Глава 8

Утром первой моей мыслью было: «Жаль, что я не сдохла вчера». Аккуратно разлепила глаза и огляделась. Чертей не наблюдалось. «Ненадолго», – резюмировала я, после того, как выпуталась из ткани и рукой пощупала свой лоб. Температура ещё держалась. Жильё Шарота, а это, без сомнений, было именно оно, представляло собой стандартное логово холостяка. Ни цветочков тебе, ни занавесок, всё строго – необъятная кровать, на которой я, собственно, и возлежала, небольшой столик, привинченный одним краем к стене, две сидушки по бокам от него и шкафчики под потолком. Кривоногая печь а-ля буржуйка, шкаф для одежды и прямо рядом с выходом нечто прямоугольное, покрытое чёрной атласной тканью. Ой… Вот отчего мне кажется, что это автоматон с Зельдой?.. Рядом со мной в постели завозилось что-то, и из-под ткани высунулась сонная серая мордочка норки. «Пушисти-и-ик!!!» – радостно хотела завопить я, сгребая в охапку не ожидающего нападения няху, но вместо этого изо рта вырвалось: – Ы-ы-ы-ы!!! – вот бли-и-ин… Перевёртыш сначала испуганно вздрогнул, но тут же понял, что опасность ему не грозит, и расслабился, стойко перенося мой приступ милоты. Он позволил себя гладить и тискать, потом даже втянулся и стал подставлять то шею, то живот. Хэмы-хэмы… А разве там ниже не должно быть этих… ну, как их… тех, что и у котов?.. Или у норок по-другому?.. Да не, скорее всего, кто-то тут всех водит за нос. Я почесала норку за ухом и хмыкнула. Дверь в жилище тихонько приоткрылась. – Сул… эй,Сул… – тихо позвал мою гостью её брат-близнец. – Пойдём, Сул, наша очередь репетировать. Я подняла норку и улыбнулась, глядя ей в глаза. Ага, Сул, значится, ясненько-ясненько. Сул недовольно заворчала, и я её отпустила. Она спрыгнула и оглянулась, нервно дёргая хвостом. Я закатила глаза к потолку: «Ой, да ладно. Не скажу никому, успокойся. Больно нужно. Всё равно, рано или поздно, сами узнают», – посмотрела ей в глаза и кивнула. Та успокоилась и бросилась на выход. Я сгребла в кучу ткань, оказавшейся гигантской, как и постель, простыней. Обмоталась ею наподобие индийского сари, даже пышный «хвост» перекинула через плечо. Моя старая одёжка пропала в неизвестном направлении, а бренное тельце зияло наготой. Надо же было чем-то прикрыть этот срам. Чувствуя себя Юлием Цезарем, пошла покорять, осматривать новые владения. Всё покорение, как и силы, закончилось на пороге домика на колёсах. Открыв дверь, я уселась на лесенке, подпёрла ладошкой щёчку и стала просто обозревать окрестности. «Посмотрите налево, там вы увидите зверинец, основной купол и вспомогательные шатры цирка Гатаканати. Посмотрите направо – здесь частично выкошенное поле и пасущиеся лохматые лошадки. Лесок и горная гряда за ним. Солнышко светит, птички поют, демонюки рогатые туды-сюды ходят. Красотища-а…» Прямо торцом к домику Шарота стояла следующая кибитка. И так далее. Домики-вагончики располагались цепочкой друг за другом вместо ограждения. А ничего так, удобно. Хорошо придумали. Мухи жужжали, босые ноги стыли на досках, а мне было скучно. Что-то еле уловимо раздражало, но что именно, я никак понять не могла. «Э-эх… сейчас бы ленту полистать…» Ну вот, конечно! Словно наркоман, подсевший на иглу интернета, подсознание требовало непрерывного потока информации. Чтобы телевизор на заднем плане бухтел, картинки с мемчиками перед глазами мелькали, а в духовке подгорал очередной кулинарный шедевр по рецепту из соцсетей. Вот тебе и «хочу выйти из зоны комфорта». Вышла? Теперь