Глава 13

Глава 13

С самого утра моя наставница была в прекрасном настроении и за завтраком делилась воспоминаниями о том, как они с Кайденом проводили Лугнасад в прежние годы. На щеках девушки играл румянец, а ореховые глаза лучились от радости. В разговоре Леприка тщательно избегала упоминаний о прежних жёнах любовника, зато не могла остановиться и описывала заповедные места сада Тары, ласково называя их «нашими».

— Прошу вас, арт, — пропела она, обращаясь к моему мужу, сидящему напротив рядом со мной. — Передайте нож.

Кайден рассеянно выполнил её просьбу и вообще отличался сегодня особой сосредоточенностью. Когда их пальцы соприкоснулись, наставница нарочито долго и неловко перехватывала рукоятку ножа, видимо, стараясь порезаться и устроить из этого целое представление. Последнее удалось ей и так.

Вначале я только ухмылялась про себя, понимая, что всё это сделано, чтобы позлить. Или доказать своё право на моего мужа. Мол, о прежних жёнах давно позабыли, а Леприку и Кайдена объединяет нечто большее, чем мимолётная физическая близость. Это так беспросветно тупо, что даже не следовало реагировать на подобную игру.

И всё же она меня задела. Спи ты с кем хочешь, никто не против, но зачем выпячивать своё «я»? Или Леприка вовсе не уверена в том, что её настоящий брак с Кайденом состоится, вот и хочет самой себе доказать, что между ними особые отношения?

У меня уже начало сводить зубы от её слащавости и счастливых улыбок, и я всеми силами старалась не высказать того, что думаю о подобном жеманстве. Есть я сегодня не могла, ощущение тяжести в животе преследовало с самого начала завтрака, стоило понять, что Леприка не замолчит, пока не встанет из-за стола.

К счастью, первым не выдержал Одхан:

— Дивона, лучше расскажите нам, как вы? Уже освоились в Фейвильде? — друид, покончив с завтраком, отложил салфетку и склонил набок голову, приготовившись слушать.

Оживлённое выражение лица, приподнятые брови, он сейчас походил на скучающего обывателя, собирающегося, наконец, послушать рассказы о дальних землях от повидавшего их паломника.

— Вполне, — улыбнулась я, обрадовавшись, что Леприка пристыжено замолчала. — Но сегодня я снова увижу родину.

Решив не лгать и не прятаться за общими фразами, я посмотрела друиду в прищуренные глаза и не отвела взгляда, пока этого не сделал он.

— Не боитесь, что так будет ещё больнее? — проворчал он, задумчиво теребя мешочек с рунами, пристёгнутый к поясу. — Хотя и в этой боли тоже будет смысл. Так вы скорее поймёте, где ваше истинное место.

За столом повисла тишина, и все разом сникли, даже Леприка, пригубившая чай и против обыкновения не ставшая отпускать колкости. Наверное, она тоже задумалась о своём истинном месте.

— Полагаю, все уже насытились, — прервал молчание Кайден и первым встал из-за стола. Облегчённо вздохнув, я последовала его примеру.

— Не забудьте, в три пополудни я буду ждать на полях, — приятный баритон друида звучал на всю комнату, не было никакой возможности от него спрятаться. — Мне потребуется твоя помощь, Дивона.

И это в тот самый момент, когда муж собирался мне что-то сказать! Вероятно, дать пояснения насчёт предстоящей поездки, ведь я так толком и не поняла, зачем Кайдену моё присутствие.

— Иди, — прошептал он мне, и я кивнула, почувствовав себя носителем какой-то тайны. Объединяющей меня то ли с Кайденом, то ли с Одханом.

Друид снова повёл меня в ясеневую рощу, и уже привычным образом мы попали в священный дубовый лес.

— Люблю бывать здесь. Даже не по делу, — вздохнул друид и достал из-за ближайшего дерева посох с закруглением на верхушке. Теперь он выглядел довольно комично: тонкая палка в могучих руках атлета смотрелась так, будто он захватил её в плен или отобрал у немощного старика.

— Вы о чём-то хотели со мной поговорить? — спросила я, видя, что Одхан на этот раз не собирается углубляться в лес.

— Ты неплохо изучила нас, — снисходительно улыбнулся друид и посмотрел на меня ласково, как на ученицу. — Я обещал помочь тебе восстановиться. Настала пора выполнить обещанное.

