Глава 14

Глава 14

Несмотря на то, что уже начало темнеть, развести костёр Кайден не разрешил.

— Они уже идут, я чувствую, — и поймав мой удивлённый взгляд, пояснил: — Раны начали гореть.

— Да кто они такие, эти Охотники? Разве люди знают о фейри? — спрашивала я и сама давала ответы, которые не рискнула озвучивать: читали в интернете. Для тех, кто интересуется, существует множество сайтов на оккультные тематики. Хоть сибирским шаманом становись!

Но одно дело сайты, — а совсем другое — выйти на реального фейри. Надо знать, где искать и кого. Тут без помощи перебежчика не обойдёшься!

— Кому надо, тот знает, — подтвердил мои догадки Кайден, когда мы устроились недалеко от поляны, но так, чтобы она оставалась в зоне видимости. Соорудив нечто вроде подстилки из подручных материалов, муж усадил меня и укрыл своей курткой. Стало намного теплее. Вот так, поджав ноги, я слушала его истории и ловила на себя на мысли, что готова сидеть так нескончаемо долго.

— Их называют Охотниками. Задача подобных — убить фейри, но сделать это весьма непросто, — тут Кайден самодовольно улыбнулся. — То покалечить так, чтобы те указали путь через Черту. Хочешь спросить зачем? Наши источники продляют жизнь, срезанные ветки с ясеня или дуба служат оберегами, а некоторые сущности могут исполнять желания. Если их хорошенько попросить.

Лицо Кайдена превратилось в маску, когда он рассказывал о том, как именно Охотники просят о желании. Это вам не золотой рыбки дожидаться у моря!

— Не говоря уже о самоцветах, равных которым нет в вашем мире, — добавил он и замолчал, вглядываясь в темноту леса. — Всё это подаётся как защита людей, месть за кражу, но не вы ли сами когда-то отдавали нам девушек и не считали это несчастьем.

Тут уже смолчать не смогла я:

— Конечно. Вероятно, так и было. Три тысячи лет назад, но времена немного изменились, знаешь ли.

Он внимательно посмотрел на меня и ответил:

— Это не наша прихоть, Дивона. Мы всего лишь слышим, что происходит в мире. Что он говорит. Никто не ворует случайных людей, а те, что вас призывают, не ошибаются в выборе. Они исправляют ошибки. Чаще всего призванные либо должны были умереть в своём мире, либо не имели шансов выразить свои Умения.

Он говорил так складно, с убеждённостью в своей правоте, что я не могла не съехидничать:

— И те три жены, что умерли раньше времени, тоже?

— Ты так никогда и не забудешь о них, — усмехнулся Кайден и, придвинувшись ближе, заставил посмотреть в глаза: — Я виноват в их смерти, это правда, косвенно, и тем не менее. Тот, кто убил их, и тот, кто направляет Охотников, одно и то же лицо. Возможно, сегодня я узнаю о нём больше, но вряд ли. Он умеет маскироваться. Даже не надевая маску.

— Как же его узнать? — затаив дыхание, спросила я, не отстраняясь.

— Обещаю, скоро я это выясню, — фейри провёл рукой по моей щеке. Глаза смотрели строго, будто вместо жены он видел напротив себя воображаемого противника: — И это будет до того, как он успеет нанести следующий удар. Он или она…

— Это может быть женщина? — удивилась я.

— Вполне, — прошептал Кайден и коснулся губами моего уха. Через мгновение он спустился ниже, а я запрокинула голову, позволяя себя целовать. Ожидая вполне логичного продолжения, запустила пальцы в шелковистые волосы фейри, но внезапно всё закончилось:

— Не распаляй меня, Дивона, — отстранился он и посмотрел смеющимися глазами. Бесконечно мудрыми и в то же время молодыми. — Сейчас время копить силы, а не тратить их, пусть и на такую прекрасную призванную, как ты.