довольна? Магический мир, а магии у меня нет… Хотя, как это нет? Как-то же я тот огненный шар состряпала? Так, стоп. Не отвлекаемся и продолжаем жалеть себя. В общем, скучно, грустно и хотелось не того. Другого, главное – вот не этого всего. Даже мир завоёвывать не могу, потому что: А – Ботинки нагло стырили; Бэ – Инквизиция не дремлет. Если уж у них собачки такие страшные, то как они сами могут выглядеть?.. Ой, всё. Лучше не думать об этом. Я – натура впечатлительная, а дно у меня слабое. Со стороны шатров вывернул Борат и направился прямой наводкой ко мне. Я пригляделась: нос у него вернул былые очертания, даже синяка не осталось. Одно из двух – либо эта Мирьям, и правда, волшебница, либо у сына барона завидная регенерация. – Сул мне сказал, что ты в себя пришла, – вместо приветствия выпалил Борат. – Ничего себе у тебя гнездо на голове! – внезапно расхохотался он и невежливо ткнул пальцем в сторону моей шевелюры. Я ощупала руками голову и отвернулась. Ну да, волосы сбились в монолитный колтун. Но у меня тут вещей отродясь не было, откуда расчёске-то взяться? Чего ржать-то сразу… – Ладно, не обижайся. Хочешь, я тебе расчёску принесу? – пошёл на мировую Борат, и я ему кивнула: хочу. Мотнула головой в сторону его лица, пальцем обвела кругом своё и показала «класс» – подняв большой палец руки вверх. Мол, хорошо выглядишь. – Ты про нос? – кивок. – Ну, так с чего бы ему не зажить? Ты же больше недели в отключке валялась. Отец всё надеялся, что помрёшь. А Зельда требовала, чтобы он денег дал тебе на лекарства. В общем, поссорились сильнее, чем обычно. Зельда к вам с Шаротом жить ушла. В смысле, велела её перенести. С отцом больше не разговаривает. Тэк-с… интересное кино выходит. Значит, тот ящик, покрытый тканью, и правда, автоматон с Зельдой. А я валялась в бреду больше недели… Ё-моё! И как только мозги не поплавились? Хотя, может, и поплавились. Вот почему мне кажется, что мои глючные черти всё-таки уговорили меня смотаться на ту, цитирую: «клёвую вечеринку» в Ад? А вернули тогда почему? Ой, да что я спрашиваю! Ясно же, что всё по тем же причинам, по каким меня все мои мужья обратно возвращали. Первая – это стабильные приступы хозяюшки-перфекциониста. «У вас, мамо, тут шкаПфчик стоит не параллельно, и не перпендикулярно. А посему, я сейчас возьму кувалду и с широким размахом от плеча, снесу всё к едрене-фене до бетона. Красиво строить будем. И не надо пытаться загородить его собой. Пойдите лучше спрячьтесь, пока и вам не пролетело». Вторая – там же была вечеринка, так? А где зажигают, мне там лучше бы не быть. Потому как не всякий может выдержать мою молодецкую девичью удаль, веселье и задор… Что там черти говорили? Задоринки и огонька мне не хватает? Наверняка вернули из-за переизбытка и того, и другого. Ох, я прямо-таки вижу, как сначала переставила им все котлы-сковороды в аду и на всякий случай прибила напоследок гвоздями к лаве, чтобы не вздумали вернуть как было. А затем я набубенилась их местного адского пойла, знатно потрясла телесами и под конец потребовала подать мне vip–комнату и их «главнюка», потому что: «А» – он милый; «Бэ» – у него рога кривые, и я их ща быстро ему поправлю, так как являюсь сертифицированным специалистом по выравниванию и завивке рогов; и «Вэ» – я ему покажу то, что ещё никто не показывал, да-да. Если во всём вышеизложенном я не особо уверена, то в последнем пункте не сомневаюсь ни секунды. «Пошли, милый, я тебе кое-что покажу, чего тебе ещё никто не показывал», – это