Глава 12

Глава 12

Я ожидала увидеть язвы или шрамы, но даже не думала, что это потрясёт меня до глубины души. Полумаска скрывала три уродливых рубца, стягивающих кожу багровой нитью, по очертаниям напоминающей зигзаг молнии.

— Больно? — ахнула я, прикрыв рот ладонью, чтобы не закричать. Потому что знала: ещё как. Человек бы привык или сошёл с ума, запил, полез в петлю. Что там ещё? Да много вариантов. А Кайдену было тяжелее вдесятеро. Я ощущала, как мои пальцы дотрагиваются до рубцов, оглаживая их, забирая боль, не физическую, а ту, что колом вонзается в сердце, не давая забыть ни на минуту.

Ещё пару недель назад, увидев подобное, я ощутила бы только угрюмую жалость к существу, вынужденному это терпеть. А потом вспомнила бы, что это тот, кто уморил трёх ни в чём не повинных похищенных для него женщин, и жалость уступила бы место отвращению. А сейчас, глядя на мужа, предусмотрительно не приближающегося больше чем на пару шагов, испытывала ощущение наркомана, лишённого дозы.

В одиннадцатом классе к нам приходил нарколог и показывал фильм, где бывшие пациенты на камеру рассказывали о ломке и о том, почему страшнее не то, что ты чувствуешь телом, а то, как выворачивает душу в бессильном желании облегчить боль и жажду.

Вот именно это я и ощущала. Кайден, помедлив ещё мгновение, отвернулся и снова надел полумаску. И душащее чувство нехватки воздуха пропало. Рассеялось туманом над озером, охраняемым ивой.

— Видишь, я не ошибся, — грустно улыбнулся Кайден, распрямив плечи.— Ты поняла теперь, что я ношу это не ради того, чтобы избежать косых взглядов. Вид чужого уродства, неестественного, как в моём случае, причиняет боль всем, кто его видит. И те, кто нанесли  раны, это знали.

— Кто они? — спросила я испуганно. Люди, конечно, способны на подобное, но о фейри им мало что известно.

— Сам виноват, — коротко бросил муж, надев полумаску, а затем подошёл к воде, чтобы помыть руки. — Охотники. Они выследили меня, а навёл их на след кто-то их наших. Кто-то, кто очень хочет избавиться от меня. Поэтому и забрал силы бывших жён, чтобы не дать восстановиться.

— Кто это? Охотники? Люди? — спросила я, не понимая, как могущественных колдунов, а именно ими и были фейри и все существа, населяющие Фейвильд, могут остановить слабые, не обладающие и крохотной долей волшебства люди.

— На своей земле вы сильны, а мы слабее, чем вам кажется, — вскользь заметил Кайден и повернулся ко мне с улыбкой: — Ну, довольно говорить о ранах. Подобные темы приносят уныние и отравляют солнечные дни. Наверное, поэтому в вашем мире их так мало.

— Подойди сюда, не бойся, — позвал меня муж, присевший у воды. Он обернулся и с довольной улыбкой и блеском в глазах протянул руку, а я, как зачарованная, двинулась навстречу с высоко поднятым подбородком и сжатыми кулаками.

В глубине души понимала, что снова попала под обаяние фейри, противостоять которому пока не научилась. И каким бы ни был быстрым мой шаг, сжатыми челюсти и нахмуренными брови, а всё-таки я шла, чувствуя лёгкую дрожь во всём теле и облегчение от того, что прямо сейчас мне не надо ничего говорить и решать.

Присев на корточки рядом, я чуть заметно сжала узкую ладонь спутника, который вмиг посерьёзнел:

— Не делай глупостей, — прошептал он. — И не дёргайся, я рядом.

Я уже собиралась спросить, что должно произойти, но краем глаза увидела бурление на поверхности озёрной глади, будто вода собиралась вскипеть. Посредине озера образовалась воронка, и вскоре всё стихло.

У меня перехватило дыхание, а внутри болезненно сжалось, когда над поверхностью появилась чёрная голова лошади. Вскоре конь выбрался на берег без единого всплеска. Он был в полном обмундировании, золочёная сбруя и уздечка смотрелись богато, но не так, чтобы хотелось прикрыть глаза, отдавая должное безвкусице владельца коня.

Я смотрела в немом изумлении на это чудо, каким-то внутренним чутьём понимая, что передо мной далеко не каярд, а переведя взгляд ниже, и вовсе забыла, как дышать. Передние копыта странного коня были вывернуты назад.

Плохо понимая, что это такое, я ухватилась за руку Кайдена и спряталась за его спину, обжигая дыханием шею. От его густых волос, доходящих до плеч, пахло полынью, и горький запах немного привёл меня в чувство.

— Это она, твоя жена? — внезапно раздался надтреснутый голос. Я вздрогнула от неожиданности и в первую минуту оглянулась в поисках его источника.

— Да, мой друг, — спокойно ответил Кайден, и я поняла, что он обращается к коню, которому принадлежал голос.

— Я не твой друг, — перебило существо. — И ничей. Вы все мне подозрительны, а особенно она. Человек. От таких не жди добра.

— Завтра мне нужно перебраться через Черту. Она пойдёт со мной. Поможешь? — продолжил муж и, приложив руку в груди, старомодно поклонился. Я, глядя на него, сделала тоже самое, еле сдерживая крик радости и скрывая довольную улыбку.

Завтра я буду дома, Кайден сам признал, что в моём мире слаб, а значит, есть шанс сбежать, позвать на помощь.