— Вы все такие льстивые, или только ты? — спросила я, незаметно перейдя на личное обращение. В конце концов, мы были слишком близки, уж не говоря о том, что стали соучастниками.

Кайден хотел уже ответить, но, прислушавшись, приложил палец к губам. Я оглянулась, но ничего странного не заметила. Тот же лес, поляна, на которой даже трава почти не росла, крики птиц, разносящиеся так далеко, что им вторило то ли эхо, то ли сородичи.

И всё же пригнулась, как и велел фейри. С этой стороны сосны наклонили распушенные ветки так низко к земле, что я могла легко спрятаться за ними, не опасаясь быть узнанной.

— Чтобы ни случилось, оставайся здесь, — приказал Кайден таким тоном, что я не стала спорить. — И даже если меня ранят, молчи и иди к реке. Тебя найдут. Держи.

В моей руке оказался тот самый ярко-голубой камень, который муж носил на шее. Не успела я спросить, как же он без него, как рядом уже никого не было. Фейри умели исчезать и появляться так, будто материализовались из воздуха.

Но теперь и я почувствовала, что лес изменился. Воздух острее запах влажной хвоей, журчание реки почти перестало слышаться, зато птицы раскричались, будто чем-то встревоженные.

У меня участилось дыхание, и сжались челюсти. Одной рукой ухватившись за ветку, я придвинулась ближе, жалея, что не имею глаз на спине. Мелькнула мысль, что всё непременно кончится плохо, и Кайден не справится с теми двумя. Которые являлись мне в видении. Только тогда в животе не разливалась тяжесть, будто я наелась на ночь пирожков с мясом, а руки не были такими влажными от пота.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я крепко сжала в кулаке отданный фейри кулон, и на минуту стало легче. Не так мучила жажда, и больше не хотелось сорваться с места и бежать, не оглядываясь. Минуты тянулись бесконечно долго, кажется, что время замерло и сжалось в комок, совсем как я, желая стать невидимой.

Я закрыла глаза, мысленно досчитала до пятнадцати, потом ещё до десяти, но совсем близко услышав голоса, вздрогнула и затаила дыхание, боясь быть обнаруженной.

Открывая глаза, я почти знала, кого увижу. Высокий, атлетически сложенный тип с приплюснутым носом и поросячьими глазками и его коренастый друг, похожий на злобного Винни-Пуха, которому, наконец, надоело выпрашивать мёд, и он решил взять его силой, вывалились на поляну, оглядываясь и тихо чертыхаясь.

— И? — второй не выдержал и достал из-за пояса увесистый нож с крупными зазубринами. Лезвие сверкнуло в темноте так близко, что я чуть не вскрикнула.

— Тихо, — почти неслышно прошептал первый, коснувшись вооружённой руки товарища. — Он здесь, пришёл за нашим оружием.

— Пусть идёт и возьмёт его, — громко заржал коренастый, отстранившись от подельника и поигрывая ножом. Оба показывали, что ничего не боятся, но я почти слышала их учащённые сердцебиения.

— Эй. Ты, остроухий! Хватит трусливо прятаться, — пропищал высокий, срываясь на сип, и сплюнул себе под ноги.

— Камень показал, что ты здесь. Коня привёл? Осип на нём вспашет ещё не одно поле, — злобный Винни крутился, как уж на сковородке, опасаясь нападения со спины.

Двое держались в самом центре, с ножами в руках ожидая нападения.

Я осела на землю, прижав к ней ладони, и услышала то, что на секунду заставило забыть о вооружённых бандитах.

***

Земля дрожала, но не так, как если бы по ней мчался табун лошадей или ехали танки. Скорее это были еле уловимые вибрации, будто кто-то переговаривался при помощи азбуки Морзе. Знать бы её ещё!

И всё-таки я поняла смысл послания: «…охотничий нож выхватил на бегу, вепрю сердце пронзил, как пронзают врагу, и с головой его вновь явился в кругу…»

Поднявшийся ветер твердил про какие-то менгиры, что защитят тех, кто их найдёт. Голова закружилась, и я только усилием воли заставила себя очнуться и взглянуть туда, где стояли двое.