моя железобетонная фишка по клейке особей мужского пола, когда я нахожусь под градусом. Судя по тому, что «склейка» всегда происходила удачно, работала она отменно. Да и краснеюще-бледнеющий вид мужских особей поутру явственно указывал на то, что они действительно получали обещанное. Но сколько бы я ни билась, чтобы узнать, что же такое я демонстрировала им по пьяной лавочке, они все молчали, как партизаны. Серели, дрожащими голосами просили воды, утыкались невидящими взорами вдаль, и тихо принимались бормотать что-то вроде того, что пить больше ни-ни, только спаси и сохрани их Господи. Так что объект демонстрации для меня самой до сих пор остаётся загадкой… Ну, не хвост же у меня после десятой отрастает?! К нам с Боратом подошёл Шарот. В одной руке он нёс увесистый бумажный пакет. Подойдя вплотную, навис надо мной и нахмурился, громко сопя и раздувая ноздри. Борат тут же испарился. Вот только тут стоял, и уже нет его. Циркач недоделанный. Ой, чую, тот зелёный, в которого я плюнула, совсем не чёрт был, и прилетит мне сейчас ответочка… Я состряпала невинную мордаху и бочком-бочком стала отодвигаться по лесенке в сторону, уступая орку дорогу. Но далеко сбежать не удалось. – Рано ещё гулять, только-только оклемалась, – назидательным тоном строгого родителя выдал орк, подхватил меня свободной рукой и занёс в вагончик. Ух, ты! Ничего себе у него тут наверху высота! И как только голова не кружится? Я с удовольствием восседала на руке Шарота, вцепилась мёртвой хваткой в его ухо и чувствовала себя лилипутом верхом на слоне. Шарот посадил меня обратно на постель, потёр ухо, поставил на столик пакет и достал из него какой-то пузырёк из тёмного стекла с привязанной бумажной биркой. Накапал из этого пузырька в уже знакомую кружку и протянул мне: – Пей. А я что? Моё дело маленькое, я взяла и выпила. В конце–концов, хотел бы отравить, давно бы Илигану отдал на опыты. Не снимая с меня «цезарьской» обмотки простынёй, Шарот поверх замотал ещё в одеяло. Вполне профессионально, кстати. Как младенца в пелёнку завернул – ни рукой не пошевелить, ни ногой. «Как грудничка спеленал, – я недовольно повозилась, пытаясь выпутаться. – Соски-пустышки только нашему Кузеньке не хватает. Он вообще в курсе, что я… Хр-р…» * * * Утро началось… Да что же это такое-то?! День сурка какой-то. Сцена новая, лица те же: кибитка, широченная постель и я, спеленованная в одеяло. Хотя нет, отличия были. Сул отсутствовала, но вместо неё наличествовал Шарот. Орк притулился на одной из сидушек рядом со столиком, подпёр кулаком щёку и спал, тихо посапывая. Э-э…Он что, всё это время, пока я тут валяюсь, вот так ночевал? Щёчкой на кулачок и сидя? Похоже, что да. «Да ты ж моя лапуся! – умилилась я. – Всё, решено. Такого заботливого милаху нужно срочно удочерить в знак благодарности, раз замуж за него мне запретили выходить. В смысле, усыновить. Так, стоп. Он же как бы старше меня? Значит, уотцовить… э-э… убатьковить?.. Кор-р-роче! Этот орк мне подходит, беру его себе, вот». Я завозилась, пытаясь распаковаться из заботливого окукливания в одеяло. Через пять минут борьбы удалось освободить ноги. Ещё через пять я поняла, что если срочно не покину этот кокон, то нет, в бабочку не превращусь. А сделаю нечто похуже. Устрою такой потоп, что Ною с его ковчегом все здесь обзавидуются. Решив, что стоя раскуклиться удастся быстрее, я, кряхтя и охая, гусеницей поползла к краю широченной лежанки. Второпях не подумала, что ногами вперёд ползти было