— Я сажаю на спину людей, только чтобы потопить, — прошелестело существо и громко заржало. — Помогать человеку не стану, от них одно зло.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И всё же я прошу тебя, — настаивал муж, проявляя безмерное терпение. — Один раз, не более. Туда и обратно. В знак нашего доброго соседства.

Я старалась не смотреть на коня, но не выдержала. Он был красив. Не так как каярды, а как змея, зачаровавшая взглядом, и хоть ты понимаешь, что идёшь на верную гибель, не находишь в себе сил противиться. Я очнулась, только когда Кайден одёрнул меня за руку и снова спрятал за спину. Прижавшись к нему, я вцепилась в плечи и задрожала, будто в сильном ознобе.

— Зачем она тебе? — процедил конь, погарцевав и повернувшись другим боком. Его ярко-жёлтый глаз с презрением уставился на меня.

— Старые счёты. Знаешь, не могу простить врагов, — улыбнулся фейри, и я только сейчас поняла, что он напряжён не меньше моего. — Обещаю в награду отдать тебе одного человека. Того, кто заставил тебя вспахать поле.

— Хорош-шо, — просвистело существо в обличье коня. На мгновение я увидела, как задние копыта срослись и превратились в рыбий хвост. Моргнула, и видение исчезло. — Иначе я заберу её.

Вот тут уже меня пробрало до мозга костей. Чуть не потеряв сознание от охватившего ужаса, я закрыла глаза, прочитав молитву, которую помнила. С ошибками, перепутав «Отче наш» и «Богородица, дева, радуйся».

Ещё не закончив, путаясь в мыслях, я услышала гневное ржание и сердитый всплеск воды.

— Не используй здесь свои заклинания, — встряхнул меня Кайден, и я открыла глаза. Берег снова был пуст, а озёрная гладь неподвижна. — Толку от них не будет, но настроишь всех против себя.

— Кто это был? — прошептала я, оглядываясь назад, когда муж за руку повёл меня обратно, к экипажу.

— Келпи. Водяной дух. Никто не знает их истинных имён, — Кайден говорил как бы между делом, помогая мне взобраться по ступенькам и усадив на скамейку. Сам он устроился рядом, обняв за плечи и прижав к себе. — Не бойся, Дивона, я не отдам тебя ему.

— Но я должна буду сесть на него верхом? Почему не каярды?

От одной мысли о подобном меня начинало мутить, а перед глазами заплясали огненные всполохи. Я оглохла, ослепла и потеряла покой.

— Каярды не смогут домчать нас быстро. А келпи знают короткий путь, по дну озера. Мы вернёмся ещё до заката.

***

Всю дорогу я молчала, приходя в себя и раздумывая о том, что не желаю наступления завтрашнего дня. Новые испытания, с каждым разом всё более страшные, и не было им конца, а мне покоя. Уверенности в том, что я вернусь из предстоящего похода в своём уме и твёрдой памяти, не было. Метка на запястье, оставленная мужем, говорила, что мне не убежать. Не знаю, что уж случится, если попытаюсь, но, вероятно, ничего хорошего.

Можно, конечно, попытаться содрать её вместе с кожей, как наверняка поступили бы крутые героини в фильмах, но мысль о боли отрезвляла не хуже холодной воды.

— Ты вся дрожишь, — мягко сказал Кайден и крепче прижал к себе. Я положила голову ему на плечо, так мы и сидели, словно любящие супруги, наслаждающиеся уединенной прогулкой, пока вдали не показались ворота Тары.

— Позови ко мне Нарину, — бросил муж Гилмору, встретившему нас с радостью всё понимающего слуги. Он, казалось, и вправду был доволен тем, что мы наконец поладили

— Пойдём, — сказал муж. Шли мы в некотором отдалении друг от друга, наверное, Кайден решил, что я пришла в себя и более не нуждаюсь в поддержке. — Поверь, если бы можно было обойтись без твоей помощи, я бы с радостью это сделал.

Осталось непонятным, что именно он имел в виду. Постельные дела или завтрашнюю вылазку.

— Обещаю, когда мы вернёмся, я повезу тебя в столицу, представляю королю и королеве, — продолжил муж таким тоном, будто это являлось высшей наградой. Возможно, для фейри это и так. Но я родилась человеком и смела надеяться, что так оно и останется. — Они будут рады познакомиться с тобой.

— Почему? Разве они видели и прошлых ваших жён? — спросила я и, ещё не договорив, поняла, что всё испортила. Хрупкое подобие доброго мира.

— Нет. Они, к их несчастью, не имели твоего Умения, — отрезал Кайден и, остановившись на полпути, холодно добавил, глядя в глаза: — Я понимаю твою обиду, как бы ты ни хотела думать иначе. Но не разделяю упрямства. Хочешь и дальше быть жертвой и замученной пленницей? Пожалуйста, не буду мешать. Только выполняй свои обязанности, и ты нечасто будешь меня видеть.

— Я так и делаю, — отрезала я, не опуская глаз. — Понимаю, что вам не терпится соединиться с Леприкой, и уверяю, что не собираюсь вам мешать.

Какое-то время мы стояли друг напротив друга. Он, вероятно, ожидал извинения за грубость и вульгарность, а я…Мелькнула у меня такая мысль, но оказалась смята воспоминаниями о пленении и навязанном браке. Я злилась и на себя: за то удовольствие, которое испытала в день нашей свадьбы. Оно никак не вязалось с образом пленницы, чью невинность грубо уничтожили, оставив девушке только ненависть.