— Он точно здесь, — писклявый шмыгал носом и запахивался в тёмно-синюю плащёвую куртку. Ту самую, обрывок рукава которой хранился у Кайдена. Даже не видя на куртке высокого мужчины заплаток, я звериным чутьём знала, что права.

— Тогда на кой чёрт прячется, собака? — хмыкнул коренастый и с такой надеждой посмотрел на подельника, что я улыбнулась, понимая, насколько он боится. От него за километр разило страхом, грозящим вот-вот перейти в панику.

— Затаился, — поджав губы, произнёс высокий и оглянулся по сторонам. — Надо с ним кончать. Верховный, сам знаешь, что сказал.

И, не дожидаясь ответа, вытащил из кармана огненно-красный камень, похожий на пламя, заключённое в стекле, и пошёл к тому месту, где скрывалась я. «Надо бежать», — пронеслось в голове, но я понимала, что далеко не уйти.

И тут случилось то, на что я втайне надеялась, о чём трещали сороки и неведомо откуда взявшийся туман, стелющийся по земле.

Она задрожала ещё сильнее, но люди этого не слышали. И не сразу заметили того, кто вырос у них за спиной.

— Я здесь, — произнёс Кайден, выйдя из клубов серого тумана. В руке его тоже сверкнуло лезвие кинжала, чистое, светящееся, будто сотканное из лунного света. — Не надо больше искать.

Двое противников замешкались лишь на секунду, а потом Винни бросился первым, метнув один из ножей в сторону моего мужа, но тот успел исчезнуть, будто сам состоял из тумана, и появиться с другой стороны, за спиной писклявого, который с прыткостью и реакцией умелого бойца отскочил в сторону, снова предоставив действовать подельнику. А сам так и зыркал по сторонам, будто чуял моё присутствие.

Кайден был очень скор, оставалось только недоумевать, каким образом людям удалось его одолеть. И хоть я не до конца понимала причину их конфликта, всё же, как и положено жене, была на стороне мужа.

Возможно, кто-то осудил бы меня за предательство своей расы, но каким-то внутренним чутьём, в последнее время развившимся до звериного, я чуяла правоту фейри.

Тем временем битва продолжалась, если можно так назвать игру в прятки и бесплодные попытки коренастого задеть моего мужа, а потом что-то изменилось. Воздух нагрелся, и туман стал редеть. Я беспокойно заёрзала в своём укрытии и даже чуть высунулась, чтобы лучше видеть, что происходит.

А случилось то, что всегда происходит, когда всё идёт слишком гладко. Высокий и писклявый выбросил вперёд руку с кроваво-красным камнем, и тот, повиснув на верёвке, закружился вокруг собственной оси. Ветер зашелестел уже совсем в другом ключе: «…сосчитай менгиры, обойди с разных сторон, и они…приведут тебя к гибели».

Для меня это было как белый шум, ничего не значащий и малоинтересный, но ведь, как говорил Одхан, Умение не даётся просто так, без цели. Знать бы ещё как использовать его в конкретном случае!

Например, даже не обладая особой магией, я видела, что люди тоже не так просты, чтобы надеяться победить фейри только с помощью грубой силы. Коренастый сделал выпад и чуть было не задел вовремя отскочившего Кайдена, который, казалось, не сражался, а кружился в смертельном танце вокруг противников, заставляя и их тоже делать причудливые движения. Выпад. Три шага назад и поворот.

Кроваво-красный камень начал тянуть нити в разные стороны, будто радиоактивное солнце источало смертоносные лучи. Туман под их воздействием шипел и рассеивался, а когда они задели Кайдена, на его лице мелькнула гримаса боли, рукав куртки оказался вспорот, будто лазером. Запах первой крови разлился в воздухе и осел на языке.

