Глава 15

Глава 15

Когда я пришла в себя, вокруг всё так же стояла  августовская ночь. Лишь лес был немного другим. И я осталась с нетронутыми воспоминаниями. Может, так и лучше. Фейвильд навсегда останется в памяти, как и те, кого я там встретила. И пусть через несколько лет будет казаться, что всё это мне привиделось, так правильнее.

— Смотрите какие гости! Надо же, старые знакомые! Эй, ты как там? Жива? — спросил насмешливый мужской голос. Знакомый такой, из прошлой жизни, но я никак не могла вспомнить, при каких обстоятельствах его слышала, а перед глазами стоял густой туман, не хуже того, в котором прятался Кайден во время последней битвы

— Даша, кажется. Верно? — и крепкие руки помогли мне подняться. — Сейчас полегчает.

А потом случилось то, чего я никак не могла ожидать. Мне залепили пощёчину. От неожиданности я открыла рот, да так и не смогла ничего сказать. Настолько всё происходящее казалось неправильным, иррациональным, как в дурном сне, от которого всё никак не можешь проснуться.

— Очнулась? Видишь  меня? — спрашивал всё тот же голос, и кто-то на заднем плане захихикал. А вот этот писклявый тембр я узнала и без зрения! Тот самый высокий в тёмно-синей плащёвой куртке, оторванный лоскут рукава которой хранился у фейри!

— Как вам удалось подойти к менгирам? — спросила я, протирая глаза и не показывая, что молочно-белый туман стал рассеиваться, и пусть смутно, как сквозь пелену, но я начинала различать предметы.

— Так я фейри, вот они меня и подпустили, — засмеялся знакомый голос, и мужчина повернул моё лицо к свету, заставив зашипеть от боли и зажмуриться. — Довольно, притворяться. Действие перехода уже должно было пройти.

Я открыла глаза. Не потому что того требовали те, к кому я попала, а чтобы рассмотреть знакомого и вспомнить, где его видела. Гилмор? Нет, голос явно не его. И не лепреконов, да и ростом мужчина был выше меня. Тогда кто?

— Стас?! — воскликнула я, разглядев, наконец, того, кто так нетерпеливо и грубо пытался привести меня в чувство, словно миндальничать не было ни времени, ни желания.

Да, несомненно, это был он. Тот самый рослый парень в очках из Хабаровска, приехавший в посёлок Вики на каникулы. И спровоцировавший меня на спор, кто больше соберёт малины. Понятно, что всё это было тщательно спланировано. Так, чтобы я попала прямиком на Арлена и Маркуса.

— Узнала-таки, — засмеялся Стас, поправляя очки. — Да это так, реквизит, для правдоподобности.

Я хотела было дёрнуться в сторону, но писклявый в куртке подскочил и схватил за руки, чуть не вывернув их.

— А ты не дёргайся, — пропищал он. — Ну куда побежишь-то?

Нет, что-то здесь не сходится. Стас, ладно, вполне поверю, что фейри. Вон он и с Викой знался, а она сама подтвердила, что именно такая. Но откуда здесь писклявый? Уж он-то явно не из«странного народа», Кайден бы знал.

Эх, да где он сейчас?! Наверное, поверил, что я уже дома. Так и есть, и в то же время совсем не так.

— Давай, пошевеливайся, — прикрикнул писклявый, проверив узлы на моих запястьях, и больно толкнул в спину. Верёвка впивалась в кожу, но спорить и жаловаться было бессмысленно и даже опасно. Разумнее поговорить со Стасом. Похоже, он совсем не прочь похвастаться передо мной своим гениальным планом.

— Как же ты заодно с человеком? — насмешливо спросила я Стаса, стараясь не отстать.

— Да вот так, — буркнул фейри и со злости сорвал с носа круглые очки. Небрежно сложив, замотал их в платок и сунул в карман брюк. Вполне человеческого покроя.

Менгиры остались позади, теперь лес был совсем обыкновенным, таким, каким я увидела его впервые по приезде к Вике. Сосны сменились длинными берёзами и другими лиственными, названий которых я не знала. Ботаника не входила в круг моих интересов.

— И ты сам всё придумал? Секту Охотников, путешествующих за Черту? Но зачем показываешь людям тот путь, по которому они смогут  потом путешествовать и без тебя? Это же опасно, — не унималась я, желая вывести Стаса на разговор.

Только бы не молчали, и я тогда не буду думать о том, что ждёт в конце пути. Конечно, они хотят убить меня. Да,  почему-то не сделали этого сразу. Но ничто не помешает исправить оплошность чуть позже. Жаль, Кайден так и не узнает, что со мной стало. Да и не всё ли ему равно?! Избавился, и ладно! Новую жену привезут!