Вот совсем не тот случай! И всё же отпускать домой меня никто не собирался, а перспектива отдать жизнь, как и три предшественницы, была вполне реальна.

— Не лезь туда, куда не следует, человек! — рявкнул Кайден и, развернувшись, пошёл прочь. Я осталась на главной аллее, растерянно смотря ему вслед, пока муж не скрылся в саду.

И ведь всё сказано правильно, я чувствовала, что на моей стороне обида и логика, тогда откуда это странное чувство вины, будто я, как свинья, пришла из хлева в приличный дом и улеглась посреди гостиной на любимом хозяйском ковре. Да ещё и похрюкивая от удовольствия.

Войдя в дом, я столкнулась с Асцеллиной. Дриада, похоже, только недавно вошла в дом. На её щеках ещё не отцвёл румянец, а глаза блестели непривычно ярко.

— Арта Дивона, — бросилась она ко мне, вскочив с уютной тахты, на которой сидела до этого, мечтательно глядя в окно и покусывая губы. — Я ждала вас.

Это было сказано столь поспешно и настолько не согласовывалось с её взволнованным видом, что я позволила себе усомниться вслух.

— Я не пренебрегаю своими обязанностями, — тут же начала оправдываться она, но смотрела на что угодно, только не на меня.

— Как вы любите здесь это слово, — заметила я так холодно, что горничная, принёсшая в дом свежий цветок в небольшой кадке, чуть не выронила его.

Девушка, заметив, что мы обе оглянулись, пробормотала извинения и поставив кашпо ближе к окну, поспешила удалиться. В отличие от прочих она была не очень молода и совсем не симпатична. То есть, выражаясь словами фейри, родилась человеком, да так и им и осталась.

— Кто это? — спросила я дриаду, и та, с радостью ухватилась за смену темы, только бы отвлечь меня от собственных похождений.

— Я пока не запомнила всех слуг по имени, но скоро выясню, — живо ответила Асцелина, готовая тут же выполнить обещание. Я кивнула и отпустила дриаду, полагая, что не моё дело читать морали свободной девице. Она же не виновата, что у меня с личной жизнью не задалось!

Присев на софу, я вздохнула и огляделась по сторонам. Гостиная была уютной, небольшой, полной милых изящных вещиц. В дальнем углу, сразу за каминной полкой, стояла белоснежная статуэтка, доходившая до пояса. Обнажённая девушка, судя по чуть заострённым ушкам, фейри или сида стояла, раскинув руки, превратившиеся в ветви дерева. На голове красавицы с волнистыми волосами, прикрывающими аккуратную маленькую грудь, красовалась тиара с зелёными камнями, подобными тем, что я видела на воротах Тары и Дома Послушания.

Я подошла ближе, чтобы рассмотреть скульптуру, выглядящую так, будто она сейчас оживёт и сделает вдох. Дотронувшись до щеки, и испытала острое чувство стыда, будто подкрадываюсь к спящей. Преодолев смущение, я отдёрнула руку и оглянулась, будто проверяла, не смотрел ли кто. Что за мнительность?! В конце концов, пусть на некоторое время, но это и мой дом тоже.

И всё-таки такая красивая скульптура должна стоять на самом видном месте.  Обрадовавшись поводу поговорить с Кайденом, я отправилась на поиски кого-нибудь, кто смог бы сказать, где искать хозяина. Заодно и помирюсь, возможно, я действительно была слишком резка. Даже если муж и виноват в чём, это откроется со временем. Да и я буду держать уши востро. Раз уж нам какое-то время придётся держаться вместе…

— Арт Кайден, должно быть, в тренировочном зале, — произнёс встреченный по пути молодой фейри с пустыми глазами, в которых отражалось лишь вежливое безразличие, да и то, если поискать. — Но там сейчас арта Леприка. Она помогает в тренировке.

И снова то ли секретарь, то ли ученик Кайдена поклонился и поспешил исчезнуть, свернув в боковой пролёт под лестницей.

И это в тот самый момент, когда я уже открыла рот, чтобы спросить, где именно соизволит тренироваться мой муж! Ладно, разберусь сама!

***

И всё же удача снова мне улыбнулась! Асцелина, вернувшаяся с самыми подробными сведениями обо всех человеческих слугах, населяющих дом, помогла отыскать тот самый тренировочный зал. Им оказалась небольшая комната, совершенно пустая, если не считать небольшого столика, светлого ковра с длинным ворсом и низкой скамейки у дальней стены.

— Извините, если помешала, — произнесла я громко, увидев, что Кайден и его верная подруга склонились нал тем, что лежало на столике, и вполголоса переговаривались, как два заговорщика. — Я хотела спросить, но если я не вовремя, то могу подождать.

И постаралась мило улыбнуться, давая всем видом понять, что тороплюсь, и Кайдену придётся обратить на меня внимание. Леприка заметно скисла, но неожиданно меня поддержала.

— Думаю, Дивоне будет полезно немного познакомится с нашими Умениями, а то мы об её способностях наслышаны, а она о наших нет. Это несправедливо.

И наставница, обогнув стол, встала рядом с моим мужем и улыбнулась.

— Хорошо, пусть так, возможно, Дивоне будет полезно узнать, что я могу, — кивнул муж и пригласил меня подойти ближе. На нём и Леприке надеты тонкие тканевые перчатки.

Я с опаской приблизилась к столу и лежащей на его поверхности маленькой коробочке, напоминающей блок со спичками. Сняв крышку, Кайден достал отрезанный кусок плащёвки, из которой шьют куртки там, откуда я родом. Видимо, раньше это составляло часть манжеты, ещё были заметны неровно прошитые строчки. Однако я не могла понять, что этот след из моего прошлого мира делает здесь.