Кайден тут же ранил соперника в ответ, вскользь нанеся ему удар кинжалом, по правой щеке. Коренастый взвыл, а высокий вовсе не стремился оказать товарищу помощь. Он стоял с побелевшим лицом, вытянув руку с камнем, раскачивающимся всё быстрее, и закатил глаза, даже с моего места были видны лишь белки с синеватым отливом.

Не хватало только мрачной музыки. А так и воздух вдруг сделался приторно-душным, будто мы находились не в лесу, а в комнате, и поляна стала казаться мне искусственной ареной, сооружённой специально для этой битвы, и люди перестали выглядеть обычными смертными. Да и кто сказал, что мы попали в мой мир? Кайден? Он мог солгать…

Мой муж снова сделал выпад и ранил противника, но со стороны было видно, что с каждым шагом ему всё сложнее двигаться и исчезать. Писклявый отступил на самый край поляны, но продолжал стоять в той же позе, только раскачиваясь всё сильнее. До меня донеслось его бормотание, состоящее из непонятной вязи фраз, бесшовно перетекающих друг в друга так, будто это не раздельные слова, а бесконечная гусеница абракадабры.

Но это работало. Если бы я могла, то помогла бы Кайдену, но помня наказ, оставалась в укрытии. На самом деле ничего я не могу, только наблюдать и молить, чтобы сил мужа хватило на этих двоих. Впрочем, он уже почти справился с коренастым. Тот всё больше уставал, тяжело дышал, но и Кайден, в очередной раз растворившись в воздухе, не спешил обнаруживать своё присутствие. Туман, скрывающий его, почти растаял, лишь со стороны моего укрытия он клубился так же густо, как и в начале битвы. Я догадывалась, что он маскирует моего мужа, знал об этом и писклявый, продолжавший бормотать заклинания, иногда переходя на полный голос.

Времени почти не оставалось. Кайден, видимо, собрав силы, стремительно появился возле коренастого и ударил его тупой рукояткой кинжала в область сердца, серебристо-белый свет окутал Винни-Пуха, а когда рассеялся, я увидела, что коренастый лежит на земле, повалившись набок, в остекленевших глазах застыл ужас.

Дрожь земли стала тише, сумерки окончательно опустились на поляну. Сосна, за которой я пряталась, прижавшись к стволу плечом, вздохнула, будто живая, а нижние ветки чуть заметно подались в стороны, плотнее меня укутывая. И зашептали. Я не боялась, а только, наклонив голову, успевала запоминать, совсем упустив из вида Кайдена и вдруг замолчавшего писклявого.

А через некоторое время раздался крик боли. Я вздрогнула, забыв о наказе, высунулась из укрытия. И первое, что увидела, был расколовшийся на много мелких искорок камень. Он догорал, свечение почти потухло, и земля замолчала. Вскрикнув ещё раз, писклявый, прижимая побелевшую руку, в которой раньше держал камень, отступил, зыркнув поросячьими глазами, хотел было что-то сказать, но передумал и, повернувшись, бросился на наутёк.

***

Я хотела было подойти к осколкам, чтобы рассмотреть поближе. А заодно оказаться как можно дальше от тела коренастого. Даже без медицинского образования я  понимала, что такой остановившийся взгляд может быть  только у мертвеца!

Но Кайден остановил меня, коснувшись руки.

— Не подходи! Они опасны для фейри, но так как ты побывала за Чертой и прошла обряд инициации, возможно, для тебя тоже.

Муж выглядел неважно: сгорбленная спина, растрёпанные волосы, сжатые губы и мертвенно-белое лицо, всё говорило о том, что он старается держаться, но отдал слишком много сил. Я не очень понимала, каким образом удалось победить коренастого, и почему Кайден ударил его именно тупой стороной кинжала, случайно ли раскололся камень и прочее, но чувствовала, что стала свидетелем не обычной битвы.