Ударив посохом о ствол дуба три раза, Одхан прислушался. В глубине дерева кто-то ответил точно таким же постукиванием, и снова всё стихло.

— Приложи ладонь сюда, — указал друид на то место, откуда шло постукивание. Я с опасением подчинилась, уже не доверяя здесь не только фейри, друидам, но и даже деревьям. Если всё живое, значит, может таить злые намерения. Но и перечить не посмела. Асцелина сказала, что Одхан может превратить человека в дерево. Вдруг, дубы и были когда-то такими непокорными людьми?

Кора была шершавой и тёплой, я смотрела, как по большому пальцу ползёт муравей, шевеля усиками. Наверное, раздумывает, что же это такое попалось на пути, пройденном до этого сотни раз.

А потом мне стало не до муравья. Ладонь намертво прилипла к коре, выделившей липкий сок. Я хотела было спросить Одхана и даже запрокинула голову, ожидая увидеть на его лице демоническую ухмылку, но он лишь приложил палец к губам, призывая не болтать попусту. Вздохнув, я подчинилась. Ничего другого не оставалось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍По руке поползло нечто невидимое, но ощутимо мерзкое, липкое, будто тысячи лапок бежали вверх, торопясь и сбивая шаг. Это продолжалось несколько секунд, но за эти недолгие мгновения я испытала настоящий ужас. Если бы не оцепенение, непременно закричала бы от отвращения!

К счастью, всё закончилось, и ощущение липкости исчезло. Я отползла как можно дальше от дуба, но сзади поджидало точно такое же дерево, а им я тоже больше не доверяла. Рассмотрев руку, с облегчением отметила, что видимых повреждений нет.

— Да не мечись ты, как полоумная! — засмеялся Одхан и помог встать на ноги. — Всё уже! Теперь твоя очередь.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила я, переведя дух и приготовившись ответить «нет». Второй раз прикасаться к дереву я и не подумаю, чем бы мне это ни грозило. Только я приготовилась высказать всё, что думаю о такой помощи, как почувствовала, что тело наполняется лёгкостью и наливается силой, будто молодая поросль с приходом весны. Или что там случается с деревьями? Только ощущение было именно таким: соки бегут по телу, делая меня сильнее, выносливее и быстрее.

— Ну, как? — несмотря на то, что в роще всегда была полутень от раскидистых дубовых крон, я различила, как друид посмеивается. Точь-в-точь как мы, когда видим ребёнка, в страхе отпрыгивающего от механического динозавра, не понимая, что это лишь набор шарниров и металла, обтянутый резиновой кожей. — Жива? Теперь-то соображать можешь?

Нет, всё-таки даже не ребёнка, туземца, увидевшего факел в руках конкистадора. Ох, Даша, похоже, в своё время ты начиталась не той литературы! Лучше бы больше о друидах узнала!

— У нас был уговор, — нахмурившись, произнёс Одхан, и в воздухе повисла невысказанная угроза. Видимо, ему надоело со мной возиться, или не было на это времени.

— Но как я смогу вам помочь? — пригладив растрепавшиеся волосы, спросила я совершенно спокойным тоном.

Это возымело на друида благотворное действие, и Одхан снова стал тем, кем и представлялся со дня первой нашей встречи: продуманным, хитрым, но не лишённым обаяния мужчиной в самом расцвете сил. Больше всего ему подходила роль не домашнего священника, а обожающего интриги царедворца.

—Я и так нарушил данное когда-то Верховному друиду слово, — заворчал Одхан, гладя дерево, которое только что дало мне силы, как на домашнего питомца. — И помог тебе, а значит, и Кайдену. Кто ж знал, что ему достанется в жёны миротворица, да ещё с таким туманным предсказанием будущего!

— Подойди и дай мне руку, — мужчина обернулся с таким видом, что возразить я не посмела. Он вполне мог убить и оставить меня здесь, и никто, даже мой муж, не посмел бы сказать слово против. — Скажи, что ты слышишь?

Я хотела было пожать плечами, но внезапно, стоило руке очутиться в шершавой ладони друида, действительно услышала еле различимый шёпот. Его вполне можно было принять за шелест травы или за ветер, гуляющий в кронах. Он рассказывал истории, и этому не было конца.

— Слышу, что в последний день Ламмаса три пары после принесения жертвы зачнут по ребёнку. Но только в полдень, когда солнце будет стоять в наивысшей точке, — переводила я услышанное, облизывая губы и боясь, что упущу что-то важное. — И жертва должна быть хлебной.

