Глава 11

Глава 11

Рано утром меня разбудила незнакомая дриада и, извиняясь, шёпотом сообщила, что в холле ждёт арт Одхан. В зелёных глазах девушки застыл неподдельный ужас, будто речь шла не о фейри, пусть и могущественном, а по меньшей мере о божестве окрестных полей.

— Хорошо, — ответила я . — Что лучше надеть?

И правильно сделала, оказывается, что догадалась спросить.

— Только светлое, арта, — с присвистом произнесла дриада и, несмотря на высокий рост, будто съёжилась, сделавшись ниже. — Друиды считают, что общаться с божествами можно только приблизившись к ним. Пусть и внешне.

А ещё друиды не любят ждать. Поэтому безымянная дриада так торопила меня, что платье было выбрано наспех, только за цвет, а гребень так больно впивался в кожу головы, что я чуть не закричала. Наверное, эта неумеха вырвала мне целый клок волос в спешке и желании расчесать густые локоны.

Уже через десять минут по земным часам, которые всегда оставались при мне, спрятанные в платке, я была готова и спустилась вниз. Рассвет только заглядывал в окна, идаже в доме воздух был настолько свеж и прохладен, что пьянил не хуже вчерашнего густого, как сливочная карамель, эля.

Одхан уже стоял у выхода и беспокойно постукивал пальцами по дверному косяку. Одет он был как и вчера, но на голове мужчины зеленел венок из дубовых веток.

— Омела, — произнёс он, заметив мой взгляд. — Пойдём, миротворица, солнце не ждёт.

— И куда же, о мудрейший? — спросила я, заспешив следом и нагнав мужчину уже на крыльце.

— Можешь называть меня по имени. Так будет проще. А идём мы в священную рощу. Там и начнём первый урок. Ты ведь миротворица, а я судья, значит, заинтересован, чтобы ты вела дела так, будто чувствуешь меня за левым плечом.

Друид заспешил, но не к воротам, а в сад. На восток, откуда всходило солнце.

— Да и тебе так будет лучше, — продолжил он, когда мы углубились в ясеневый сад. — Больше сил — дольше земная жизнь. Знаешь ведь, за кем замужем?

О, это было уже интересно!

— Расскажите, мне никто правду не говорит, только намёки, — пожаловалась я, чувствуя, что этот священник — просто источник знаний, которыми он не прочь поделиться. — И прочесть нигде нельзя.

— Конечно нельзя. Это всеобщий гейс, — усмехнулся Одхан и, остановившись напротив древнего и расколотого надвое ясеня, вырвал из венка листок омелы и бросил в дыру между раздвоенными частями ствола, пробормотав неразборчивое заклинание.

— Разреши всем записывать да читать, вы соберёте библиотеки, состоящие из толстых книг, которых никогда не откроете. И будете гордиться своей учёностью, а память покроется ржавчиной, да таким плотным слоем, что разрушит даже холодное железо.

Я уже собиралась было спросить друида, что за железо он имеет в виду, но взгляд случайно упал на ясень, покореженный молнией и временем.

Только теперь дыра, образованная от расщепления ствола была входом в другой мир.

— Пойдём, Дивона! — усмехнулся Одхан, заметив моё замешательство и ошеломление в глаза. — Видишь, как хорошо, что я знаю это заклинание, а не полагаюсь на накарябанное на бумаге или дереве. В вашем мире есть Великая Сеть, щедро делящаяся знаниями в самых разных областях, да таких, которые и Верховному Друиду не ведомы, но разве у вас много мудрецов?

И мужчина показал мне пример, смело ступив, согнувшись почти вдвое, в проём. Я вздохнула, оглянулась, но предрассветный сад был пуст, и решилась последовать «в кроличью нору».

Солнечный свет ослепил меня, а лёгкий ветер принялся играться с волосами.

— Не бойся, мы почти на месте, — услышала я голос рядом и, сощурив глаза, прикрыв их ладонью от яркого солнца, посмотрела на спутника. Его одежды теперь стали зелёными и словно сотканными не из ткани, а из переплетённых веток деревьев, похожих на лианы. Мой наряд тоже изменился, хоть и не так разительно. Что, впрочем, меня только порадовало.

— Что это за место? Новый мир? — спросила я, прислушиваясь к пению диковинных птиц, будто обученных тревожить душу тоской по неизвестному, тому, что стоит за порогом привычного. «Забудь о прошлом, — словно нашёптывал внутренний голос. — Не думай о будущем. Живи здесь, с нами, останься навеки».

— Священная дубовая роща. Немногие из людей побывали здесь, — друид углубился в чащу, куда не было доступа солнцу, и я снова последовала за ним, радуясь веющей оттуда прохладе.

Остановившись у одного из деревьев, мужчина наклонился и достал из-под корней небольшой котелок, напоминающий походный, что используют туристы. Котелок был наполнен чистой водой, и я поняла, что хочу пить.

— Возьми кубок сзади тебя и пей, — ответил на мои мысли Одхан, и, обернувшись, я увидела пень, на котором кто-то оставил золотой бокал.

Вода оказалась вкусной, ещё лучше той, что я пила в первый день Лугнасада. И самое приятное, не заканчивалась, сколь бы жадно я её ни глотала.