Кайден ранее руководил целым подразделением воинов или, как у них называлось, туатом, и наверняка был  привычен к рукопашной, а тут он выглядел так, будто едва справился. И ведь нападавшие не фейри, а люди! Хотя явно не простые. Мало кто из нас владеет настоящей магией. Да что, Дашка, говори уж прямо, никогда ты такого не встречала!

— Что с тобой? — спросила я мужа, оторвавшись от созерцания гаснущих осколков и заглянув в его покрасневшие от напряжения глаза.

— Всё хорошо, Дивона. Сейчас буду в порядке, — ответил он, отводя мою протянутую руку. — Не трогай, я сейчас вполне неосознанно могу вытянуть из тебя силы. Зря я вообще взял тебя с собой.

— Вовсе не зря! — с плохо скрываемой обидой выпалила я, смотря в сторону. Как же, наверное, хотел сказать, что я обуза, которой всё приходится пояснять, как ребёнку! — Я не просто так сидела в стороне, а кое-что слышала.

— Ты о заклинании? Да, Охотники явно совершенствуют навыки, — нахмурился Кайден и, присев, достал из кармана брюк платок, чтобы собрать осколки, не касаясь их руками. — Прости, я должен был предвидеть что-то подобное.

— Я не об этом! — чувство чужого взгляда преследовало меня, и я списала его на покойника. Раньше  я никогда не находилась к ним так близко, да и вообще. Не знала фейри, не была похищена ими и не получила второго шанса вернуться на родину. Однако сейчас этот лес, река и темнота вокруг нервировали куда больше  вооружённых людей и даже келпи, поджидающего с той стороны Черты. Знак на внутренней стороне ладони, как назло, дал о себе знать, будто напоминая, что сбежать никакой возможности нет.

Я посмотрела на проступивший четырёхлистный клевер, отпечатавшийся на коже, как татуировка, и произнесла:

— Ветер говорил о каких-то менгирах. А земля о вепре, сердце которого надо пронзить, — вспомнила я и хотела уже продолжить, когда Кайден распрямился и заглянул в глаза, накрыв ладонью знак на моём запястье.

— Менгиры? Они здесь неподалёку.

— Кто это ещё? — нахмурилась я и поёжилась, оглядываясь на покойника, словно ожидала, что он вот-вот  встанет и пойдёт.

— Не кто, а что, Дивона, — прошептал Кайден и, взяв меня за руку, увёл прочь с этой поляны. Когда сосны скрыли её за нашими спинами, дышать стало значительно легче.

— Теперь ты излечишься? — спросила я, чтобы нарушить зловещёю тишину.

— Не полностью, но всё же, надеюсь, боль станет меньше, — ответил муж, но в голосе сквозило сомнение. Так, будто он совсем не верил, что шрамы затянутся, да и Орхан тоже сомневался, а кому как не друиду знать подобное! — Надо найти второго. Именно он наносил раны.

— Да? — вскликнула я, тут же прижав ладонь ко рту, желая сдержать вырвавшиеся слова. В них явно промелькнуло нездоровое любопытство.

— Почти пришли, потерпи, — Кайден обернулся и слабо улыбнулся, за что я была ему благодарна. А ещё за то, что чувствовала тепло его ладони, вселяющее уверенность, что меня здесь не бросят. Смешно, что ещё с утра я мечтала оказаться в своём изначальном мире и продумывала план побега. Да, я одна здесь и шагу не ступлю!

— Вот они, менгиры. Здесь они начинаются и стоят ещё далеко впереди, — произнёс Кайден, когда сосны начали редеть, а между ними показались длинные камни в человеческий рост, напоминающие безмолвных стражников на вечном посту. В темноте их и вправду было легко принять за людей, пришедших отомстить за убитого. Будто ждущих, пока мы подойдём ближе, чтобы  начать расправу.

—  Что это? Кто их поставил? — прошептала я, опасаясь, что камни могут слышать.