— Куклой, значит, — кивнул Одхан, склонив голову набок. — Достаточно, Дивона. Для первого раза вполне сносно.

— Что это было? — шёпотом спросила я, когда Одхан снова взял посох и медленно направился назад, к дубовой расщелине.

— Это голос дубов, — спокойно пояснил друид. — Я тоже когда-то слышал его, а потом перестал. Хотя так и не признался в этом.

Он остановился и с горечью посмотрел на меня, словно хотел спросить: как тогда ты удостоилась подобной милости?

— Когда отправитесь в твой мир, не высовывайся. Пусть Кайден делает то, зачем пришёл, не вздумай вмешиваться. А потом возвращайся, — Одхан грустно погладил меня по щеке и жестом пригласил пройти в расщелину первой.

— Вы его не любите? — спросила я, оборачиваясь. — За что?

— Значит, есть за что, — проворчал друид, нахмурившись. — Да и тебе не за что его любить. Помни об этом.

***

В три пополудни мы собрались за воротами Тары, где, если пойти налево, сразу от главной развилки жидким золотом растеклись жёлто-огненные поля.

Кайден не спрашивал о нашей беседе с друидом и был крайне предупредителен, не отпуская от себя ни на шаг. Леприка напротив стояла чуть поодаль вместе с дриадами и разодетой по такому случаю Нариной. Глядя на экономку, можно было подумать, что всё это затеяно ради неё.

Лёгкое струящееся платье, венок из омелы на голове и сияющие радостью глаза девушки — всё говорило о том, что для неё этот ритуал особый, сродни свадьбе или посвящению в какой-либо важный для неё круг.

Одхан вышел вперёд, поднял руки, простёр ладони над полем, замершим так, что налитые колосья, болтающие до этого, словно школьники на линейке, замерли и обратили на него внимание, приготовившись слушать.

Мы тоже взялись за руки и приблизились к пшеничному полю. В таком вполне можно затеряться, колосья были выше человеческого роста.

Кайден чуть заметно пожал мою руку, и я улыбнулась уголками губ, не смея повернуться. Он тоже не смотрел на меня, и всё же я чувствовала взгляд, и это ощущение вызывало покалывание в груди и теплоту от осознания, что мы больше не чужие. Не то чтобы влюблённые, скорее это походило на начало приятельских отношений. А то, что мы время от времени делим постель, так это так, в качестве взаимопомощи.

Я не могла много из происходящего здесь объяснить, но понимала, что с каждым прожитым здесь днём начинаю больше замечать и обращать внимание на тонкие нити, пронизывающие всё вокруг. И незаметно сама становлюсь одной из них, маленькой фигурой, но без которой столь важное для кого-то событие никогда не произойдёт.

Очнувшись от раздумий, я поняла, что слышу то, что местные называют песнью Ламмаса — гул, идущий от земли. Колосья зашевелились, словно переговаривались: «Вы тоже слышали? Началось». И я почувствовала волну между небом и землёй, она еле коснулась щёк, поцеловала в лоб и отправилась дальше.

— Песнь Ламмаса полилась, — выдохнул Одхан и протянул к колосьям руки, еле касаясь их стеблей. — На Мабон она уйдёт в алые леса, а на Самайн — под землю.

Мабон — месяц, начинающийся с осеннего равноденствия, а такм уже и до господина тыквы, как я про себя называла Самайн, недалеко.

«И на этом осень закончится, — с тоской подумала я, гадая, как там, в моём мире. Мама вспоминает, или поверила в сказку о побеге? Может, даже вздохнула с облегчением. Мы никогда не были близки, а в последнее время, когда она начала опасаться, что я лягу под отчима, и подавно. Будто он самый желанный мужчина в мире.

Знала бы она, кому я теперь на самом деле грею постель. Я посмотрела на Кайдена и ещё раз отметила, насколько он не похож на человека. И самое удивительное, мне это только приятно. А люди...Что люди?

Они вечно спешат по своим делам, не задумываясь о том, что деревья в последний раз перед долгой спячкой обмениваются новостями и оплакивают лето, роняя жёлто-красные листья под ноги животным и прохожим, которые только зябко запахиваются в куртки и сетуют на хмурое небо.

Наша шеренга распалась, Одхан торопливо отправился в дом, а мы с Кайденом всё ещё стояли, не выпуская рук. Асцелина, не желая мешать, тенью скользнула мимо. Я почувствовала на себе тяжёлый взгляд и сразу отметила, что Леприки неприятно смотреть на нас обоих, но ведь это её проблемы, верно?