— Забавно, что ты рассуждаешь, будто родилась в Фейвильде, — усмехнулся Стас, покачав головой. — А между тем ни чем не лучше остальных людишек!

Стас резко остановился, так что я чуть не упала, а писклявый предусмотрительно отскочил в сторону, с опаской поглядывая на шефа.

— Лживая и охочая до сокровищ. Вам только покажи золото или камни, так готовы изойти кипятком и лизать ноги! — фейри встряхнул меня за плечи так сильно, что я подумала: это конец, убьёт прямо здесь. В глазах Стаса читалось отчаяние и злость на всех людей.

— Ты злишься не поэтому, — осенило меня, и страх отступил. — Потому что ты не можешь вернуться, верно? Кто тебе запрещает?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Стас оттолкнул меня так, что я упала, больно ударившись боком о корягу. Встать мешали связанные руки, поэтому я была похожа на жука, плюхнувшегося на спину. К удивлению, встать мне помог писклявый.

Мужчина бережно поставил меня на ноги и отряхнул  куртку от пыли и травы. Я взглядом поблагодарила его, но мужчина предпочёл отвернуться и отойти в сторону. Что ж, может так и лучше, только Стас разозлиться ещё больше. Похоже, я наступила тому на больную мозоль: он злился, что вынужден прозябать в мир людей, носить маску, прилипшую к коже похлеще той, что носил Кайден. Только без надежды когда-либо от неё избавиться.

— Это твой гейс? — не унималась я, не страшась даже вероятного удара в лицо. Что же терять, если меня всё равно убьют?! — Но ведь, я слышала, его можно снять. Король и королева, как их там, могут…

— Прожила там пару недель или месяц и думаешь, знаешь все тонкости? — Стас обернулся и остановился, заглянув мне в лицо. Глаза фейри сузились, превратившись в щелки, и потеряли всякую схожесть с человеческими, а голос сорвался на хрип. Лицо мужчины покрылось бордовыми пятнами. — Король Оберон и королева Титания никогда не снимут меня отсюда. Зачем? Их всё устраивает. Всегда должны быть те, кто живет у Черты, ведь их Умение — быть похожими на вас.

— Но зачем тебе Охотники? — оглянулась я на писклявого, который с мрачным видом стоял поодаль, чтобы не слышать разговора. Взгляд мужчины говорил о том, что он сам не рад оказаться здесь. И впервые с того момента, как я встретила его в видении, мне стало жаль человека. Возможно, он такая же разменная пешка в игре фейри, как и я. Как и все люди.

— А что мне перед тобой отчитываться и объясняться? — фыркнул Стас. — Ты же не сиды…

И тут-то меня осенило второй раз. Если бы не связанные руки, порядком онемевшие, к тому же, я бы стукнула себя ладонью по лбу.

— Только они могут снять гейс. Ну конечно же. И когда ты уйдёшь в подземные чертоги, никакие земные короли и королевы, не смогут тебя достать! — ахнула я.

— Слишком ты хитра для человека, Дивона! — с удивлением присвистнул Стас, и в его взгляде промелькнуло уважение.

Что ж, надо ковать железо, пока горячо.

— Она обещала взять тебя с собой? Договориться, что сиды примут вас обоих?

— О ком ты? — равнодушно просил Стас, внезапно успокоившись и отвернувшись. — Давай, шевелись. Нам ещё идти и идти.

— О Леприке, конечно, — ответила я, разговаривая уж со спиной фейри, прибавившего скорости. Знает, гад, что я не смогу идти так быстро! — Чем вам Кайден не угодил? Тем, что путешествовал за Черту и мог что-то увидеть?

Нет, это глупо и притянуто за уши.

Стас шёл молча, лишь чуть сбавив шаг, словно хотел послушать мои откровения, ничем ни выдавая своего интереса.

Я оглянулась на писклявого, и наши взгляды пересеклись. На лице незнакомца, хотя какой он теперь незнакомец, было написано сочувствие. Значит, всё-таки хотят убить.

— Стас, я дальше не пойду, — решилась я и остановилась.

— А куда ты денешься? — фейри усмехнулся и повернулся с мрачным видом. — Прикажу понести, тебе же хуже будет.

И Стас кивнул в сторону писклявого. Я, конечно, барышня худая, но нести взрослого человека километр и больше — то ещё удовольствие. Поэтому мне заранее было жаль несчастного, которого хотели использовать как вьючное животное.

— Долго ещё? — спросила я, смотря в сторону. Сейчас бы убежать, да куда? В лесу выжить одной нереально, не для городского жителя все эти игры в Робинзона.

— Километра полтора будет, — хмыкнул писклявый. — Может, по пути привал устроить?