бы правильнее. На краю голова ожидаемо перевесила жопу, и я с размаху чебурахнулась башкой вперёд. Из глаз разве что искры не посыпались. А гул от удара ещё долго гулял эхом внутри черепной коробки. Но как плюс – у меня появилась дополнительная точка опоры. Я упёрлась башкой в пол и максимально задрала вверх свою чакру призыва приключений. Подтопала ногами ближе к этой самой голове, чтобы она оказалась между ногами, и распрямилась. Вау! Как всё здорово кружится! Когда мир более-менее перестал напоминать море в шторм, я увидела, что Шарот уже не спит. Не изменив своей позы, он молча наблюдал за мной. Не скажу, что его взгляд был полон восхищения моей грацией и изяществом. «Сними одеяло, а то поздно будет!» – хотела я сказать ему, но вместо этого с губ сорвалось привычное: – Ы-ы-ы! – и для пущей выразительности попрыгала на месте. Вот. Теперь взгляд орка красноречиво говорил, что он вновь увидел перед собой то, чего боялся больше всего, – умертвие. Да уж, видок у меня ещё тот… Наверняка уже краснеющий лобешник, перекошенное от морально-нравственных страданий лицо, вместо волос гнездо. Что ж, Шарота тяжело судить за то, что он замер с вытаращенными от ужаса глазами. Я чуть опять не плюнула в него с досады. Но вместо этого стартанула к выходу: лучше позорно присесть в чистом поле там, чем напрудить здесь. Я с разбега запрыгнула в гигантские ботинки орка и, не снижая прыти, вмазалась лбом в закрытую входную дверь. Она вздрогнула, получив импульс, и тут же, решив дать мне сдачи, отворилась. Многофункциональность – наше всё! Физика, едрён-батон! Да, после этого в голове снова забили в колокола. Но лбу уже всё равно, одна на нём будет шишка или две, а низы остро нуждались в помощи. С трудом передвигая ноги в шаротовых ботинках, я ломанулась наружу, кубарем скатилась по ступенькам и бросилась за кибитку. Шарот понял суть моих метаний, включился и нагнал меня, когда я уже вовсю пыталась пригнездиться хоть как-нибудь. Он схватил меня за шкирку и вытряхнул из одеяла. Распахнул его, по-джентльменски намереваясь прикрыть им от любопытных глаз. Сам же беззастенчиво пялился. Я придала лицу недовольное выражение и повелительно пальцем показала ему отвернуться. – Я не смотрю, – заверил орк и повернул голову в сторону. Я упрямо нахмурилась, топнула ногой и повторила жест. Может быть, сейчас я и выгляжу, как страшилка, но в душе что ни на есть принцесска, правда-правда. Шарот вздохнул и подчинился. Он развернулся ко мне спиной и снова растянул одеяло. Я тут же задрала простыню вверх и старательно села на более-менее кривой шпагат так, чтобы случайно не попасть в один из ботинок орка. Расслабилась. А красиво-то как вокруг… птички поют, травушка шумит, Ликушка журчит. Долго уже журчит, ага. «Гордо реет буревестник над гнездовьем утром ранним…» Ноги в раскоряке уже судорогой сводит, а поток всё никак не прекращается. Я что, все эти дни, пока в отключке была, на горшок не ходила? Всё может быть. Наконец лишняя жидкость в организме закончилась. Я собралась в кучу, поправила простыню, подошла к Шароту и с тоской заглянула ему в глаза: «Вот как тебе сказать, что мне нужна лопата, чтобы убрать за собой следы вандализма?» Орк сложил одеяло и подхватил меня на руки. Мои ноги выскользнули из его великанской обувки, и ботинки остались сиротливо стоять на земле. Шарот заботливо потрогал мой лоб ладонью. – Жара нет. Но шишка будет, – констатировал он. – Мне нужно будет сейчас отлучиться ненадолго, а ты дома сиди, поняла? Я