— Через полкверла мы отправляемся, — напомнил Кайден и, поднеся руку к моему лицу аккуратно убрал со лба непослушную прядь. — И как угораздило тебя попасть ко мне?

Я вскинула брови и напомнила:

— Меня украли для вас, арт. Выдернули из своего мира, как и тех, кто был до меня.

По лицу мужа пробежала тень, и то, что ещё минуту назад объединяло нас, распалось, улетело, словно паутина по ветру. Кайден хотел возразить, но передумал. Он собирался было молча уйти, но я ухватила его за руку, заставив посмотреть в глаза:

— Но я больше не считаю это несчастьем. Не могу сказать, что рада, однако чувствую, что в этом был какой-то замысел тех, кто выше нас, а я пока не понимаю его. Но обязательно разберусь.

И отпустив его, торопливо отвернулась и быстро пошла прочь по широкой тропе, ведущей к главной дороге. Той, что приведёт к воротам Тары или гораздо дальше.

Сейчас мне хотелось побыть в одиночестве, подумать и прийти к выводу, вполне человеческому, что происходит, и почему я так стремительно меняюсь. Действительно слышу все эти песни, пронизывающие всё от неба до земли, голоса крон деревьев, говорящих без всякого дуновения. И однажды, если так пойдёт и дальше, проснусь и пойму, что Даши больше нет. И самое страшное, даже не пожалею об этом.

***

К назначенному времени я уже стояла в холле и ждала мужа. Впервые за несколько недель я снова надела брюки и была безумно этому рада. Не летательный костюм из непривычного материала, а именно брюки и лёгкая куртка, похожая на те, что я видела в журналах, рекламирующих одежду для верховой езды.

Для полного счастья не хватало только кроссовок и джинс, но даже одетая так, как сейчас, я чувствовала себя превосходно. Будто возвращаюсь из долгого путешествия по экзотическим странам.

— Готова? — Кайден придирчиво осмотрел меня, задержавшись взглядом на мокасинах. — Тогда поехали. Детали объясню по дороге.

Я кивнула, и сердце радостно забилось в предвкушении. Я снова увижу свой мир, какой бы они ни был, но там всё знакомо и понятно!

Пешком добравшись до ворот, мы не встретили ни души, словно нам набросили на глаза волшебный невидимый платок, который не только не скрывал от любопытных взглядов, но и лишал возможности видеть окружающих. А как иначе объяснить, что всегда оживлённый сад, из которого днём то и дело раздавались голоса дриад или лепреконов, вдруг опустел и замолчал?!

Впрочем, причин такой секретности я не понимала. Разве все в доме не были осведомлены о том, куда отправляется хозяин? Об этом я и осмелилась его спросить, но получила короткий ответ:

— Чем меньше глаз, тем лучше.

И только у самой ворот, когда Гилмор проверял экипаж перед отправлением, тихо добавил:

— Не думай, что я не понимаю, будто мои жёны умерли не просто так? Кто-то хочет убрать меня, ведь однажды я уже почти не вернулся из твоего мира.

Я посмотрела на Кайдена и поняла, что он не подтрунивает надо мной, а говорит серьёзно. На его лице появилось отрешённое выражение, и муж старательно избегал моего взгляда, словно не хотел, чтобы я увидела его истинные эмоции. Страх? Нет, не думаю. Наверное, обречённость.

Гилмор помог мне взобраться в экипаж, и только когда ворота за нами исчезли из виду он заговорил:

— Если я не смогу восстановиться, то у меня только один путь — убить тех, кто нанёс раны. Это и есть цель нашего путешествия.

— Нашего? Зачем вам я? — на этот раз он не отвёл глаза. — Я не гожусь на роль убийцы.

— Тебе и не придётся. Я всё сделаю сам, но раз ты обладаешь Умением здесь, то на родной земле станешь ещё сильнее. И поможешь вернуться.

План был довольно схематичным, без подробных инструкций казался мне таким же невероятным, как если бы мы вдруг решили ограбить банк. Или вырубить весь лес и перенести его сюда.

— А мы окажемся в том самом месте, откуда меня украли? — неосторожно спросила я, не сумев сдержать ликования. В голове созрел другой план, гораздо более выгодный лично для меня: — Давайте так. Я помогу вам чем скажете, а вы потом отпустите меня. Скажите, что сбежала или умерла. Никто меня здесь не будет искать, а уж оплакивать тем более.