— А теперь то, ради чего мы здесь, — произнёс Одхан, напустив на себя таинственный вид. — Ты помогаешь мне, а я — тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А зачем вам моя помощь? — спросила я, чувствуя неладное. Фейри никогда не заключали сделок себе в убыток, уж легче лепрекона заставить отдать тебе горшок, полный золота, чем разжалобить фейри.

— Твоё Умение, миротворица. Оно означает, что в тебя заключена магия Яблони. Редкое в наших краях дерево, но я бы хотел обладать его энергией. Целительством я и сам владею неплохо, а вот любовные зелья составлять хотел бы научиться. Никто из наших не обладает этими силами в полной мере. Ты могла бы делиться со мной плодородной энергией в обмен на помощь.

— Вы поможете мне вернуться? — спросила я о том, чего желала сильнее всего.

— Нет, — махнул рукой Одхан. — Этому не бывать. Зато я могу помочь тебе выжить. Слышала о прошлых Дивонах? А хочешь узнать, почему так?

— Хочу, — кивнула я. — Только что взамен?

Я покосилась на котёл, стоявший на земле. Теперь от воды, наполнявшей его, поднимался пар, будто котелок стоял на углях или плите.

— Твоя… сущность. Энергия, аура, как говорят люди. Ничего противоестественного, — замахал руками Одхан. — От тебя не убудет. Ты будешь слушать внутренний голос и говорить мне всё, что он сказал. А я запомню и после передам своим ученикам.

Тёмные глаза друида хищно сверкнули. Ох уж этот лис, он явно что-то недоговаривал!

— Не могу поверить в вашу бескорыстность, святейшество, — саркастически заметила я, чтобы показать, что обвести вокруг пальца, наобещав гору привилегий, меня не удастся. — Внутренний голос прямо сейчас говорит, что вы что-то недоговариваете и пытаетесь меня обмануть.

— Ну, значит, твоя магия, пусть и в виде проросшего семени, но работает, — вздохнул Одхан и широко улыбнулся, сделавшись похожим на деревенского кузнеца, выковавшего тот самый меч, что снился ему ночами. — Ты будешь слабеть, но я помогу тебе восстановиться. В отличие от твоего мужа, который берёт, но не восполняет. Подумай, Дивона! Он уже троих жён освободил от бренных тел, ты должна стать четвёртой. А будешь помогать мне, и духи не обойдут тебя защитой.

Отлично! Я так и думала, что за красивой внешностью Кайдена и его таинственной полумаской скрывается неприглядная тайна.

— И вы позволили ему это? — возмутилась я, готовая обрушить на голову друида гневную тираду о том, что каждый имеет право на жизнь. Особенно тот, кого силой привели в этот мир. На убой, значит.

— Мы не такие, как вы. Смерть для фейри не конец, а начало следующего цикла. Ну, умерли жёны, вскоре родятся в другом теле. Ничего не делается без воли духов, вскоре ты это сама увидишь.

Вода в котелке булькнула. Потом ещё раз, содержимое его уже кипело.

— А это зачем?

— Котелок правды, — как бы между прочим пояснил Одхан. — Не могу же я верить лживым людям на слово. Будем проверять. Правду мне скажешь, не обожжёшь руку, даже опустив внутрь, а солжёшь — пеняй на себя.

— Нет-нет, — попятилась я, не сводя глаз с друида, пристально смотревшего на меня.

И уже хотела было повернуться и бежать назад, досадуя, что не слишком запоминала дорогу. Конечно, портал между дубовой рощей и садом Кайдена я не открою, но сейчас главное скрыться от этого психа, думающего, что может заставить меня спокойно сунуть руку в кипяток. Я, конечно, девушка отчаянная, но не фанатичная настолько, чтобы поверить в исцеляющую магию Одхана!

— Дивона, не бойся, — примирительно сказал друид, протягивая открытые ладони. — Это была лишь шутка. Ведь, вы, люди, часто сочиняете о нас разные небылицы. И сами в них верите. А простой котёл для приготовления отваров называете котелком правды.

Мужчина говорил спокойно, но с горечью и обидой. Однако верить ему я не спешила, хотя понимала, что придётся сделать выбор: вернуться и договориться или броситься прочь и вечно скитаться по священной роще, которую наверняка населяет множество магических существ. Как пикси, к примеру.

— Откуда вам известно, что думают о вас люди? — спросила я, предчувствуя, что ответ мне не понравится.

— Правильно, Дивона. Фейри не такие уж чужаки в вашем мире. Когда-то это была и наша земля, — Одхан перестал обращать на меня внимание и занялся тем, что раскрыл принесённый мешочек, умещающийся на ладони, и бросил щепотку мелкой зелени в центр котла.

Вода булькнула и поменяла цвет. В чёрный отвар, продолжающий кипеть, друид кинул траву, сорванную под ногами, и пару листьев омелы из венка на голове. Содержимое котла, словно накормленный зверь, успокоилось, и только пар, поднимающийся к ветвям могучего сказочного дуба, говорил о том, что только сейчас оно кипело.

Пробормотав заклинание, Одхан достал из кармана зелёного балахона металлическую кружку и, зачерпнув отвар, поставив её на землю рядом с собой.

— Пусть остынет, — миролюбиво сказал он и на возражение, что я ни за что не собираюсь это пить, ответил: — Это для меня. Ну, так что решила?

— А если я откажусь помогать вам? — спросил я на всякий случай оставаясь там, где стояла. В спину больно впивались костлявые дубовые ветки.