— Аккуратно! — муж одёрнул Леприку, собиравшуюся прикоснуться к ткани, и та поспешно спрятала руку за спину.

— Узнаешь эту вещь? — спросил меня Кайден и пытливо посмотрел в лицо, будто ожидал, что я совру.

— Какая же это вещь! — усмехнулась я. — Можно взглянуть?

Ожидая отказа, я вскинула на фейри насмешливый взгляд и удивлённо подняла брови, не забывая улыбаться. Интересно, что он придумал на этот раз, и почему с никуда не годным куском китайского ширпотреба они обращаются как с бомбой, которая вот-вот рванёт?

— Держи! Для тебя это безопасно. Что скажешь? Только не торопись.

Мужчина аккуратно передал мне кусок плащёвки. Повертев его в руках и убедившись, что не ошиблась, я пожала плечами и бегло ответила:

— Это отрезано от куртки. Такие часто носят в моём мире, когда не хватает денег на что-то более приличное. Или человек отправляется на грязную работу, чтобы запачканное землёй или чем-то ещё, было не жалко выкинуть.

Фейри переглянулись, и Леприка вкрадчиво, будто уточняя, спросила:

— Вы делите работу на грязную и чистую?

Я хотела было резко ей ответить, но прикусила язык. Она права в своих завуалированных обвинениях. Так и есть.

— Некоторые, — уклончиво ответила я, не глядя на провокаторшу, и передала кусок ткани Кайдену, ожидая, что тот спрячет его обратно, но муж лишь осуждающе взглянул на подругу, и та стушевалась. Хотя я видела, насколько ей досадно, что наставница не может поставить на место дерзкую ученицу.

— Смотри, — коротко выкрикнул муж и, сдёрнув перчатки, схватил одной рукой кусок плащёвки, а другой — моё запястье.

Ощущение было таким, будто меня бросили в ледяную воду, предварительно ударив в живот. По тренировочному залу прошла еле заметная ударная волна, и стены исчезли. Я снова стояла в том самом лесу, откуда меня забрали похитители. Даже воздух был знаком. Самый обычный лес, в котором можно идти, пока не сотрёшь ноги в кровь, но так и не встретишь живой души, способной разговаривать.

Однако на этот раз неподалёку слышался разговор. Двое мужчин о чём-то ожесточённо спорили. Один голос был низкий, сиплый, другой — тонкий, будто его хозяину прищемили что-то очень важное.

Я оглянулась в поисках места, куда бы спрятаться, но треск веток под ногами путников выдал их близость.

— Точно запомнил? — спросил первый, вывалившийся из валежника на поляну, где я стояла. Мужчина был невысоким, тучным, одетым в робу, какую носят военные, когда участвуют в вылазках.

— Верховный сказал, что это здесь, — пропищал его спутник и закашлялся. Второй был высоким и атлетически сложенным, хотя не сказать, что особенно привлекательным. Всё портили бегающие маленькие глазки и приплюснутый нос. — За теми кустами и устроимся. Ждать-то долго, что его!

И сплюнул на землю с выражением полного презрения то ли к себе, то ли к зря потраченным часам. Именно он и носил плащёвку, ещё целую, но сомнений быть не могло. Тёмно-синяя с чёрными разводами.

И самое главное, эти двое, похоже, совсем меня не замечали!

Стремительно стемнело, лес начал исчезать, я снова оказалась в тренировочном зале, узкая ладонь Кайдена держала моё запястье так нежно, будто он  боялся причинить боль. И от этого прикосновения становилось так спокойно, что оставалось только молча стоять и улыбаться приятным фантазиям. Я бы хотела прогуляться вместе с ним по моему лесу и рассказать, что наш мир, конечно, суровее и жёстче, но не менее красив, чем Фейвильд. Царство волшебного народа.

— Это часть истории. Не самая главная, — вырвал меня из фантазии Кайден, надевая перчатки. Соприкосновение рук закончилось, как и неуместные мечтания, за которые уже стало стыдно. Слишком мы разные с фейри, чтобы восхищаться одним и тем же!

— А вот и моё Умение, — Леприка дождалась своего часа и сделала то же, что и мой муж. Только на этот раз видений не последовало, зато я кожей ощутила, как показываю наставнице последние мысли и желания. Как назло, они носили столь личный характер, что я посчитала непрошенное вторжение оскорбительным и отдёрнула руку. Впрочем, слишком поздно!

— Ты права, Дивона, —казалось, моё неприятие совсем не оскорбило Леприку, но я чувствовала: это не так. И вскоре нашла подтверждение:

— Наши расы слишком разные. И как бы ни обманывали тебя глаза, река и огонь не могут быть вместе.

Девушка говорила с нотками утешения в голосе, нет-нет, да и срываясь на злорадную радость.

— Оставь надежды, которым не суждено сбыться, Дивона. Это принесёт меньше боли сейчас, чем после, — улыбнулась она снисходительно, кидая взгляды на Кайдена, будто ища поддержки. Мужчина нахмурился и уже собирался произнести что-то резкое, но передумал и лишь холодно ответил моей наставнице:

— Жди меня через кверл в кабинете.

Щёки Леприки заметно порозовели, но фейри, поджав губы, улыбнулась, приосанилась и кивнула:

— Конечно, мой арт. Я всё сделаю, как просите. — И, обернувшись ко мне, кротко добавила: — Увидимся позже, Дивона. Нам есть чему поучиться друг у друга.