— Дивона, призванных нельзя вернуть, — Кайден смотрел на меня с выражением угрюмой жалости. Как на смертельно больного, лелеющего безумные надежды на выздоровление. Противоречащие здравому смыслу, и поэтому даже обсуждать такую возможность глупо.

— Я не могу объяснить тебе всего, да это и неважно. Просто поверь, я не обманываю, но если даже ты убежишь, то не проживёшь в своём мире ни дня. Нельзя вернуться туда, откуда ушёл, потому что с тех пор всё поменялось. Ты больше не там, ты здесь, часть этого мира, — Кайден пересел, чтобы обнять меня и повернул мой подбородок так, чтобы я видела его глаза.

— Но я же пришла в ваш мир, тоже не являясь его частью, — возразила я, пытаясь найти лазейку.

— И прошла через обряд, который и связал тебя с ним, — продолжил Кайден, терпеливо объясняя мне те мелочи, которые для фейри не требовали пояснений. — Я бы мог солгать, заручиться твоей поддержкой, а потом вернуть силой. Но я говорю тебе всё, как есть. Ты имеешь право знать, иначе и от помощи не будет толку.

— Зачем же мне помогать? — спросила я, пряча слёзы, и когда почувствовала, что минута слабости прошла, снова посмотрела на мужа. — Какое мне дело до ваших врагов?

— Чтобы выжить. Это недостаточная причина? — сухо ответил Кайден и отстранился. — Если в этот раз я не смогу добиться успеха, путь в ваш мир до Самайна заказан точно. Значит, мне придётся брать силу у тебя. Много сил, и это только чтобы не ослабнуть, а чтобы ускорить заживление ран, и того больше. Угадай, как скоро мне потребуется новая жена? И это несмотря на твоё Умение миротворицы.

Он говорил отрывисто, по-деловому, будто излагал условия сделки и показывал, что подписать всё равно придётся. А уж как: добровольно или принудительно, — выбирать мне.

Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и подумать. Первым побуждением было ударить Кайдена чем-то тяжёлым и сбежать, но, во-первых, ничего такого у меня не было, во-вторых, фейри сильнее человека, а мужчина-фейри и подавно, и в-третьих, и последующих, бежать некуда.

Я чувствовала и даже не нужно слышать голоса деревьев, чтобы понять: вернут к мужу, а он и вправду сделает всё, что обещал. Истратит мои силы до последней капли, а потом попробует снова. Излечиться, проникнув в мир людей, или взяв новую жену. Круг повторится, колесо жизни перевернётся, но уже не для меня.

— А если помогу…уничтожить тех двоих? Что тогда? — спросила я, открыв глаза и стараясь не смотреть на того, кто сидел рядом. Чтобы не наговорить лишнего. Было такое чувство, что я продаю душу Дьяволу.

— Я помогу тебе. Не обещаю, что смогу, но я знаю, кто сможет. Король Оберон и королева Титания обладают такой властью. Если сейчас наша…миссия окажется успешной, как и обещал, я представлю тебя ко двору. И лично попрошу их величеств о твоём возвращении.

Условия более чем заманчивые, это и настораживало. Но с другой стороны, какой иной выбор? Гордо отказаться и медленно умирать?

— Согласна, — ответила я и уловила облегчение во взгляде фейри, но он так молниеносно отвёл глаза, что, возможно, мне показалось. — Что от меня требуется?

— Сначала я должен выполнить своё дело. Прибудем на место, расскажу, — рот Кайдена превратился в узкую полоску, а глаза недобро блеснули.

Что-то спрашивать мне расхотелось. Это больше не был тот Кайден, которого я привыкла видеть: предупредительный, хоть и отстраненный кавалер, временами обращавшийся в пылкого любовника — мечту любой девушки. Теперь рядом сидел воин, шедший за головами врагов и не желавший и слышать о пощаде. Что ж, это тоже не мои проблемы. Если те двое насолили моему мужу, пусть сами с ним и разбираются. К тому же, на внешность они ещё те головорезы!

Экипаж подкатил к одиноко склонившейся над озером ивой и остановился.

***

Несмотря на довольно жёсткий разговор, Кайден помог мне спуститься и, посмотрев в глаза, произнёс:

— И всё-таки я очень благодарен тебе, — мужчина взял меня на руки и, погладив по оставленному на запястье знаку четырехлистного клевера, добавил: — Пока ты со мной, ничего плохого не произойдёт.