— Я могу заставить тебя, но не стану. Терпение — добродетель не только в вашем мире, — пожал плечами Одхан и, стукнув ногой котёл, заставил его завалиться на бок, пролив содержимое на землю. Чёрная жидкость мгновенно впиталась, а трава на глазах пошла в рост, подтянувшись на пару сантиметров. — Лучше посмотрю, как надолго тебя хватит. Может, предложу помощь твоему мужу, а он в благодарность позволит мне в следующий раз выбрать ему в жёны более сговорчивую невесту.

Друид говорил всё это добродушным тоном, посмеиваясь и не забывая заниматься делом, но по коже пробежали мурашки. Такая простодушная, выплеснутая в лицо тирада, не нёсшая ни ненависти, ни озлобления, звучала ещё страшнее, потому что за ней угадывалась жестокая правда. Ничего личного, но дело прежде всего.

Да и зачем мне защищать Кайдена, который, если верить Одхану — а мужчина не казался лжецом, придумывающим на ходу — уморил трёх ни в чём не повинных девушек ради своих эгоистичных целей?!

— Так что там с моим мужем? — спросила я друида, усевшегося на землю в позе лотоса и попивающего приготовленный отвар, жмурясь от удовольствия, словно это чашка ароматного какао.

— Он был ранен холодным железом во время последнего визита к вам. Подробностями я не интересовался, только теперь он ослаб, болен, по-вашему, а вылечить его может только невинная дева из людей. Видимо, раны его серьёзны, раз вашей энергии не хватает, чтобы их затянуть. Когда она кончается, жена умирает. Но если Кайден не найдёт тут же новую, то жертва будет  напрасной. А наши духи карают за такое.

— Но я не чувствую себя плохо, — в раздумье произнесла я, делая шаг вперёд.

— Поэтому я и предлагаю тебе заключить мир, — ухнул Одхан и спрятал котелок и кружку под корни дуба. — Надо возвращаться.

Друид встал на ноги, откуда-то из-за дерева вынул тонкий посох, закруглённый кверху и посмотрел на меня.

—А если я не согласна?

— Согласна, — повторил он. — Я умею читать в душах. Да и выбора у тебя нет. Не сердись на мужа, у него его тоже немного. Каждый идёт по тропе, определённой ему богами. Или духами, как мы их называем.

Одхан, не оборачиваясь, направился в самую чащу. Я хотела было крикнуть, что мы пришли с другой стороны, как, оглянувшись, обнаружила, что за спиной непроглядный лес, в котором деревья стояли так близко друг к другу, будто говорили: здесь нет пути. Напротив, там, куда ступал друид, под ноги ложилась протоптанная дорожка.

— Зачем вы меня сюда привели? — крикнула я, поспешив за Одханом, чтобы не остаться одной среди молчаливых дубов. И не удивилась бы, если они вдруг заговорили и начали ходить.

— Как и сказал, поговорить. И показать, что там, где пройду я, тебе путь заказан. Не думай, что можешь вернуться в свой мир. Здесь твоя тропа, Дивона!

«Ну, это мы ещё посмотрим!» — подумала я, но благоразумно промолчала. Пусть думают, что я смирилась.

Вернулись мы через тот же расщеплённый ствол дуба.

— Здесь я пока попрощаюсь с тобой, Дивона, — сказал друид, вновь принявший прежний облик. И лишь пощипанный венок из омелы на голове напоминал о путешествии в священную рощу, хотя я не могла исключить, что стала жертвой галлюцинации, наведённой парами из зелья Одхана. — Я найду тебя, когда понадобится поговорить.

В голове роилось столько вопросов, что я не знала, какой задать первым. Что мне теперь говорить мужу и как себя вести с ним? Упоминать ли о священной роще?

Но Одхан уже затерялся среди ясеней, оставив меня одну. Я немного постояла, чтобы собраться с мыслями, и побрела наугад. Ноги будто сами подсказывали, куда идти, а тропинки бросались в глаза, стоило подумать, как выбраться на главную аллею, ведущую к дому.

Едва выбравшись, я наткнулась на хозяина дома. Кайден выглядел встревоженным и разозлённым.

— Где ты пропадала? — спросил он вместо приветствия. Серые глаза сверлили меня, не обещая ничего хорошего.

— С друидом. Он водил меня в священную дубовую рощу, — ответила я, решив не лгать.

Запрета мне не давали, а рубить правду с плеча — моё любимое занятие ещё с детства. Конечно, справедливости ради, стоит заметить, что дело это опасное и ничем хорошим для меня никогда не оборачивалось.

— Предлагал сделку?— сощурившись, спросил муж, и я кивнула, радостно сообщив, что предложение приняла.

— Что он тебе обещал? Вернуть обратно? Или обучить некоторым заклинаниям? Поддержку духов? Не верь им, они наобещают всё что угодно, когда ты им нужен. Я не собираюсь отговаривать тебя, не имею на это права, но будь осторожна.

Кайден аккуратно взял меня за руку и повёл к дому. Наверное, это было неразумным, но я не могла не спросить:

— Одхан рассказал о ваших прежних жёнах, и о том, почему они умирали, не дождавшись развода, — произнесла я, облизав пересохшие губы.

Я ожидала резкого ответа, отповеди, убеждения, что не стоит верить всему, что говорит друид, оправданий, в конце концов, но вместо этого получила лишь насупленное молчание. Украдкой взглянув на мужа, я заметила, как играют желваки на его лице и только вздохнула.