Я радостно вспыхнула, но промолчала, стараясь не показать заинтересованности.

— Да не убежит она. Я присмотрю, — неуверенно добавил человек, к которому я всё больше проникалась симпатией. Вероятно, он снова пожалел меня: фейри привал не нужен, а сам он не производил впечатления  неженки, для которого долгие переходы по лесу в тягость. А вот мозоли, которые я натёрла мокасинами, пекли так, что терпеть не было сил.

— Почему ты тянешь меня куда-то, а не убьёшь здесь?— я проковыляла к Стасу и заглянула в глаза. Как бы скоро он ни отвёл взгляд, а ответ я угадала без промедления.

Сегодня явно мой день!

— Жертва, — кивнула я. — Конечно. Она должна быть принесена по правилам, иначе не зачтётся. Ты уверен, что сидам нужен человек?

— Не совсем, — получила я обнадёживающий ответ. И тут же надежда погасла. — Но лишней точно не будет.

— Значит, не я основное блюдо? А кто?

Ответ пришёл мгновенно. Человек — недостаточный взнос для сидов, на входной билет в подземные чертоги не наскребёшь. Тем более для двоих. А если фейри? Да ещё не абы какой, а приближённый ко двору? Другое дело. И ведь никакого конфликта не случится. Всё сделали Охотники, их и карать! Конечно, когда двое сбегут к сидам, многое станет понятнее, но из подземных чертогов не возвращаются…

— Как вы можете уничтожать своих же? — отшатнулась я, недоверчиво качая головой.

— А вы не так делаете?  — засмеялся Стас, наступая. — Забыла, кто ты, человек? Не вы ли готовы разодрать горло и за меньшее, чем свобода? Не ровняй однолетнюю травинку и столетний дуб! У нас нет убийств, только жертвенные приношения.

— А смысл один! — выпалила я. — Как и результат. Значит, не такие уж мы разные!

Пощёчина, сбившая с ног, лишь доказала, что я права. Бьют, когда кончаются другие аргументы.

— Привал через полчаса, — бросил Стас спутнику и зашагал вперёд.

— Вставай, надо идти. Не зли ты его, — прошептал писклявый и снова помог подняться.

— Зачем идти? — посмотрела я в глубоко посаженные глаза, в которых ощущалось понимание того, что я сейчас испытываю. И всё же он возразил:

— Пока ты жива, всегда есть надежда, девочка. А нечисть не слушай, здесь не их земля, не так уж они и сильны в этом мире, — шепнул мне он и, толкнув в спину, громко сказал: — Вот и не проси. Заткнись и иди.

Я так и сделала, стараясь не думать о кровавых мозолях и будущем. Тишина вокруг была только на руку, можно ещё раз подумать и решить, как спасти свою жизнь, если это ещё возможно.

Попроситься в туалет и сбежать? Нет, это не годится. Леса я не знаю, с мозолями далеко не убегу. И опять-таки, некуда. Что б их разорвало, этих фейри и всех, кто им служит!

Значит, пусть идёт так, как идёт. Может, писклявый и прав. Умереть на ритуальном камне, а именно там приносились жертвы, не самая страшная смерть. В глубине души я надеялась, что Кайден меня спасёт, но теперь уже не знала, стоит ли желать его появления. На это они и рассчитывали, потому что настоящей жертвой должна стать не я. Человек лишь довесок, бесплатный бонус, так сказать.

Стоило подумать о Кайдене, как к груди прижалось что-то тёплое. Я заглянула, насколько возможно, в вырез рубашки и увидела лёгкое голубоватое свечение. Камень, который дал мне Кайден, так и остался на шее. Случайно ли муж забыл о нём или хотел оставить о себе память. Но сейчас, похоже, амулет активировался.

Может, это мой путь к спасению? Правда, не представляю, как им пользоваться, но ведь писклявый, что сейчас дышал мне в затылок, задействовал оранжевый камень, не будучи фейри. Конечно, это не спасло его товарища, но всё же Кайдену пришлось туго. Почему бы и мне не попробовать? Только связанные руки освобожу…

— Мне больно, — заныла я, обращаясь к Стасу, что бодро шагал впереди. — Можно ослабить верёвку?

Фейри только оглянулся через плечо и, ничего не ответив, махнул рукой. Видимо, это означало, нет.

— Скоро привал, потерпи, — попытался утешить писклявый так, чтобы не привлекать внимания идущего впереди нас.

На самом деле это было спасительной ложью. Я успела окончательно стереть ноги в кровь, на мои просьбы отвести в туалет только скабрезно скалились, посоветовав потерпеть и замолчать, пока не ударили. От Стаса добра можно было не ждать. В конце концов, я лишь овца на заклании.