И отошёл к водной глади озера, обманчиво-спокойной и чёрной, как и её обитатель.

Намёк я поняла: пока ты со мной…А дальше никаких гарантий. Что ж, главное дожить до этого дальше, в чём лично я начала сомневаться, поймав презрительный взгляд келпи. Дух озера в виде чёрного коня, одетого в золочёную сбрую, смотрел на меня в упор, внутри жёлтых глаз вспыхивали красноватые отблески.

— Будешь дёргаться — утоплю, — заржал конь, посмеявшись над удачной, с его точки зрения, шуткой.

— Не пугай её, — попросил Кайден, и келпи, сверкнув глазами, замолчал.

А я стояла ни жива, ни мертва. К чёрту уговор и мой мир! Гораздо больше мне хотелось жить, в конце концов, остаются же люди на чужбине. Как там говорится: «Эмиграция —  это всегда трагедия, но не всегда неудача».

— Не делай резких движений, — прошептал Кайден, взяв за руку и подведя к келпи. — Чтобы ни случилось, помни: всё идёт как надо.

Подсадив меня на круп «лошади», он уселся впереди, и мне пришлось обнять мужа за талию. И снова я почувствовала знакомый запах луговых трав. Закрыв глаза, уткнулась в его плечо и вздохнула.

«Пусть всё закончится быстро. Так, чтобы ничего не понять», — взмолилась я про себя, и келпи, громко фыркнув, медленно двинулся к воде. Я слышала всплески, но почувствовав близость озера, захотела поджать ноги, однако мысленно одёрнула себя. Что толку, всё равно вымокну до нитки!

— Пока рано, — услышала я голос мужа в ответ на попытки набрать побольше воздуха. — Я дам знак.

— Я не смогу долго не дышать. — От дрожи, охватившей тело, у меня зуб на зуб не попадал. Посреди ещё тёплого раннего вечера вдруг сделалось холодно, как в ноябре.

— И не придётся, — получила я ответ.

Келпи остановился, заведя нас в воду таким образом, что она доставала мне до колен.

— Вдохни! — выкрикнул Кайден, и я со страху набрала в рот столько воздуха, что, казалось, он пойдёт из ушей. Ждать долго не пришлось. Келпи сделал скачок, потом ещё один и нырнул.

Вода резко ударила в лицо, и если бы не фейри, крепко сжимавший мои ладони, обхватившие его за талию, я бы сорвалась с коня и навсегда осталась на глубине. Лёгкие разрывались от нехватки воздуха, что-то липкое, будто лента, коснулось щеки, острая ракушка или маленький камень царапнули по руке, оставив после себя жжение на коже.

И мы вынырнули, вернее, выскочили из воды. Я, словно рыба, выброшенная на берег, сделал жадный вздох и закашлялась, чувствуя себя грязной, мокрой и холодной.

— Всё закончилось! — прошептал Кайден, похлопав меня по руке.

Я открыла глаза и оглянулась. Мы очутились на берегу довольно быстрой реки, к берегам которой подступал хвойный лес. Высокие сосны упирались в ясное небо и еле заметно махали верхушками вслед редким проплывающим мимо облакам.

Келпи быстро вышел на берег, встряхнул головой, разбрызгивая воду, и произнёс надтреснутым голосом:

— Слезайте, довольно!

Кайден соскочил первым и помог спуститься мне, обняв за талию и не спеша выпускать из объятий:

— Ну как? Вытерпеть можно? — мягко спросил он, с улыбкой заглянув в лицо.

— Второй раз, наверное, не соглашусь, — с сомнением покачала я головой. Мокрые волосы и рубашка облепили тело, заставляя дрожать уже не от страха, но от холода. Каким бы ни был тёплым день, чувствовалось, что в этом краю осень исподволь вступала в свои права.

— Возможно, я тоже, — хмыкнул келпи и, встряхнув длинной гривой, ринулся в воду. Зайдя по колено, он наклонился, словно желая попить, и встал на дыбы, громко заржав.

— Помни о своём обещании, фейри, — демонический голос пробрал до костей не хуже холода и ветра. — Отдай мне пахаря. Или её.

И с одного скачка келпи ринулся в быстрые прозрачные волны, вспенив за собой воду. Воронка размером со стиральную машинку быстро исчезла, и на поверхности больше ничто не говорило о том, что здесь был мифический конь из другого мира.