Кайден выпустил мою руку, но только затем, чтобы пропустить меня вперёд на лестнице. Попадающимся навстречу слугам достаточно было одного взгляда на хозяина, чтобы понять: сейчас лучше не попадаться тому под горячую руку.

В комнате меня уже ждала Асцелина, но увидев хозяина дома, поклонилась ниже обычного, и всё же это не уберегло девушку от презрительного: «Вон!»

Оставшись наедине, Кайден прижал меня к стене, но совсем не для романтических объятий.

— Я мог бы ничего не говорить тебе, а только пользовать, как и положено, — сказал он медленно, двумя пальцами держа за подбородок и вскинув мою голову так, что я могла рассматривать потолок. — Друид не солгал, мне нужна твоя сила, чтобы заглушить боль от ран. И, может, даже излечиться. Я могу приходить, когда захочу. И если я захочу этого слишком часто, ты умрёшь. И ни один друид тебя не защитит.

Рука соскользнула ниже, схватив меня за шею. Я могла дышать, но хватка словно предупреждала: захочу — отберу у тебя воздух.

— Ты помогаешь мне, я — тебе. Прежние жёны умирали до срока, потому что заключали сделки у меня за спиной, Дивона. Помни об этом.

Наконец, я получила свободу и, схватившись за шею, перевела дыхание. Наверное, теперь останутся синяки.

— Я не намерен навещать тебя слишком часто, — произнёс, не оборачиваясь, Кайден. — Ты успеешь восстановиться. К вечеру будь готова.

Не успев спросить, к чему именно, я распрямилась, но муж уже вышел. А мне захотелось плакать, свернувшись калачиком под одеялом.

К счастью, тут же вернулась Асцелина, предложив сделать ванну.

— Опять в тазике купаться? — скривилась я, вспоминая дом Троули.

— Нет, что вы, арта! — возразила дриада с восхищением во взгляде. — У арта Кайдена есть целая купальня. Только прикажите, и я вмиг наполню её тёплой водой из источника неподалёку.

Я махнула рукой, и дриада удалилась, чтобы через полчаса вернуться обратно.

— Здесь так чудесно! — щебетала она, расписывая прелести Тары. — И сад гораздо больше, чем у матушки Гайте.

Я уже знала, что каждая дриада привязана к деревьям и чувствует себя в рощах, словно рыба в воде. Вне сада какое-то время она может находиться без ущерба для здоровья, но не дольше недели.

Купальня в Таре и вправду внушала восхищение. Мраморная комната ржаво-белого цвета, посредине которой находился круглый бассейн, напоминающий джакузи, неподалёку столик из белого мрамора, всегда тёплый, будто нагретый солнцем. Чем-то всё это напоминало баню, только без парилки.

Раздев меня, Асцелина подала руку, чтобы помочь по ступенькам сойти в купальню. Вода оказалась тёплой, но не обжигающей. Аккуратно раздвинув лепестки цветов, плавающих на поверхности, я окунулась по шею и даже доплыла до края, коснувшись стенки рукой. Вода в самом глубоком месте доходила мне до плеч.

— Присаживайтесь, арта, вот сюда, — указала мне на скамейку в купальне Асцелина, переодевшись в короткую тунику, доходящую ей до средины бедра. — Я вымою вам голову.

Это я сделала с удовольствием. То ли вода здесь была особой, то ли фейри использовали магические отвары для ополаскивания волос, только последние почти не пачкались, даже учитывая их длину, голову приходилось мыть не чаще раза в неделю.

Пока дриада массировала намыленные волосы, я решила спросить её. В конце концов, больше не у кого, а Асцеллину я знала ещё по школе матушке Гайте. Да и девушка явно была мне благодарна и хотела угодить, так что предоставим ей такую возможность.

— Скажи, а правда, что друиды могут путешествовать за Черту? — аккуратно спросила я и наткнулась на молчание.

Запрокинув голову, я заметила, что Асцелина нервничает.

— Что такое?

— Не стоит вам, арта, говорить о них. И водиться с ними не стоит, — вздохнула дриада, и между бровей залегла вертикальная складка. — То есть, конечно, общения не избежать. Только будьте осторожны. Они всесильны, почти как духи. И угодить им сложно. Да, говорят, что они могут неоднократно переходить Черту и…

Тут дриада вздохнула и, приблизив ко мне лицо, прошептала:

— …и даже жить среди людей, прикидываясь одними из вас.

***

После купания я чувствовала себя так, как, должно быть, ощущают мир речные нимфы, духи окрестных озёр. Легко, свободно, так, будто в любой момент  могла превратиться в воду и избавиться от любых ограничений.

Успев даже перекусить и вздремнуть, я с затаённым страхом ждала вечера, когда явится Кайден и что-то потребует. Как я уже поняла, это будет совсем не романтичным, ведь муж явно дал понять, что намерен спать со мной из-за исцеления, а не по симпатии. Впрочем, грубиян он ещё тот, что от такого ожидать?! Наверное, человеческих женщин за полноправных он не считает. Как же, магии нет, только и годятся, что исцелять, раздвигая ноги!