— Силы, конечно. Это очередная ловушка силы, — спокойно пояснил Кайден. — Не бойся, люди опасаются  заходить сюда ночью. Даже Охотников не заманишь. А жаль. Они способны удержать их внутри вверенной им земли и ослабить тоже. Я хотел бы послушать, что они скажут тебе.

И муж указал на ближайший к нам камень. Я подошла довольно смело, потому что не чувствовала от истуканов угрозы. Да, глупо, но, кажется, я тоже начинаю относиться к неодушевлённым предметам так, будто они живые.

Я прижала ладонь, удивившись, что камень тёплый, будто весь день стоит под палящим солнцем. Касаться шершавой поверхности было приятно, это несло успокоение и чувство защищённости. Вот стоишь здесь — можешь не волноваться, чужак не тронет, пуля пролетит мимо, а нож дрогнет. Именно об этом пел менгир, на глазах становившийся всё выше, пока не вырос ещё на добрый метр.

— Я многое могу, чужестранка, — шептал он певучим голосом, таким красивым, похожим на соловьиные трели, что я не хотела, чтобы он замолкал. — И тебе хочу помочь, если нужно.

«Можешь вернуть меня в мир людей?» — мысленно спросила я, уже не зная, так ли сильно хочу этого, как прежде.

— Могу, — ухнул камень так гулко, что я вздрогнула и оглянулась.

Но Кайден отошёл чуть дальше и, опёршись о сосну, стоял ко мне спиной. Видимо, не хотел смущать. А я подумала, вот подойти бы сейчас к нему и напугать. Или обнять, пожелав скорее восстановиться, слишком напряжённой была его поза.

— Тогда верни, — прошептала я, прислонившись к камню щекой. — Но не сейчас. Когда он восстановится.

Внезапно менгир чуть ощутимо затрясся, будто от смеха, и замолчал. «Больше он мне не ответит», — догадалась я и поспешила вернуться.

— Ну, что услышала? — Кайден повернулся и всмотрелся в моё лицо, сохраняя дистанцию, словно боялся того, что я отвечу.

— Что никто нас не тронет, пока мы стоим здесь, — я облизала пересохшие губы, избегая смотреть в глаза, не зная, стоит ли говорить всё остальное.

— И всё?

— Нет, — решилась я. Хватит лжи, просто не хочу. И не могу! — Он предложил мне исполнить желание. Не знаю, наверное, солгал или проверял.

— Нет, они не лгут, — Кайден смотрел так пытливо, будто хотел прочитать мысли. — И что ты пожелала? Надо прощаться?

— Не сейчас, — выпалила я, будто оправдывалась.

Отчего-то захотелось заплакать и ударить этого спокойного фейри с размаху кулаком в грудь, чтобы очнулся. А то стоит и смотрит, как на ребёнка. Мол, иди в большой мир и набивай себе шишки, только потом не плачь и не жалуйся.

— Я нужна тебе.

Интонация получилась не очень убедительной. Будто я не утверждала, а спрашивала. Нужна?

Вместо ответа он схватил за руку и так крепко стиснул запястье, что я вскрикнула от боли. Но, присмотревшись, с удивлением отметила, что знак клевера, не позволяющий сбежать, пропал. Я провела большим пальцем по гладкой коже, чтобы убедиться и вопросительно посмотрела на фейри.

— Свободна, — ответил он равнодушно. — Ты и так помогла, незачем больше тебе в чужих делах участвовать. Или к менгиру и попроси снова, он перекинет тебя туда, откуда забрали. В то самое место и время.

— А ты? — спросила я, не зная, что чувствовать: радость или сожаление от того, что меня отпустили так быстро. И не понимая, надо ли бежать со всех ног, пока не передумали. От него, от себя, от того, что зрело в груди и никак не могло вылиться в связанные мысли. Потому что я боялась таких вот размышлений, они могли поднять со дна души такие вопросы, на которые после их обличения в слова уже не задвинешь обратно, не сделаешь вид, что ничего не было. А сейчас у меня был последний шанс забыться и оставить чужие войны за спиной.