А писклявый посматривал на меня хоть и с жалостью, но и с долей опасения, как на взрывной механизм, который вроде обезврежен, но кто знает, вдруг нежданно-негаданно рванёт? То ли прожитые недели что-то изменили в моей внешности, то ли он просто с опаской относился ко всем людям, слишком задержавшимся за Чертой, но сторонился и без нужды старался не приближаться и не заговаривать.

Камень на груди тоже перестал светиться, и я уже стала сомневаться, что он снова проснётся. Возможно, эта была мимолётная реакция на близость менгиров или ещё что-то, но она прошла, и теперь я даже не была уверена, смогу ли использовать его как оружие.

— Всё, я больше не могу, — выдохнула я, когда голова закружилась, и стало казаться, что мы, как на карусели, движемся по кругу.

Стас обернулся и хотел уже грубо одёрнуть меня, но,  заглянув в лицо, промолчал, махнув рукой писклявому, чтобы делал привал. Я села на траву и прислонилась к дереву, закрыв глаза. Не хотелось ни с кем разговаривать, двигаться и даже дышать. Я потеряла всякую надежду. Стоит ли прилагать столько усилий, чтобы дойти до  места казни?

Словно для того, чтобы не дать мне окончательно сдаться, камень снова ожил. Я кожей чувствовала его тепло и, чтобы не привлекать к свечению внимание, закрылась руками, будто закашлялась.

Писклявый, шепнув что-то Стасу, подошёл и развязал верёвки.

— Отдохни пока, — коротко бросил он, подавая походную жестяную кружку с тёплой водой. Писклявый самолично развёл костёр и согрел воды, фейри же устроился поодаль, сев на поваленную корягу спиной к нам. — Вот, держи.

Пальцы рук онемели, я боялась, что не удержу кружку, и аккуратно поставила её рядом.

— Спасибо, — прошептала я, опустив голову, и услышала шелест травы. Сначала я подумала, что начались галлюцинации, но сомнений быть не могло. Я провела рукой по верхушкам травинок, они еле слышно шептались: «Множество форм я сменил, пока не обрёл свободу. Я был остриём меча — поистине это было, я был дождевой каплей, и был я звёздным лучом».

А деревья вверху зашумели: «На битву первыми шли деревья, старшие в роде, а юные ива с рябиной процессию замыкали».

Внезапно подувший ветер подхватил песню, разнеся её дальше: «От запаха крови пьян, шагал терновник колючий, ольха устремлялась в бой, подняв могучие ветви».

Я огляделась по сторонам, но, похоже, никто, кроме меня, не слышал этой песни.

— Что, очнулась? — усмехнулся Стас, прищурившись. — С минуты на минуту отправляемся дальше. Не бойся, к вечеру тебе уже будет всё равно.

А потом заговорил трискель у меня на груди: «Последней берёза шла, мудрейшее из деревьев, отстав не трусости ради, а гордость свою сберегая». И в довершение какофонии звуков я услышала журчащий голос голубого камня. Того самого, что надел мне на шею Кайден: «Не слаб я ещё в бою, на море и на суше. На ратном поле могу я с сотней бойцов поспорить».

— Что ты там бормочешь, человек? — Стас в два прыжка оказался рядом и рывком поставил меня на ноги. Его бледное лицо казалось мертвенной маской в окутавшей нас мгле.

Фейри залез пятернёй мне в вырез и с силой дёрнул висевшие на шее трискель и голубой камень.

— Заткнись! — прикрикнул он с ехидством. — Думаешь, чужие символы могут помочь тебе? Человеку?

Я посмотрела в его глаза и произнесла завершающие слова той песни, которая наполняла всё вокруг:

— Запятнан кровью врагов мой щит с золотой каймою. Ещё не родился тот, кто в битве со мной сравнится.

***

Не знаю, с чего я решила произнести эти слова вслух, но они произвели действие разорвавшейся бомбы. Наверное, если бы я сообщила Стасу, что являюсь богиней, которая пришла покарать его, и то он побледнел бы меньше и не отшатнулся, как от прокажённой.

— С чего ты это взяла? — спросил он растерянно, потирая переносицу. Я даже подумала, что фейри вот-вот расплачется, как маленький мальчик, и скажет, что он так не играет.

— Так об этом всё вокруг говорит, — загадочно ответила я с улыбкой. Настроение и вправду улучшилось, даже боль в стёртых в кровь ногах уменьшилась и будто отошла на второй план, зато спина расправилась, и захотелось смеяться. Хотя на первый взгляд, особого повода не было.