Но бунтовать в открытую явно не выход. Чего я добьюсь? Что он исполнит свою угрозу и просто лишит меня сил, энергии, как они объясняли, живого начала, а значит, и жизни. И даже не вспомнит. Нет! Я выживу и вернусь домой, а потом... напишу книгу или напьюсь антидепрессантов и постараюсь всё забыть. Со временем поверю, что всё случившееся здесь — просто игра воспалённого мозга.

Вечер я встретила в саду. Сидеть в своей комнате было невмоготу, поэтому я подошла к экономке, чтобы спросить, могу ли быть чем-то полезна. Я нашла девушку в столовой, где она давала указания горничным, что и как надо чистить.

Я не хотела мешать и встала у входа, прижавшись щекой к дверному косяку. Находясь в тени, я могла наблюдать за происходящим. Прислугу составляли в основном молодые и не очень девушки моего вида, то есть люди или дриады, не имеющие влиятельных родственников, чтобы помочь им встать на ноги и пройти лучшее обучение, гарантирующее удачное замужество или высокую должность.

Экономка, заметив меня, отпустила девушек, с любопытством поглядывающих в мою сторону, и подошла ближе, кивнув в знак приветствия.

— Я хотела бы уточнить, в чём мои обязанности как жены хозяина дома, — начала я, скрестив руки на груди.

— Хорошо, что вы спросили, — окинула меня Нарина таким взглядом, словно это она была хозяйкой, а я бедной родственницей, получившей кров и стол из жалости. — Хозяйка не должна сидеть без дела.

— И чем же вы посоветуете заняться? — спросила я елейным голосом. Так и хотелось нагрубить, указав, где её место, но с другой стороны, я и сама не знала, где моё. А наживать врагов совсем ни к чему.

— Я не могу вам указывать, — произнесла Нарина с интонацией, которая так и говорила: но буду это делать. — Для начала можно обойти сад и рощу, чтобы ближе познакомиться с поместьем. Слышала, что вашего лепрекона определили к остальным. Работа в саду очень важна для нас, потому что только от его состояния зависит и поместье, и те, кто в нём проживает. Жаль, что не все это понимают.

Это означало только одно: Фолкор, прибывший из дома Троули, где он всегда выполнял работу внутри поместья, отказался копаться в земле. Я улыбнулась, представив физиономию лепрекона, когда Нарина и прочие пытались его заставить.

— Расскажите о себе, Нарина, — попросила я экономку, когда та вызвалась меня проводить, чтобы быстрее найти Гилмора, отвечающего за всё, что происходит вне дома. — Я слышала вчера за столом, что по праву происхождения вы давно могли бы  найти себе хорошую партию.

— Это так, — снисходительно ответил девушка, и в её светлых глазах промелькнула гордость, а на лице отразилось удовольствие от того, что даже пришлая девушка без роду без племени отметила это. — Мои родители убеждали так и поступить. Но мне не интересно быть при муже. Не хочу. Я и сюда сбежала, потому что нужно время подумать и определиться, куда податься.

Девушка нахмурилась и достала из кармана платок, чтобы промокнуть влажный лоб:

— Кайден Талахарский знает родителей, и когда я наотрез отказалась от четвёртого претендента на мою руку, предложил пока пожить здесь и управляться с хозяйством. К тому же я ненавижу жару, а в доме всегда прохладно.

Девушка вздохнула и с искренней улыбкой посмотрела на меня, показавшись такой молодой и растерянной, что захотелось её обнять. Нарина тряхнула каштановыми кудрями, собранными в сложную причёску наверх, чтобы они оставляли оголённой шею.

— Я хочу к сидам уйти. Они примут, я знаю, — понизив голос, произнесла она.

— Под землю? Навсегда?

Меня бросило в пот от одной мысли, что можно вот так, добровольно, лишить себя Солнца и свежего ветра.

— Да, — тонкие брови красавицы взметнулись вверх. — Они выходят на поверхность в особые дни. Например, в такие, в Лугнасад, когда начинается жатва. По особым тропам они могут путешествовать между мирами, а подземные озёра рождают драгоценности, равным которых не видели наши светила.

Она говорила это с воодушевлением, как люди говорят о городах-легендах или обетованном крае, где всё хорошо, но даже по своему малому опыту я понимала: это иллюзия. Реальность всегда жёстче, чем сказка. Даже если ты пропала в другой мир!

— Может, там и не так хорошо, — фыркнула экономка, когда мы вышли из парадных дверей и принялись спускались по белокипенным ступенькам.

Нарина снова надела маску высокомерия. «Что ты, человек, можешь об этом знать?»

— Но не попаду — не узнаю. К тому же моё происхождение позволяет занять самое высокое положение в подземных чертогах!

Дальше я расспрашивать девушку не стала. Каждый сам творит свою судьбу, и, возможно, то, что для меня хуже смерти, для неё мечта.

— Я хотела сказать, Дивона, — снова заговорила экономка, очнувшись от мечтаний, — вам очень повезло. Попали в наш мир, а ведь далеко не каждого избирают духи. И сразу вышли замуж, да ещё вполне удачно. Только не ведите себя, как ваши предшественницы.

— И что же они натворили? Их всех водил Одхан в священную рощу?

Разговор становился всё интереснее, но мне уже заранее было жаль бедняжек. Все здесь настроены против людей, будто это мы крадём девушек и заставляем поступать согласно нашей воле, без права на личное мнение.