Вернуться в столицу, учиться. Написать матери, что любовь оказалась обманом, мороком и иллюзией, что я обо всём забыла и больше не сбегу. Потому что тот, кого  оставила за спиной, отказался от меня. Неважно почему. Причина всегда одна — не полюбил. Сэ ля ви — такова жизнь.

— Ты уже помогла мне, — говорил меж тем Кайден, смотря то на небо, то на менгир, то на сосну. — Я разберусь с другим Охотником и вернусь с трофеем. Знаешь, я ведь не просто так путешествую сюда. Король Оберон собирает оружие со всех миров, как коллекцию. Вот я и добываю ему опасные вещи, хранить которые он почитает за доблесть и честь. Ну а ты…

Тут Кайден дотронулся до моего лба, очертив границу роста волос и спустился вниз к губам.:

— Ты забудешь всё, не волнуйся. Никаких тревожных снов не будет. Просто очнёшься и будешь думать, что заблудилась в лесу. А вскоре тебя найдут свои. Счастливого тебе возвращения, Дивона! Прощай!

— А Умение? — спросила я, прислушиваясь к себе. Это пробуждённое чувство походило на раскрывшуюся бабочку, ещё слабую, крылья которой так легко смять. И забыть, ведь одна бабочка ничего не значит в масштабах целой поляны.

— Забудешь, — коротко отрезал фейри, отходя на шаг. Мне показалось, что по его лицу пробежала судорога. — Всё забудешь. Про призванную деву, про Фейвильд, про меня. Это твой шанс.

Нет, я не ошибалась. Эта мысль была ему неприятна.

— И об этом? — подбежала я и поцеловала его в губы, крепко обняв за плечи. В этот момент я уже приняла решение и отбросила всякие сомнения.

Конечно, надо воспользоваться шансом. Пусть мир фейри останется для меня таким, как сейчас: не до конца понятым, страшным и таинственным.

И Кайден: как бы я хотела раствориться в его объятиях в  последний раз! На сердце стало так тяжело, будто на грудь положили бетонную плиту, а идея возвращения домой вдруг потеряла былую привлекательность, показавшись мне глупой.

Куда я рвусь и зачем? Чтобы дальше учиться там, где не хочу, и жить с теми, кого не желаю знать?

Но муж отстранился, лишь нежно поцеловав меня в лоб. На прощание.

— Ты скрасила мои дни, — ответил он в духе фейри. Они всегда так говорили, и это может означать от: «ты мне понравилась, спасибо за компанию» до «ты была единственной, кого я полюбил». В моём случае, конечно, что-то ближе к первому.

Мне очень хотелось задать вопрос: «Кто же я для тебя?», —  но услышать ответ было страшно. Нет, пусть будет так, как было. Скоро я ничего не вспомню, вообще ничего, и даже о том, как сладко принадлежать мужчине на согретом солнцем камне или на влажной от предрассветной росы траве.

— Тебе пора, — напомнил мне Кайден, отведя, наконец, взгляд. Я всё ждала, что муж попросит остаться, но, конечно, он этого не сделал.

Зачем ему я, когда есть Леприка? И почему мне не всё равно? Неужели только из-за того, что нам было так  хорошо вместе? Да и было ли, или я выдаю свои желания за общие?

Я решила не оглядываться, найти в себе силы сохранить гордость и не спросить, пряча взгляд, затуманенный слезами, почему ему так просто и легко расстаться? Потому что я человек?

Дотронувшись до менгира, я снова повторила свою просьбу. (3303c)

— Только верни прямо сейчас, — прошептала я. — И чтобы всё забыть.

Камень ничего не ответил, но я почувствовала, что теряю сознание. Уже не было сил отнять руку от шершавой поверхности, я сползла на землю, краем уха услышав громкий возглас Кайдена.

«Слишком поздно», — злорадно подумала я и провалилась в темноту.