— Что за пахарь? — спросила я Кайдена, когда мы остались вдвоём. Пусть лучше он расскажет какую-нибудь невероятную историю, чем я буду накручивать себя, боясь, что в конце концов окажусь добычей келпи. Что он собирается делать со мной, даже не хотелось спрашивать. Наверное, сожрёт.

Представив это, я вздрогнула, и муж крепко прижал меня к себе:

— Я никому тебя не отдам, даже не думай!

Я лишь грустно улыбнулась и спрятала лицо у него на груди. Промокший не хуже моего, фейри, как мне казалось, совсем не испытывал дискомфорта.

— Как теперь быть с мокрой одеждой? — спросила я, замерев. Двигаться не хотелось, ведь когда Кайден отпустит меня, снова станет холодно.

— Она вскоре высохнет, — ответил муж, и не успела я возразить, как, к моему удивлению, почувствовала, что так и есть. Через пару мгновений одежда была совершенно суха.

— Это магия? — спросила я, ощупывая рубашку мужа. Тоже совершенно сухую, будто ныряние мне привиделось.

— Почти. То, что принадлежит другому миру, подчиняется законам той стороны.

Кайден мягко отстранил меня и принялся ходить по берегу, высматривая мелкие камни, чтобы собрать их в платок, похожий на шаль, который достал из кармана.

— Что ты делаешь? — спросила я, идя следом.

Камни были самыми разными, объединяло их только то, что все они размером не превышали горошину. Круглые, серые, гладкие, как сахарные конфеты, которые продавали в ближайшем супермаркете в пачках по пятьдесят штук, только откуда здесь такие?

— Готовлю приманку, — ответил муж, не прекращая своего занятия. — Чтобы привести сюда моих противников. Если хочешь, смотри, но не вмешивайся.

Я и не собиралась, но за разрешение понаблюдать была очень благодарна. Фейри не занимались магией, но всё, что они делали, было пропитано ею. Ведь когда человек дышит, он же не говорит, что «занимается дыханием»?

Кайден расстелил шаль у берега реки и разложил камни так, чтобы они образовали круг, очень похожий на Колесо жизни, что использовалось в любом календаре Фейвильда. Прошептав короткое заклинание, слов которого я не разобрала, мужчина снял с шеи голубой камень и, отвязав верёвку, бросил его точно в центр.

Дальнейшее показалось мне видением или галлюцинацией. Колесо Жизни пришло в движение, а мир вокруг замер, прислушиваясь к еле слышимому постукиванию камешков, наталкивающихся один на другой.

Всё это длилось несколько секунд, а потом мир снова зажил обычной жизнью. Река за спиной зашумела громче прежнего, а лес наполнился обычными звуками.

— Всё, теперь надо подождать, — произнёс Кайден, собирая чёрные голыши, которые аккуратно перенёс к границе реки. Миг, — и вода словно слизала их, унеся дальше вниз по течению. Голубой камень был снова привязан к чёрной верёвке, и фейри спрятал его за воротом рубашки.

— Раньше я никогда не видела его, — нарушила я молчание, когда мы углубились в лес по одной ему видимой тропе. — Это какой-то особый камень?

— Его носят только войны, даёт власть над водой. Остальным такая сила покажется избыточной, — пояснил Кайден, с улыбкой поглядывая на меня. Передвигаться в лесу мне всегда было нелегко, там, где я выросла, насколько хватает взгляда, простирается степь, ощущается свобода. Крикнешь — и звук улетит вдаль, ввысь, вширь. Это если за городом, в бетонных стенах, где я проводила большую часть времени, о таком и не задумываешься. Некому и незачем кричать, знай себе беги за потоком машин и людей!

— Потерпи, почти пришли, — прервал фейри мои размышления, увидев, что я начинаю отставать. Мокасины натёрли ноги, и уже хотелось сделать привал.

— Так что мне надо будет делать? — спросила я в который раз, но на этот раз получила ответ:

— Спрятаться и не вмешиваться. А после поможешь восстановиться.

— После? — спросила я, улыбаясь. Фейри — большие оригиналы, хотя я где-то читала, что у древних близость после битвы считалась особенно благотворной.

— Не так. А впрочем, посмотрим, — засмеялся Кайден и покачал головой.

Мы вышли на круглую поляну, большую, словно специально предназначенную для битвы. Или любви.