Гул вокруг нарастал, и в толпе голосов я перестала узнавать слова, а потом всё внезапно стихло, даже ветер. Но это было затишье перед бурей, мы все чувствовали, что сейчас что-то произойдёт.

И это случилось. Со всех сторон раздался треск поваленного леса, будто великан выкорчёвывал гигантские пни, и за спиной я услышала зычный голос Одхана. В том, что это он, сомневаться не приходилось, но на этот раз тембр друида пробирал до костей.

— Я белых пальцев своих не портил чёрной работой. Я воином был, хоть сейчас я певец и книжник, — нараспев произнёс он, обращаясь к лесу.

И тот ответил, но не словами. Деревья задрожали, как в лихорадке, и... пошли, сужая круг, подступая всё ближе, пока не взяли нас в плотное кольцо. Лес пел и трещал, ломая ветви деревьев, цепляющихся друг за друга, а высоко в небе раздавался тонкий звук, похожий на свист натянутой струны.

Я оглянулась на друида, но тот спокойно стоял среди подступивших деревьев, и разглядывал Стаса так, будто не мог понять, как это того угораздило провернуть такое. Писклявый ссутулился и держался рядом со своим хозяином. Его перекошенное лицо долго будет видеться мне в кошмарах, наверное, у меня на лице тоже отпечатан тот ужас, который я видела в его глазах. Кажется, он кричал, но в наступающей какофонии этого было не расслышать.

Я застыла на месте, переводя взгляд то на одного фейри, то на другого, не в силах сдвинуться с места или убежать. Хотя второе было бы затруднительно: лес взял нас в плен и не собирался отпускать, повинуясь лишь посоху друида, продолжавшего стоять, раскинув руки в стороны, и читать нараспев стихи. Их-то я слышала хорошо., будто кто нашёптывал на ухо складные строки:

— Разил я врагов и сам не раз был сражаем ими. На сотнях стен крепостных стоял я во время осады и сотню стен осаждал, тараном их пробивая...

Стас и писклявый напоминали двух брошенных на произвол ненастья щенков. Оба щурили глаза, как от яркого солнца, и закрывались ладонями от веток, которые со всех сторон тянулись к ним. Я отступила на шаг и напоролась на острый сук, вскрикнув от неожиданности.

Друид вышел вперёд, намеренно или случайно заслонив меня от похитителей, и я с облегчением подумала, что больше не увижу ужаса, написанного на их лицах. Хорошо бы не видеть и того, что с ними станет.

Стоило только подумать об этом, как кто-то подошёл со спины и закрыл ладонью рот, крепко прижав к себе. Даже без слов и других знаков, я уже знала, кто пришёл за мной. Будто предчувствовала это с той минуты, когда менгир перенёс меня не туда, куда следовало.

— Надо уходить, потерпи, — прошептал Кайден, и я кивнула. Конечно, я столько вытерпела, ещё несколько минут ничего не значат.

А уйти хотелось как можно быстрее. Да что там уйти, убежать за тридевять земель и больше не слышать хруста ломаемых сучьев и протяжных вздохов деревьев.

Кайден взял меня за руку и повёл прочь, жестами дав понять. чтобы я не оглядывалась. Едва мы сделали пару шагов, как наткнулись на стену. Деревья стояли так близко, будто образовывали забор, а низкие кустарники, устроившиеся между стволами, ощетинились , не давая выскользнуть даже белке.

— Отворите, — произнёс муж таким тоном, будто точно знал, что ему не откажут.

— Кто ты? — прошелестели листья на близко расположенных ветвях.

— Кайден Талахарский. Всегда моё славилось имя, всегда моё слово ценилось.

Я поняла, что это было своего рода паролем, потому что деревья расступились и выпустили нас. Всё так же цепляясь за плечо Кайдена, я прошла с десяток шагов и оглянулась.

Лес снова сделался обыкновенным, будто и не было никогда битвы деревьев, в которой они участвовали наравне с друидом.

— Что с ними будет? — решила я нарушить молчание, и собственный голос показался чужим и равнодушным. А ведь так много хотелось спросить!

И как Кайден и Одхан нашли нас. И почему решили меня спасти. А может, и не меня вовсе, и не будь здесь замешаны интересы королевского двора фейри, никто бы не вспомнил обо мне?

— Неважно, — отмахнулся муж и, остановившись, развернул меня к себе и долго смотрел в глаза.

А потом провёл рукой по моим волосам и прижал к груди, будто разлука длилась не несколько часов, а годы.

— Прости меня, если сможешь, Дивона, — прошептал он так тихо, что мне показалось, что я ослышалась и выдаю желаемое за действительное.

Да, мне безумно приятно было слышать его извинения, видеть бледное лицо и неестественную, нервную улыбку.