— Этого я не знаю, — медленно произнесла Нарина и остановилась в месте, где центральная аллея разветвлялась на мелкие тропы, ведущие вглубь сада. — Известно другое: одна хотела убить хозяина, другая — сбежать, а третья так сильно тосковала по кому-то оставленному в людском мире, что однажды утонула в купальне.

Я вздрогнула. Это в той самой, где сегодня мылась я?

— Только вот что я тебе скажу, — цепкие длинные пальцы перехватили моё запястье.

Нарина быстро оглянулась по сторонам и увлекла меня по одной из дорожек, самой узкой, извилистой и наименее протоптанной. Видимо, ходили по ней не часто.

— Все они заглядывали в рот Леприки, подруге хозяина. И, наверное, слушали её совета. А может, ещё чьих-то. Только их жизненные силы стали убывать так быстро, будто кто-то ещё выкачивал их. Не поверю, что это хозяин. Он всегда знал меру и брал ровно столько, чтобы девушки могли это восполнить. Кто-то или что-то забирало их силы, чтобы навредить Кайдену. Не дать ему восстановиться от ран.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросила я с нескрываемым недоверием. Фейри не делились знаниями бескорыстно, у них и клочка бумаги, да обломанного грифеля не выпросишь.

— Я скоро уеду отсюда, — серьёзно и без сарказма ответила экономка, не опуская глаз. — Арт много сделал для меня, почти спас. Я хочу по мере сил отплатить ему тем же. Если и вправду, как говорят, ты миротворица, значит, отличаешься от тех людей, что я видела. Может, сумеешь докопаться до правды. Ведь на кону и твоя жизнь.

Я мало верила всему тому, что мне говорили. И уж тем более не было причин доверять Нарине. Может, она устроилась сюда не просто так, а по заданию недругов моего мужа. Впрочем, кулуарные игры фейри не были моей проблемой. Выжить бы и найти способ вернуться. Вот ради этого я бы постаралась не то что докопаться до правды, но и перевернуть всю Тару верх тормашками.

— Я могу поделиться с мужем тем знанием, что ты мне дала? — осторожно, следуя обычаям этого края, спросила я.

— Конечно. Я сама ему говорила, но арт и слушать не хочет. Говорит, у меня слишком много свободного времени, — покачала головой Нарина и, встрепенувшись, посмотрела на тени от деревьев. — Мне пора. Иди по этой тропе, она приведёт к центру. Жертвенным камням. Там и найдёшь Гилмора. Уж дорогу указать, да работу найти его способностей хватит.

Девушка повернулась и, не успела я окликнуть её, почти растворилась в воздухе. Только зашла за дерево, и пропала.

А я вздохнула, ругая себя за то, что никак не привыкну к этому странному народу, и отправилась по тропе дальше.

Стоило мне одной углубиться в ясеневый сад, как он принялся водить за нос. Тропа то ясно виднелась под ногами, то вдруг пропадала, и куда ни глянь, везде были лишь зелёные деревья-великаны, похожие друг на друга, как сиамские близнецы. И так же крепко связанные в единое целое.

Время сомкнулось и побежало по кругу. Часы остановились, лишь секундная стрелка беспомощно дёргалась не в силах сдвинуться с места, будто насекомое, приколотое к доске острой, но тонкой иглой.

Никакие прежние знания не помогали. И мха здесь не было, и солнце, еле проникающее сквозь густую крону, никак не помогало определить направление движения. Я словно попала в зачарованное место, не желающее отпускать случайных путников. Интересно, будет Нарина потом рассказывать новой Дивоне, что четвёртая жена арта Кайдена заблудилась в этом саду, и к вечеру, когда муж хватился её, неподалёку от тропы обнаружилось бездыханное тело.

Я присела под деревом на шершавых выступающих корнях, чтобы отдохнуть и решить, куда двигаться дальше и стоит ли это делать. Во всех инструкциях по выживанию написано: если вы потерялись, остановитесь там, где стоите, и ждите, пока вас найдут. Только это касалось моего мира, а не этого!

— Эй, великанша! Ты думай, куда садишься. Полдеревни раздавишь! — раздался противный голос, который я уже слышала раньше. Пикси! Зловредные невидимые человеку создания, которые только и знают, что ругаться да сетовать на судьбу.

— Извините, пожалуйста! — начала было я, но брань незримого создания было уже не остановить. Даже вскочив на ноги, я слышала её отзвуки в ушах.

— Прекрати! — гаркнула я так, что кроны деревьев недовольно зашелестели. — Хватит верещать! Я уже встала. Не знала, что вы здесь, уж простите чужеземку.

Пикси что-то пробормотали, но я не расслышала из-за гомона поднявшихся голосов. Наверное что-то наподобие: «ходят тут всякие» или «понабрали по объявлению». Зато вскоре всё стихло. Видимо, они решили, что урон не настолько велик, чтобы связываться с глупой и неуклюжей иномирянкой.

— Помогите мне выйти отсюда, — произнесла я вслух, не особо надеясь на отклик. — Не могу тропу найти.

И неожиданно получила ответ:

— А зачем её искать, сама найдётся. Или, куда ноги ведут, и вся премудрость, — ворчливо вздохнуло существо.

— Спасибо, — прошептала я и бросилась прочь.

Отойдя шагов на десять, остановилась, покрутилась для чистоты эксперимента с закрытыми глазами и вытянутыми вперёд руками и медленно отправилась на поиск тропы. Пока, чуть не споткнувшись о корни дерева, и крепко ругнувшись, не упёрлась в чью-то грудь.