Дождавшись, пока наставница выйдет, Кайден убрал ткань в коробку и закрыл крышку. Лишь после этого, снимая перчатки, посмотрел на меня:

— Я рад, что ты так спокойно реагируешь на уколы Леприки. Я поговорю с ней, больше она себе такого не позволит.

Я промолчала. Нужно ли объяснять, что влюблённая женщина просто ревнует? Вряд ли, хоть Кайден и фейри, а всё равно не поймёт. Скажет, что повода нет. И Леприка это знает.

И я знаю, и всё же иногда позволяю фантазиям зайти неприлично далеко. Наверное, потому что раньше мои отношения с противоположным полом не заходили дальше разговоров и поцелуев, пусть и не совсем невинных.

Кто ж знал, что Леприка обладает способностями считывать последние эмоции того, кто держал кусок ткани или дерева, или чего-то иного?!

Кайден прикоснулся к моей щеке, погладив её так, что я с недоверием посмотрела на мужа.

— Я показал этих двоих тебе не просто так, — произнёс он, но я почти не слышала слов. Неважно, что он говорит, когда смотрит так, будто ласкает. Будто между нами есть что-то большее, чем формальные клятвы. От такого взгляда с поволокой любая сойдёт с ума и вообразит бог знает что!

Но только не я!

— Это те, кто причинил вам зло? — спросила я, опуская взгляд ниже, на изуродованную часть лица, прикрытую полумаской. Теперь я никогда не забуду его шрамы, они будут сниться мне в кошмарах.

Вот умею я испортить любой романтический момент! Или тот, который кажется таковым!

— Именно, — холодно произнёс Кайден и отшатнулся, будто я его ударила. Первым побуждением было извиниться, и я так и сделала. Потом извинилась за утренний разговор и сказала, смотря в сторону, что очень ценю доброе ко мне отношение.

— Надо же! А сразу так и не скажешь! — хмыкнул муж, обойдя меня с другой стороны и встав за левым плечом, провёл пальцами по шее, аккуратно отодвинув волосы в сторону. Я закрыла глаза и чуть не застонала от удовольствия, но сдержалась, решив не показывать, что он имеет надо мной такую власть.

Глупо ведь! Конечно, Кайден всё это знает и без моих стонов!

— Я приду сегодня, Дивона! Не оттолкнёшь?

На этот раз муж встал напротив, одной рукой прижав к себе, а второй, взяв за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

— Нет, — выдохнула я и решила больше ничего не говорить. Чтобы не брякнуть лишнего. Того, о чём могу пожалеть после.

***

Вернувшись к себе, я ещё раз всё обдумала и, сославшись на то, что хочу побыть одна, отослала Асцелину. По вспыхнувшим радостью голубым глазам, было заметно, что она только «за».

И мне можно, не опасаясь лишних глаз, сделать пару записей в дневнике. Поточив обломок грифеля, которым пользовалась, я быстро в виде пунктов, которые надо запомнить, описала видение и тех двоих, что в нём присутствовали.

Помедлив, на клочке листка сделала зарисовку той скульптуры, которую видела в углу гостиной. Почему-то она не шла у меня из головы. Надо будет вечером спросить о ней Кайдена.

Вечером... Как я быстро свыклась с мыслью, что буду делить постель с чужим. И даже не человеком. Более того, испытывала нетерпение и волнение, когда думала о предстоящем свидании. Наверное, отчасти потому, что хотела позлить Леприку, но не только. Муж мне нравился именно как мужчина, а не как фейри. И уродливые шрамы, как ни странно, только притягивали и будоражили воображение. Это заставляло чувствовать тепло внутри живота при одних воспоминаниях о ласках.

Наверное, я нимфоманка, раз не смущаюсь ни наличием официальной подруги своего мужа, ни странных обстоятельств гибели прежних жён. Моих соотечественниц, кстати. Интересно, они испытывали к нему тоже самое? Других дневников я не обнаружила, хотя трижды  обыскала комнату, не забыв заглянуть под ковёр и в углубления под подоконниками.

Я настолько увлеклась самоанализом, что не заметила, как рисую на листке золотистую полумаску Кайдена. А ведь надо экономить бумагу! Остались только два неполных листа, которые я стащила из запасов кухонных работниц матушки Гайте.

Спрятав свои сокровища, я переоделась и спустилась на ужин, стараясь ничем не выдать волнения от предстоящей ночи.

Леприки, к счастью, не было, поэтому за столом сидели только трое: я. Кайден и Одхан, настолько увлёкшийся восхвалением Духов, что я в нетерпении истекла слюной от вида и запаха пшеничных оладий, выставленных на стол.

— Помните, что завтра в три пополудни мы идём славить Луга. Слушать песнь Ламмаса, — пробасил Одхан и уставился на Кайдена. Тот рассеянно кивнул:

— Успеем, сразу после этого мы с Дивоной отправимся в её мир, — и муж выразительно посмотрел на друида, незамедлительно принявшегося поглощать лёпёшки, обильно смазав их мёдом и запивая тёмным пивом. — К ночи вернёмся.

— Это хорошо, что вернётесь. Помнишь о том, что это последняя поездка до Самайна? — Одхан отодвинул тарелку, и прислуживающая горничная, та самая, немолодая и некрасивая, поспешила заменить её чистой.