— Как только ты начала исчезать, я  понял, что к чему, но остановить действие менгира, неподвластно фейри. Тем более, ты выказала свободную волю.

— Но как ты пронял, что это ловушка? — спросила я,  то и дело с опаской оглядываясь назад.

Мы всё шли и шли, а лес и не думал редеть или кончаться. Я не спрашивала о цели путешествия, и о том, что ждёт меня в его конце. Иногда надо жить сейчас, а не мечтать о будущем, о котором мы не в силах разузнать заранее.

— По Менгиру. Когда они задействуются по своей воле, земля светится по иному. И тот, кто заставил менгира  говорить с тобой, знал о твоём Умении. Как и то, что ты не сможешь пройти мимо, не услышав их. А я, как идиот, ещё обратил на него твоё внимание!

Кайден остановился и аккуратно усадил меня на большой камень, лежавший около тернового куста, будто именно для того, чтобы дать отдых путнику со сбитыми в кровь ногами.

Присев рядом, фейри аккуратно снял с моих покрасневших и опухших стоп мокасины, а потом достал из заплечной сумки широкие листья, похожие на лопухи.

— Сейчас станет легче, потерпи, — произнёс он и окутал стопы прохладной травой. Прикосновение гладких листьев было настолько приятным, что я застонала. Боль тут же начала отпускать, но силы, поддерживающие меня с самого начала похищения, тоже иссякли.

— Я бы очень хотел вернуться в тот момент, когда мы нашли менгиры, и всё изменить. Но такой магии не существует. К счастью, — грустно произнёс Кайден.

— Почему же к счастью? — произнесла я, чувствуя, как сердце стучит в груди, выбивая нестройный ритм.

— Потому что тогда ты бы захотела вернуться в тот момент, когда тебя похитили в первый раз. И предотвратить то, что привело тебя ко мне, — улыбнулся фейри, погладив меня по щеке.

— Конечно, — прошептала я, не сводя с него глаз. — Ведь я не хочу делить тебя с другой.

Сказанное вырвалось само собой. Я собиралась сказать совсем не это!

— Не хочу быть временной, понимаешь?— раз уж сказала одно, значит, и остальное не утаю.

— Понимаю и я не хочу отпускать тебя, — ответил Кайден, сделавшись серьёзным. Теперь он снова казался гораздо старше, чем все, кого я когда-либо знала.

Даже морщины вокруг глаз и губ залегли такими глубокими складками, что мне захотелось провести по ним рукой или закрыть губами, только бы стереть всякие различия между нами.

Я потянулась навстречу, и он поймал мою руку, нежно поцеловав пальцы.

— Но в тебе говорит усталость, — продолжил фейри, отстранившись и опустив голову, чтобы рассмотреть мои ноги. Боль и жжение давно прекратились, и когда муж очистил мои стопы от травы, от мозолей  не осталось и следа.

— Пока тебе придётся вернуться в Фейвильд. Мне пришлось  просить о помощи Орхана. — Кайден поморщился, словно съел что-то неприятное. — Но зато мы явились вовремя. Прости, что тебе пришлось терпеть этих двоих.

Мы шли рядом рука в руке, и не было боли в ногах и защитных амулетов на шее. Лес казался вполне обычным, будто в мире не существовало иного волшебства, кроме того, что объединяет мужчину и женщину, даже если они не хотят признаваться друг другу в главном.

— Ничего, — ответила я с улыбкой. — Я начинаю привыкать к вашему царству.

Перед тем как повернуть к реке, а я уловила её шум невдалеке справа, фейри заставил меня посмотреть ему в лицо:

— Обещаю другое, Дивона. Я помогу тебе вернуться в твой мир. Без обмана, как и обещал. И больше не буду использовать твою силу.

— А как же шрамы? — шёпотом спросила я, испытав укол сожаления. Это он уже перегнул! Можно и поиспользовать. Раз надо.

Вместо ответа Кайден отошёл на шаг и снял полумаску, открыв увечье. Но вместо отвратительных, воспалённых, цвета красного мяса шрамов, я увидела побелевшие рубцы. Их стало меньше, и хоть они ещё ощутимо уродовали красивое лицо фейри, всё же прогресс был заметен.

— Возможно, они заживут совсем, — ответил он с невесёлой улыбкой, водружая полумаску на место. — Надо только найти того, кто всё это задумал.

— Я знаю, кто это, — облизав пересохшие губы, ответила я и, поймав взгляд фейри, продолжила: — Это Леприка.

— Ты ошибаешься, Дивона, — покачал головой Кайден, заметив ухмылку на моём лице, продолжил: — Я давно  знаю её. Да, можешь смеяться и дальше. Ещё недавно я считал, что лучше неё мне никого не найти. Да и искать не хотел.