— Что ты здесь делаешь? — легонько встряхнув меня, спросил Кайден. А я лишь стояла и бессмысленно моргала, не понимая, происходит ли всё на самом деле или только у меня в голове. Может, я уже потеряла разум, и встреча с пикси, а теперь и с мужем — плод умирающего сознания?

—Ну, я жду, — вернул меня к действительности Кайден, заглядывая в глаза с озабоченным выражением лица. Наверное, он тоже думал, что я не в себе.

— Свою тропу ищу, — брякнула я первое, что пришло в голову.

— Считай, уже нашла, — был дан мне спокойный ответ, и, взяв меня за руку, Кайден отправился по дорожке, словно по мановению волшебной палочки появившейся перед нами.

Нет, ну что за чертовщина?!

— Куда мы идём? — выкрикнула я, с опаской поглядывая вокруг.

Стоило тропе появиться, как деревья будто подступили ближе, сомкнув ряды в попытке не пустить меня обратно, и я не могла отделаться от чувства, что они напоминают стражей другого мира, смотрящих, чтобы я ни на шаг не отступила в сторону.  А я и не собиралась.

— Хочу показать тебе одно место, — ответил Кайден, оборачиваясь. — Не против прокатиться по окрестностям?

— Верхом?

Под ложечкой противно засосало. Каярды, безусловно, красивы, но я боялась их до колик в животе и замирания сердца. Зубастые, своенравные, подозреваю, что эти мистические кони коротают время, не только пощипывая травку на лугу.

— Нет, в повозке, — последовал ответ, и я облегчённо вздохнула, чувствуя, как отступает страх.

Мы вышли на широкую центральную аллею и рука об руку направились к чернеющим вдалеке воротам. На этот раз я хорошо рассмотрела их, пока мы ожидали Гилмора, который должен был подготовить самоходный экипаж к выезду. Уже второй раз я обратила внимание на искусно выкованные грозди рябины, служащие украшением ворот. Вместо листа зелёные кристаллы, а вместо ягод рубины. Да, я была уверена, что это драгоценные камни, слишком уж они сверкали, ловя солнечные лучи, так, что и смотреть долго нельзя — глазам больно, а не смотреть на такую красоту невозможно.

— Почему рябина? Я не видела здесь этих деревьев, — спросила я, чтобы заполнить неловкую паузу. Кайден беззастенчиво рассматривал меня, словно оценивал, и это порядком нервировало.

— Это дерево из вашего мира, здесь оно не растёт, зато связывает миры множеством тропинок, по которым мы можем путешествовать туда и обратно. А ещё оно отгоняет зло. Любое.

Я дотронулась до алых ягод, и ощутила, как в кончиках пальцев рождается тепло, наверно это ощущает человек, уставший от долгой дороги и решивший сделать привал, чтобы погреть руки у костра, напоминающего о родном очаге.

— Всё готово, хозяин, — громкий голос Гилмора разрушил магию, и я отдёрнула руку, спрятав её за спину.

Управляющий громко свистнул, и на дорогу из той части сада, что была огорожена кустарниками и не слишком коротко стриженным газоном, выкатился новенький экипаж, похожий на летнюю коляску для прогулок дам из девятнадцатого века. Белоснежная, с огромными золочёнными колёсами с тонкими спицами, она казалась воплощением изящества, впрочем как и всё вокруг. Красивое, непривычное, чужое.

— Спасибо, — улыбнулась я Гилмору, когда он помог мне подняться по ступеням. Дриад в огромном кожаном фартуке, из которого торчали пузырьки да золочёный серп, выглядел будто деревенский кузнец, так часто бывающий на солнце, что кожа его стала бронзовой.

— Это я терновник да боярышник укрощаю, — ответил он, заметив, что я с интересом осматриваю его наряд. И, повернувшись к Кайдену, добавил: — Разрастаются, никаких зелий не напасёшься. Хотя знают же, что на территорию ясеней лезть чревато прополкой, а только отвернёшься, озоруют.

— Порадуй пикси, перенеси рядом Перчаточники, они и притихнут, — улыбнулся Кайден и, три раза хлопнув по внутренней панели экипажа, словно погладив животное, махнув свободной рукой управляющему. Тот поклонился, и вскоре его широкая спина скрылась в саду.

А экипаж медленно выкатился из распахнутых ворот и двинулся по дороге, огибающей небольшой ручей, бьющий из-под земли и набиравший силу, чтобы чуть позже превратится в полноводный источник у чёрного валуна. Обернувшись через пару минут, я увидела, что ворота Тары закрыты, хотя не могла сообразить, как это Гилмор смог так быстро вернуться.

— Они что, и вправду все живые? Деревья, реки и камни? — спросила я мужа, переваривая услышанное. Каждый из местных жителей вёл себя так, будто всё вокруг не просто росло, цвело и теряло листья, а обладало разумом, способным анализировать, мечтать и с тоской смотреть в небо.

— Да, в полном смысле этого слова. Как и мы с тобой. Всё, что нас окружает, имеет волю, но не всегда может в полной мере ею воспользоваться. — Кайден сидел напротив меня. Сейчас он пребывал в благодушном настроении и был расположен к беседе, что вполне меня  устраивало.