Друид ничего не сказал и даже не взглянул на неё, но я ощутила, что их связывает что-то большее, чем дом Кайдена. Будто увидела незримые нити, тянущиеся от их рук друг к другу. Стоило пару раз моргнуть, и ощущение исчезло, или это потому, что служанка покинула столовую, уступив место молоденькой девушке, старающейся прислуживать так незаметно и быстро, что она всё время смотрела на стол, боясь пропустить опустевший поднос.

Когда оладьи и невероятно вкусное мясо, приготовленное на костре, и ароматный, ещё тёплый отрубной хлеб сменили сладкие ватрушки, разговор плавно свёлся на меня. Одхан поднимал тосты за то, чтобы моё пребывание в Таре было крайне успешным и плодотворным. Что он подразумевал под этим, осталось загадкой.

— Пусть ваш недолгий брак перерастёт в прочный союз, а уж какой — решать только двоим, — заливался соловьём Одхан, любивший поговорить и заполнять своими мудростями всё пространство в радиусе нескольких метров.

Хорошо, что этого не слышит Леприка. Хотя, безусловно, ей скоро передадут слова друида, вероятно, в искажённом виде, и она возненавидит меня ещё сильнее.

Ужин подходил к концу, и жрец, поднявшись первым, благословил нас на дальнейшее празднование и удалился, сказав, что у него впереди ночное бдение на поминальной тризне приёмной матери Луга. Того самого, который считался покровителем праздника и неунывающим богом, странствующим по небу и дарящим солнце всем жителям всех миров.

Фейри, а особенно друиды, любил говорить загадками, и вот уже пару недель, как я перестала пытаться их разгадать и перевести на человеческий язык.

Однако проводив взглядом Одхана, оставившего нас с мужем наедине, я испытала неловкость и смущение, не зная, что следует сказать. Пойдёмте ко мне наверх? Пошло и грубо.

К счастью, Кайден предложил прогуляться в саду, и я с радостью согласилась и велела горничной принести из моей комнаты накидку. Ночи становились холоднее, возвещая о скором приходе осени. Первой осени, которую я встречу в новом мире.

Стоило нам с мужем сойти со ступеней крыльца, как он предложил выйти за ворота.

— Но ведь уже темно, — поежилась я, прислушиваясь к странным звукам, доносившимся из тёмного сада. Что же ждёт меня там, за воротами? Конечно, ничего хорошего для человека, не знакомого ещё со всеми обитателями этого мира. Так и келпи покажется мне послушным пони.

— Вы хотите принести меня в жертву? — обернулась я к мужу и посмотрела в глаза.

Он только тихонько рассмеялся, будто рядом негромко зазвенели колокола.

— Зачем мне это? Один день и один год ещё не прошли.

— Я читала о друидах, когда была в своём мире. У нас знаниями принято делиться, а не прятать, будто сокровища, — выпалила я, не давая мужу соскользнуть с темы.

На самом деле я не читала, а смотрела фильм. Глупый и пошлый, в котором эти самые белоснежные жрецы изображались обезумевшими старцами, охочими до молодых девушек. После утоления мужской жажды их закалывали кривыми ножами с ритуальными надписями на рукоятках.

Но рассказывать об этом фильме Кайдену я не стала. Тем более что не досмотрела сей шедевр, выключив после получаса нудятины.

— Смотрю, ты много сокровищ вынесла из знаний своего мира, — потешался надо мной муж и, взяв за руку, повёл к воротам. — В такие ночи, как сегодняшняя, нельзя спать.

***

Я хотела было спросить, что же тогда делать, но осеклась. Слишком двусмысленным получился бы вопрос.

Пауза затянулась, я смотрела в костёр, разгорающийся всё ярче, но не ощущала его жара, будто тот был ненастоящим. Зато чувствовала, что Кайден смотрит на меня. И тоже молчит, словно боится нарушить какие-то гейсы. Запреты.

— Это тебе, — произнёс он наконец и взял меня за руку.

Вздрогнув, когда что-то тяжелое и тёплое легло в руку, я поднесла её к свету и раскрыла ладонь. Округлый, чистый как мёд, камень подмигнул жёлтым глазом, а прикреплённая к нему деревянная дощечка с непонятными надписями царапнула кожу, будто говорила: «Эй, обрати внимание и на меня!»

— Это ожерелье, защитный амулет. Его носят на шее, символ праздника! — пояснил муж и, не спрашивая разрешения, подвинулся ближе, откинул мои волосы, обнажив спину. — Можно носить вместе с трискелем. Они действуют в согласии друг с другом.

Тёплые пальцы ласкали шею, наверное, он специально затягивал этот момент и делал вид, что возится с застёжкой, хотя шнурок, на котором висел амулет, можно было надеть через голову.

— Мне подарила его матушка Гайте, — принялась совершенно некстати оправдываться я, имея в виду трискель. — Перед отъездом.

И обернулась, чтобы посмотреть Кайдену в глаза и убедить, что ничего дурного Троули не имела в виду. Защищать собиралась не от мужа, а от недоброжелателей, которые наверняка встретятся на пути девушки из другого мира, но некстати замолчала, поймав взгляд Кайдена. То ли отблески костра плясали в его светло-серых глазах, которые одновременно могли принадлежать юноше, с восторгом смотрящему на девушку, и бывалому фейри, видевшему столько красоты, что он больше не восхищался только внешним обликом, каким бы прекрасным тот ни был.

Я замолчала на полуслове, вздохнула, будто мне не хватало воздуха, и сама потянулась навстречу. Его губы коснулись моих. Слова, которыми я собралась оправдываться, мол, Троули совсем не собиралась шпионить и вовсе не для этого дала мне в помощь Асцелину и  лепрекона, так и не сорвались с языка. И я была рада этому. Никогда не любила лгать, даже по необходимости.