— И что изменилось? — спросила я, отвернувшись, и уже без помощи фейри направилась к тому месту, куда нас привёл келпи.

— Ты появилась, сама знаешь.

Ответ был дан таким усталым голосом, что я в него не поверила. Ни в голос, ни в сказанное.

— Леприка бы никогда не отправилась по доброй воле к сидам, — продолжил Кайден сухим тоном.

Наверное, так равнодушно он докладывал начальству, когда оно ещё у него было. Или даже самому королю фейри. Сухо, деловито, без тени личной заинтересованности. —  Это сделал тот, кто очень хотел к ним попасть. Осталось найти такого в моём окружении.

Стоило мужу произнести последние слова, как меня пронзило током. Да, именно так. Мечтал попасть к сидам. И я знала такого фейри. Вернее, такую.

***

— Скажешь, что ошибаюсь? — спросила я, ошарашено глядя на Кайдена после того, как рассказала о нашем с Нариной разговоре.

— Почему же? Я думаю, что ты права. Это она, — кивнул муж и, взяв меня за руку, перешёл на быстрый шаг. — Многое становится ясным.

— Но не мне, — улыбнулась я, еле поспевая за фейри.

Бежать было несложно. Ноги стали лёгкими, и то, что я пошла босой, только укрепляло силы. Всё-таки прав муж, здесь моя земля, и она заботится о своих детях. Абсолютно обо всех.

Лес расступился, выпустив нас к реке в том самом месте, откуда мы начали путь несколько часов назад. Только ночь снова превратилась в день, вернее, в раннее утро, но я давно уже перестала удивляться метаморфозам, творившимся вокруг.

— А как же келпи? Он же говорил, что заберёт меня? — схватила я за руку Кайдена, вспомнив последние слова водного оборотня.

— Так пахаря ему отдали, келпи теперь надолго успокоится, — погладил меня по руке муж и, прижав к себе, нежно поцеловал в лоб.

— Как это? — спросила я, поднимая на Кайдена глаза. Я могла бы смотреть на него бесконечно, и даже шрамы больше не вызывали отвращения. Я бы предпочла видеть их, а не золотистую полумаску, потому что та не была частью моего мужчины, а шрамы делали его ближе. Человечнее, что ли.

— Это старая история. Тот, выживший из Охотников, что использовал оранжевый самоцвет, чтобы ослабить меня, когда-то поймал келпи. Если снять с него уздечку, оборотень будет послушен, пока не вернёт её себя. Так вот этот решил посмеяться, на спор. И заставил келпи вспахивать целое поле. Сила водяного велика, на десятерых лошадей хватит и ещё останется. Хотели ещё желание попросить исполнить, может келпи и это, только после обычно умирает от истощения, — Кайден оставил меня и подошёл к реке. Наклонившись, поднял у самой кромки воды маленький камешек и швырнул его в воду. — Оборотень ухитрился извертеться и выманить уздечку хитростью. Он ведь может превращаться и в девушку, и в мужчину, это как ему выгоднее. А когда уздечка оказалась  у келпи, он обратился в коня и прыгнул в ближайшую речку, только хвост мелькнул. Но водяные — народ злопамятный, обидчиков не прощают.

Только Кайден это произнёс, как посреди реки образовалась воронка диаметром с колесо, в центре которой появилась лошадиная голова келпи. Уверена, он слышал весь наш разговор и появился именно тогда, когда я убедилась, что шутки с водяным оборотнем плохи. Только никто не собирался с ним играть. Добраться бы обратно живой.

Чуть было не подумала: до дома. И с каких это пор Тара стала мне родной?

— Приветствую тебя со всем почтением, — Кайден поклонился, прижав руку к груди. — Мы сделали, что хотели. Доставь нас обратно.

— Возможно, — заржал келпи, сверкнув на меня жёлтым кошачьим глазом. К чему относилось его «возможно», спрашивать не хотелось. То ли к замечанию Кайдена о том, что дела здесь окончены, то ли келпи сомневался, стоит ли отвозить нас на своей спине обратно.

Но фейри слова оборотня не смутили, муж подал мне руку и первой помог взобраться на богато украшенную спину келпи. Каким-то таинственным образом сбруя и седло всегда оставались сухими.

Как только Кайден сел сзади, крепко обняв за талию, конь резво двинулся обратно и без всякой заминки нырнул  в реку. На этот раз я чуть не захлебнулась холодной водой, да и набрать воздуха в лёгкие не успела, как всё уже было кончено.

Мы вынырнули на поверхность озера, над которым по-прежнему склонялась одинокая могучая плакучая ива, опустив волосы-ветви до самой чёрной воды.

