и живо, будто рассказывала собственную историю.

— Да, есть немного, — робко улыбнулась я и почувствовала, что на плечи опустилась шёлковая накидка.

— Хочешь, провожу тебя наверх?

На недвусмысленное предложение я просто не имела права ответить отказом. Всё-таки муж. Да и наш первый раз обещал новое удовольствие, стоило подумать о нём — и внизу живота призывно заныло.

— Это будет уместно? — спросила я, смущаясь от того, что даже в темноте вечера, освящённого фонарями, было заметно, как я покраснела. — Ведь ещё будут танцы.

Каждый праздник у фейри заканчивался представлением, где дриады или фейри в полупрозрачных одеждах изображали сцены из мифов или легенд.

— Никто не осудит тебя за это, Дивона. Тем более, когда ты будешь в моём обществе.

И снова я почувствовала, как запылали щёки, и одновременно ощутила, что хочу подняться наверх и позволить соблазнить себя. Хотя это слово здесь неуместно.

— А Леприка не будет против? — я не могла отказать себе в удовольствии поддеть фейри, считающего меня молодой и глупой иномирянкой. — Она вроде сказала, что вы пара.

— Женщины часто болтают разный вздор. Особенно если хотят в него верить, — нахмурился Кайден и в свете фонарей показался мне убеленным сединами мужчиной. Наверное, это полумрак, временами озарённый толпами пролетающих мимо светлячков, и оттенок волос сыграли с моим зрением злую шутку.

Тем временем, вероятно, приняв молчание за согласие, схватил меня за руку и чуть ли не силой потащил к дому. Я хотела возмутиться, но не стала. Зачем ломать комедию, в конце концов, что я могла возразить?

Сказать, что не пойду? И не стану пускать мужа, пусть и навязанного, в свою постель? Но мне самой хотелось ещё раз ощутить то, что я почувствовала на ритуальном камне, разогретом полуденным солнцем. В конце концов, почему нет? Я свободна и по ту сторону Черты никому не клялась в верности. Так что на небольшую интрижку я была согласна.

Дом встретил нас праздничным убранством, навязчивым запахом цветов и тишиной. На второй этаж мы поднялись молча, Кайден не выпускал мой руки, а я не делала попыток вырваться.

Распахнув дверь, мужчина пропустил меня вперёд и вошёл следом. Сердце билось, как шальное, и я уже воображала всякие непристойности, но… реальность оказалось суровее.

— Спокойной ночи, Дивона! — с насмешкой произнёс муж, смотря в глаза. — И постарайся, ради себя самой и наших добрых отношений, не испытывать моего терпения. Уверяю, я совсем не такой добрый, как ты могла подумать. И уж точно не позволю собой манипулировать, как мальчишкой!

Я съёжилась под его строгим взглядом, не сулившим ничего хорошего. Длилось эта молчаливое наказание недолго, усмехнувшись, Кайден молча вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.