А сейчас требовалось другое. Всё время находиться в кольце его рук, будто защищающих от остального мира, и ощущать на губах горечь луговых трав и тепло солнца. Прошлое и настоящее свернулись в один клубок, а будущее находилось в тумане и ещё не родилось, чтобы придавать ему слишком большое значение.

— Не оттолкну, — прошептала я, когда муж отстранился и заглянул мне в глаза.

— Я знаю, — произнёс он с ухмылкой победителя и, сжав в объятиях, мягко опустил на траву. В голове снова всё смешалось, сомнения отгородились занавесом, и я с внутренним ликованием подумала, что ночи Лугнасада принадлежат мне, как новобрачной, по древнему праву крови. Той самой, что проливается в первый раз на ритуальном камне. Ведь не обязательно умирать физически, чтобы принести жертву.

Это так просто. Достаточно перейти из одного состояния в другое, и это мне удавалось как нельзя лучше, а значит, и ритуал соблюдён. Какой и что я получу взамен, сейчас было неважно.

Пусть моя помятая одежда и вызовет пересуды у слуг и заставит Асцелину выразительно поднять брови и улыбнуться, оправдываться я не собиралась.

В этот раз боли не было совсем, весь мир сжался в точку и лисицей лёг по ту сторону костра, положив большую голову на лапы и широкими ушами ловя наши вздохи и стоны.

В глубине сознания голос разума пытался было напомнить, что от связи с фейри теряется часть силы, но я досадливо, как от мухи, отмахнулась от него и снова окунулась с головой в ласки, щедро даруемые мне Кайденом. За это можно отдать и чуть больше, чем часть себя.

И всё же галантности мужа надолго не хватило. Вскоре он сжал меня в объятиях и начал действовать на грани грубости, но и это было приятно. Я чувствовала себя не женой, находящейся на равных с мужем, а ценной пленницей, которой пользуются по праву сильного, но не забывают, что за неё обещан выкуп.

И всё же близость приносила успокоение, давала понять, что пусть не любима, но я желанна. Это льстило и вызывало ответный пожар. Думать о том, что, возможно, фейри просто играет со мной, не хотелось. Ни сейчас, ни потом.

— Тебе больно? — спросил муж, заметив, что я дрожу. Покачав головой, нежно поцеловала его и улыбнулась, посмотрев вверх. Казалось, раскидистые ветви дуба укрывают нас от всего мира и любопытных глаз ночи. И даже всемогущие духи не станут мешать уединившимся для начала жатвы, потому что в такую ночь это самое почётное дело.

***

— Когда мы одни, можешь не надевать её, — смущённо произнесла я спустя некоторое время, когда мы лежали рядом и молчали. Маска будто отдаляла нас. — Я уже видела шрамы, они не пугают меня.

— Спасибо за разрешение, — насмешливо ответил Кайден и, перевернувшись на бок, опёршись о локоть, снова заглянул мне в глаза. — Человеческая жалость — это не то, что мне от тебя нужно.

— Я не из жалости, — возразила я, почувствовав укол в сердце. Нравится носить — на здоровье!

— Не обижайся, это так. Я чувствую оттенки человеческих эмоций, — муж присел и, застегнув рубашку, накинул куртку, передвинувшись ближе к огню, сделал вид, что ворошит угли. — Вид увечий причиняет боль фейри и сидам, а дриад распугнёт не хуже банши. Скоро они начнут затягиваться, и тогда…посмотрим.

Каким бы уверенным, нарочито-безразличным тоном ни были сказаны слова, я видела, как напряглась спина Кайдена и уловила сомнение. Он не был уверен на сто процентов. Вероятно, эти шрамы слишком давние, чтобы всё было так просто. Или есть ещё какие-то причины. Фейвильд нашпигован тайнами не хуже домашнего фаршированного перца.

— Кто такие банши? — спросила я, чтобы перевести тему.

Как-то совсем она не романтичная, а мне так хотелось после ночи любви веселиться, танцевать и слушать комплименты от того, кто только недавно владел мной. Эх, Даша! А ведь ещё недавно я считала себя в меру циничной и совсем не впечатлительной натурой.

— Неупокоенные души. Людей, фейри. Тех, кого не приняли сиды. Они появляются ночью у рек и озёр, чтобы постирать саван будущему мертвецу и спеть по нему погребальную, — Кайден сидел у костра вполоборота и рассказывал это обыденным тоном, будто орнитолог-любитель делился с другом описанием редкой птицы. Да, вид ужасен, но любопытная особь.

— Не бойся, Дивона, — муж обернулся и протянул руку, приглашая сесть ближе. Я так и поступила, с опаской вглядываясь в непроглядную ночь и еле различимый туман, стелющийся по земле там, где кончались границы ветвей дуба.

Кайден обнял меня одной рукой и прижал к себе, погладив по волосам.

— Они появятся только на Самайн. Выйдут из холмов, но нас не тронут. Обещаю.

Поцелуй в лоб был почти отеческим, будто глава семейства, рассказывающий на ночь страшные истории, вдруг понял, что переборщил и поспешил утешить впечатлительную дочь.

Смотря в костёр, я задумалась о том, что будет дальше. Самайн — вроде бы в ноябре, если брать в расчёт земные месяцы. Значит, Кайден рассчитывает, что я проживу до ноября. А к его прошлым жёнам ходили банши, приносили саван и оплакивали ещё живых? Представляю, ужас несчастных женщин! Тут только со страху помрёшь!