— Слезайте скорее, — зашипел конь не хуже змеи. И у меня даже не возникло желания ослушаться. В это раз мокрая одежда высохла ещё быстрее, да и ветра в Фейвильде почти не бывает, разве что когда тот хочет что-то сообщить.

— Благодарю, — неожиданно поклонился конь моему мужу и, взрыв землю передним копытом, ринулся в спокойные воды озера, на мгновение забурлившего, как вода в чайнике на плите.

— Что это он? — спросила я, с тревогой поглядывая на успокоившуюся воду.

— За пахаря. Он получил обидчика, — коротко ответил Кайден, избегая моего взгляда. Я вспомнила писклявого и то, как он старался ободрить меня, не давал упасть духом,  в груди шевельнулась жалость. Конечно, с точки зрения живущих по эту сторону Черты всё справедливо. Но я не была одной из них.

— Пойдём, — нарушил молчание Кайден, когда достал из дупла ивы спрятанный ранее заплечный мешок. — Экипажа не будет, а уже смеркается. Лучше добраться до Тары затемно.

И муж с сомнением посмотрел в темнеющее небо и пустынные поля, тянущиеся вдоль основного тракта.

— Почему не на экипаже? — решилась спросить я  только, когда ива и озеро остались далеко позади. Кайден не торопил меня и шёл рядом, держа за руку так крепко, что я чувствовала себя защищённой. Никакая сила не способна вырвать меня у него.

— Надо поговорить без свидетелей, — спрятал муж улыбку и одним движением головы откинул волосы с лица. Даже сейчас, после стольких испытаний, он выглядел так, будто только что сошёл со страниц журналов. Наверное, обо мне такого не скажешь.

— Неправда, Дивона. Ты очень красива, — поймав мой смущённый взгляд, ответил муж, сбавляя шаг.

Я хотела возразить, но он не дал мне этого, просто развернувшись и схватив в охапку, будто вместе со мной хотел присвоить и кусочек свежего воздуха, неба, всего, что окружало нас.

— Я знаю, что ты уйдёшь, но пока не удостоверюсь, что тебе ничто больше не угрожает, не отпущу, —  прошептал он, покрывая поцелуями моё лицо. Я разомлела, хотя изначально, после всего случившегося за Чертой, хотела держать дистанцию. И все мои планы в который раз разлетелись в осеннем порыве ветра, как листья, сорвавшиеся с веток.

— Не знаю, — шептала я, вобрав полной грудью здешний воздух, который пьянил и делал любые несвоевременные мысли тягучими и вязкими, словно мёд. — Что ты со мной делаешь?

— Кажется то, чего не делал уже много лет, — мягко ответил Кайден, отстранившись, но не выпуская из объятий. Я тонула в его глазах цвета серого мха и желала  только одного, чтобы никто сейчас нам не мешал. — Мне сложно это говорить тебе, человеку, но, кажется, я влюбился.

Я отвела взгляд и покачала головой, собираясь сказать, что не стоит так относиться к существу низкого порядка, но он не дал произнести ни одного слова.

Мы целовались без намёка на нежность или сомнение, а так, как целуются влюблённые после долгой разлуки.  Которые не уверены, что судьба снова не разбросает их  по разные стороны жизни.

— Ты будешь со мной сейчас?— спросил, отрываясь,  Кайден. Теперь его глаза потемнели, сделавшись почти чёрными. — Мне больше не нужны призванные девы для восстановления. Но я прошу тебя как равную, как свободную. Не ради меня, ради себя.

— И ради нас, — добавила я, первой целуя его в губы. Неуверенно, потому что боялась, что фейри скажет, что нас не существует. Но он только крепче прижал меня и, подхватив на руки, унёс на пшеничное поле.

В этот раз мы любили друг друга так яростно, будто разлука уже нависла над нами, как низкое темнеющее небо. В голове не было никаких мыслей, кроме промелькнувшего сожаления, что в этот рад я не надела юбку, как носили фейри, тогда бы стебли колосьев, устилавшие землю, не кололись так сильно. Но вскоре это уже не мешало мне принимать ласки и отдавать их в стократном размере.

В эти мгновения я стала частью этой земли, и налитые колосья, смотрящие сверху вниз, одобрительно покачивали головами.

«Останься с нами, — еле слышно шептали они. — Прими нашу судьбу. Нашу любовь…»

Шёпот раздражал и отвлекал, поэтому я поспешила согласиться. Формально, не понимая и не желая думать.

И они замолчали, оставив нас с Кайденом наедине друг с другом и нахлынувшим всеобъемлющим чувством, которое было больше и сильнее даже песнопений, пронизывающих Фейвильд.