улыбнулась и кивнула: «дома» – звучит хорошо. Даже просто замечательно! «Сиди дома» лучше, чем «Пш-шла вон, умертвие!». Я растроганно погладила его по щеке. Ничего, клыкастенький, ты не пожалеешь, что приютил меня. Сделаем из твоей холостяцкой берлоги нормальное жилище. Наведу тебе уют, завтраки, обеды и ужины по расписанию. Хорошо заживём, лучше всех! Илиган ещё обзавидуется, что такое сокровище, как я, из рук выпустил. Орк занёс меня в дом и аккуратно усадил на постель. – Тут будь, – назидательно ткнул он пальцем в кровать. Я снова кивнула, преданно глядя ему в глаза и состроив максимально милую невинную мордашку. Держала я её ровно до того момента, пока дверь за орком не закрылась. В тот же миг меня с кровати как ветром сдуло. Тэк-с… с чего бы начать? Взгляд упал на автоматон с Зельдой. Верно, советы гадалки мне вполне пригодятся. А нет, пусть тогда поработает вместо телевизора: побубнит на заднем плане. Я сдёрнула с ящика покрывало. – Ох, ты ж!.. Мать моя дьяволица! Чуть второй раз не померла! Ты чего так пугаешь-то?! – внезапно гаркнула кукла-гадалка, и я в который раз чуть не отбила себе зад от испуга. Встала и погрозила ей кулаком. – Да я не специально, – попыталась оправдаться Зельда. – Ты себя в зеркало-то видела? Я демонстративно развела руки и повертелась из стороны в сторону, будто ищу что-то. Мол, ты где-нибудь здесь зеркало наблюдаешь? Да вообще хоть что-нибудь, приспособленное для нужд молодого растущего организма в виде меня? – Хм… я точно слышала, как заходил Борат и оставил для тебя расчёску, – задумчиво произнесла Зельда, обводя глазами жилище. – Вон, на столике, не она лежит? Я подошла к столику и, правда, обнаружила расчёску под клочком бумаги. На бумажке было коряво написано: «ВЬИЗДАРАВЛИВЛЯЙ». Хех, приятно, конечно, но по кому-то учебник грамматики плачет уже просто кровавыми слезами. Но тут же одёрнула себя: «А сама-то уверена, что пишешь грамотно? Да и вообще, точно писать умеешь?» Одно дело – своё имя в шаре натыкать, так любая мелюзга сможет. А другое – воспроизвести, к примеру, слово «рентгеноэлектрокардиографический». Если уж для моего имени из восьми земных букв нужно более десяти местных закорючек, то про это слово и подумать страшно… Оставив расчёску на столе, я беззастенчиво принялась открывать шкафчики, шкафы и ящики. Мне тут жить, должна же я знать, что и где лежит? Зельда моему стихийному обыску не препятствовала. Даже наоборот, любопытно сверкая стеклянными глазами, науськивала: – А в том ящике что? И вот этот ты вроде бы не открывала… Зеркало нашлось с внутренней стороны дверцы платяного шкафа. Признаюсь, в первое мгновение я испугалась собственного отражения. Но всмотревшись в желтоватую поверхность с местами отвалившейся амальгамой, пришла к выводу, что всё не так уж и плохо. Да, сейчас видок, как у чучела. Но если расчесать, умыть и приодеть, получится вполне ничего. Глазища большие, губки не кривые, свинячьи уши отсутствуют. А остальное, в случае чего, всегда можно поправить косметикой. В шкафу на вешалках висели рубахи Шарота. Я достала одну из них и приложила к себе. А что, верёвочкой в поясе прихватить – и вполне себе платье получится. Длина почти до щиколоток, всё прилично. Неизвестно, правда, как к моей самодеятельности орк отнесётся, но нужно же ребёнку что-то носить? Скрепя сердце вернула рубашку с вышивкой обратно в шкаф: рубашечка эта наверняка парадно-выходная. И выбрала ту, что похуже. Надеюсь, орк из-за этой рухляди не сильно