— Я хотела спросить. Не знаю, может, нельзя об этом говорить… — начала я, всё ещё греясь в объятиях мужа. Кайден молчал, и я приняла этот знак за разрешение. — Когда мужчина и женщина бывают вместе у них рождаются дети.

Ну почему я краснею, как институтка из школы благородных девиц?! Раньше подобное обсуждение не вызывало во мне никаких эмоций. Физиология, и только!

— Полукровки редки, — вздохнул Кайден и, мягко отстранив меня, поднялся на ноги, не забыв предложить руку помощи. — Наши расы несовместимы. Для зарождения новой жизни нужна магия, а люди давно утратили способность слышать себя.

Кайден, не отпуская моей руки, бросил в костёр пару камней, найденных тут же, прошептал несколько слов, и огонь начал гаснуть. Уменьшился, будто залитый водой, с характерным шипением, а потом и вовсе исчез, оставив после себя кострище. Наверное, когда мы отойдём на пару шагов, здесь снова порастёт трава, скрыв наши следы в ожидании новых путников, решивших погреться у костра.

— Именно так, — подтвердил фейри. — Удивительно, как ты чувствуешь подобные вещи, хоть и человек. Впрочем, миротворицами вы тоже бываете редко.

— Да что это значит? Что за Умение? — прибавила я шагу, чтобы заглянуть мужу в глаза и получить ответ. — Все говорят, что это важно, но никто не объясняет.

— Знание стоит дорого, разве Одхан ещё не просветил тебя? — на лице Кайдена заиграла кривая ухмылка, как каждый раз, когда речь заходила о друиде. — Это значит, что ты можешь дать мудрый совет тем, кто в ссоре, и… принести покой в душу того, кто давно его лишён.

— А разве у фейри есть душа? — выпалила я и тут же пожалела. Ох, Дашка, язык — враг твой! — В смысле вы ведь не умираете, как мы?

«Хотя ссылка под землю ничем не лучше. Никто не возвращался оттуда, чтобы сказать, каково там. Может, это такая же смерть, как и наша. Гроб под землю, тьма без солнечного света и надежды.

— У всего есть душа, и неважно, как её назвать, — отрезал Кайден, но руки моей не бросил, за что я была ему очень благодарна. Идти, пусть и рядом с фейри, через густой туман до самых ворот Тары… Я не считала себя трусихой, но ведь и это не просто страх перед тьмой, Фейвильд настолько наполнен магическими созданиями, что, никогда не знаешь, кто или что живёт в тумане!

И снова мне надо было извиниться, но я устала и заупрямилась, решив, что Кайден мог бы сделать скидку на моё незнание и иной менталитет. Всё-таки не первый раз видел человека и даже успел переспать с четырьмя девственницами! Мог бы и начать разбираться в человеческой психологии.

Впрочем, если он знал, что каждая из девушек здесь ненадолго, то, вполне вероятно, решил не утруждать себя! Словом, сомнения в виновности мужа оставались. И то, что мне нравилось его внимание, только больше ужасало. Хорошо хоть не влюбилась в серийного маньяка!

Пока я шла, блуждая в версиях гибели девушек, как в тумане Фейвильда, дорога незаметно кончилась. Мы оказались у ворот. Гилмор распахнул их и, поклонившись, пропустил внутрь. Дриад выглядел как истинный джентльмен и, даже наверняка понимая, чем мы занимались, ничем не показал этого.

— Я провожу тебя, — бросил Кайден, не оборачиваясь, и выпустил мою руку, но замедлил шаг. Воздух в Таре был чистым, после тумана дышалось свободно. Я даже возомнила себя благородной леди Юга США, вернувшейся после прогулки с мужем по окрестностям и понимающей, что впереди её ждёт только безоблачная жизнь и полный любви и уважения дом с детьми.

Эх, конечно, в реальности могло быть иначе. И наш с Кайденом брак ничем не хуже тех, что заключали родители жениха и невесты в прошлых веках. Правда, обойдёмся без детей, да и брак скоро закончится, я получу свободу. А пока, надо помочь тому, с кем свела меня судьба. 152e1bc

В холле было тихо. Горничные бесшумными тенями скользили по дому, и лишь из крыла, отведенного для прислуги, доносился смех и весёлая музыка.

Хорошо, что хоть Леприка не вышла навстречу!

Поднявшись на второй этаж, всё так же в молчании, мы дошли до моей комнаты.

— Не хочешь остаться на ночь? — выдохнула я, смотря вниз и комкая в руках платок. Неужели, всё-таки сказала это? Впрочем, как говорила бабушка, «в грехе надо быть стойким до конца».

Повисла пауза, и я уже начала ненавидеть себя за глупую фразу, но Кайден осторожно, двумя пальцами, поднял мой подбородок и заставил посмотреть в глаза. Я так и сделала, постаравшись вложить во взгляд как можно больше дерзости.

— Тебе надо выспаться и восстановиться, а я только истощу тебя, — ответил он и мазнул пальцами вниз, по шее, заставив меня забыть, как дышать. — Я мало сплю, жаль терять время. А рядом с тобой тем более. Спокойной ночи, Дивона. Завтра насыщенный день. Во всех отношениях.

Поколебавшись, словно хотел ещё что-то добавить, он повернулся и торопливо направился дальше по коридору. Как мне сказала Асцелина, там находилась комната Леприки.

Что ж, винить его я не могла. Как там? «Старый друг лучше новых двух» и «подобное тянется к подобному». А мне лучше выспаться, в этом Кайден прав.