Хотя я предпочла бы, чтобы мы поговорили дома, потому что меня так и тянуло поглазеть по сторонам, подмечая, как на одиноко стоящей бузине громко кричат птицы, будто споря, кому здесь хватит места, а кому придётся искать для гнезда другую опору. Мир вокруг ожил, походя на сказочного лешего, внезапно вышедшего из леса, до этого казавшегося обычным.

— Дивона, я хотел поговорить с тобой. Но при условии, что за откровенность ты отплатишь мне тем же, — глаза мужа ярко сверкнули, будто тоже превратились в драгоценные камни. Мне вдруг пришла мысль, что ягоды рябины на воротах являлись своего рода вечно неспящими очами стража, охраняющего покой хозяев.

— Я постараюсь.

Взгляд напротив был почти невыносимым, поэтому я опустила глаза, рассматривая свои руки, кожа которых стала гораздо белее и мягче. Теперь они казались мне чужими, руками призрака или фейри, не человека.

— Постарайся. Мне тяжело всё время проверять, но ложь делает мне больно, почти так же, как…

— …холодное железо, — догадалась я и тут же покраснела, словно сказала что-то неприличное. Лишённое такта, неделикатное, грубо дотронулась до кровоточащей раны. Именно это я почувствовала, и осознав, ужаснулась. Я ведь никогда не была особенно сентиментальной, не рыдала перед телевизором о выдуманной смерти, не рассуждала о бренности бытия. Ничего такого. У меня была вполне земная цель, и я старалась не заглядывать за неё.

— Да, это очень болезненно, — сухо сказал Кайден, и мне захотелось извиниться. — Всё равно что на человека пролить кипящее масло. Наверное.

— Простите меня. Я не хотела, просто вырвалось.

Я не знала куда смотреть, только бы не на сидящего напротив. От его пристального внимания некуда было деться и спрятаться, казалось, он раздевает меня, но не как мужчина, вожделевший женщину, а как анатом, изучающий непонятный случай.

— Так вы будете говорить правду? Я не могу спрашивать это бесконечно.

В его голове слышалась усталость человека, живущего слишком долго, чтобы что-то ещё могло его занимать или волновать кровь.

— Да, буду, — выдохнула я и посмотрела на мужа.

— Хорошо. Мне нужна твоя помощь, Дивона. Не только та, о которой ты сейчас думаешь.

И снова я почувствовала, как пылают щёки и уши. Да что это такое?! В прошлом меня ничто не могло заставить покраснеть, я вообще подозревала, что слишком цинично отношусь ко многим вещам, а тут, стоит поймать взгляд господина в полумаске, как в памяти всплывают его прикосновения и жар тел на ритуальном камне, благословлённом солнцем и небом. А ведь я поклялась, что больше не позволю одурманить себя.

— Я возьму тебя с собой, в следующую вылазку. Твои способности крайне пригодятся в походе. И люди, увидев тебя, не почувствуют подвоха.

У меня перехватило дыхание. Значит, боги этого и моего мира услышали молитвы! Я вернусь домой.

— Нет, — увидев мою радость, добавил Кайден и, наклонившись ко мне, взял за руку. — Я не смогу отпустить тебя. Это не моя прихоть, прости.

И сдавил запястье так, что я вскрикнула от боли. Попытавшись выдернуть руку, подалась назад, но всё осталось неизменным. И взгляд синих глаз, и жжение в месте соприкосновения кожи с его пальцами, и сердце, пропускающее удары, словно собирающееся затихнуть навсегда.

И тут же отпустило. В уши снова ворвались звуки этого мира, который проступил гораздо ярче, будто впечатался в душу, а на руке с внутренней стороны запястья появился еле заметный контур четырехлистного клевера.

— Это защитная метка. Люди больше не смогут причинить тебе зло, даже их железо больше не властно над тобой, — Кайден с невозмутимым видом откинулся на спинку сиденья и, наверное, ожидал благодарности.

— И это гарантия того, что я не смогу убежать, — тихо произнесла я, смотря в сторону, чтобы скрыть слёзы. Не знаю, с чего меня посетило подобное откровение, но я была уверена, что не ошиблась.

Мы проезжали мимо лавандового поля, слепящего глаза сиреневым отблеском, а вдалеке показалась огромная ива. Такая старая, что по росту превзошла многие дубы, виденные мной раньше.

— Это верно, — мягко подтвердил муж. — Ради твоей же безопасности. Окунувшись в озеро у зеленозубых камней, ты уже можешь вернуться. Дивона, ты стала частью всего, что видишь, вошла в круг жизни, нельзя просто так разорвать такую связь. Поверь, я не обманываю.

С подозрением посмотрев на фейри, я почувствовала: так и есть. Они все изменили меня настолько, что сначала придётся «откатить изменения», а уж потом прыгнуть за Черту. Навсегда.

Коляска подъехала к озеру, над которым нависала ива, купая в воде тонкие ветви, похожие на волосы. Муж помог мне сойти на землю, крепко приобняв за талию. Наши взгляды встретились, и меня снова на секунду бросило в жар. Появилось желание, чтобы он поцеловал меня, а я бы в самый пикантный момент сорвала его маску. Почему-то казалось, что тогда я причиню ему страдание. Почти такое же, как он причинял мне, завлекая и лишая воли, заставляя подчиняться не кнутом, но твёрдой рукой в шёлковой перчатке.

Чуть отстранившись, будто прочитав мысли, он отошёл в тень и, не сводя с меня глаз, снял полумаску.