развопится? А мне главное – чистое, и ладно. В ящиках нашлись здоровенные ножницы. Этакий гибрид между портновскими и для стрижки овец. Но выбирать в моём случае особенно не из ничего, а в порядок себя приводить нужно. Стиснув зубы, я принялась за ликвидацию вороньего гнезда на голове. Орудуя расчёской, я вытягивала из колтуна прядь за прядью и обстригала всё, что было ниже груди. Вернее, того места, где эта самая грудь должна была вырасти. В будущем. Космы Рапунцель – вещь красивая, но хлопотная. Это ей в своей башне делать было нечего. Чеши и чеши волосню свою целыми днями. А у меня вон, орк ещё не кормленный. У которого, между прочим, в холодильнике мышь повесилась. И холодильника нет. И ремонт делать надо. И вообще… К концу моих мучений у меня под ногами образовалась приличная куча волос. Зато голове сразу стало легко. Из зеркала на меня теперь смотрела вполне симпатичная девочка. Приодеть – и вполне за принцессу могу сойти. И где та травница рассмотрела здесь цыганку? Кожа белая, рога и прочие атрибуты инкубов отсутствуют. Вот что значит злобная старушенция. Я заплела косу и стала оглядываться в поисках места выброса мусора. – Остригла волосы… где же это видано-о… – всё это время бурчала и причитала Зельда, наблюдая за моим варварским занятием. – Да что ты мечешься? Кинь в печь, волосы нельзя выбрасывать, лучше сжечь. Я последовала совету гадалки, сгребла кучку под ногами, подошла к печке и открыла дверцу. Из горки золы в печи на меня сонными глазами посмотрел огонёк. Я механически забросила волосы внутрь, закрыла дверцу и тут же осознала, что увидела нечто странное. Снова заглянула в печь. Нет, всё верно, не привиделось. Огонь. С глазами. Я на него морг-морг, он на меня луп-луп. И тихохонько так ручками своими огненными то, что я к нему закинула, ближе к себе подвигает. А сам на меня настороженно косится. Я плавно закрыла дверцу печки и аккуратно задвинула засов. «Так, спокойно. Всему есть разумное объяснение. Например, у тебя снова глюки. Ищем поблизости чертей, – я потрогала ладонью лоб. – Нет, жар, к сожалению, отсутствует. Значит, у меня окончательно и бесповоротно поехала крыша», – печально констатировала я. – Что случилось? – заметила мой ступор Зельда. Я ткнула пальцем в сторону печи, изобразила ладонями моргающие глаза, постучала себя кулаком по лбу и покрутила пальцем у виска. Мол, всё, капец, скорую можно не вызывать. У вас тут кое у кого кукуха окончательно с рельс сошла и укатила в неизвестном направлении, уже не догнать. – В печи огонёк с глазами? – уточнила гадалка, и я кивнула. – Так это сага́н, элементаль огня. С этими малышами удобно: можно еду приготовить, воды нагреть. Едят всё, что горит. А пищевые отходы принимают за лакомство. В больших домах или, скажем, ресторанах для этих целей держат саламандр. Но они вырастают большими, с доброе бревно. Да и в содержании привередливые, не выносят тряску. При нашей кочевой жизни такие звери, сама понимаешь, проблема. А эти малыши-саганы – для нас настоящая находка. Ага, ясно. Всё в порядке, моя крыша до сих пор при мне. Просто этот мир богат на магию и тварюшек разных. Никак не привыкну, что не стоит ни чему удивляться. Я опять открыла печь и посмотрела на элементаля. Саган задумчиво жевал мои волосы и, по-видимому, взамен выделял тепло: печь ощутимо нагрелась. При виде меня саган спрятался под ворохом волос и застенчиво выглядывал. «Ой, ну милота! – умилилась. – Полезная, ко всему прочему: за газ платить не нужно, корми, чем ни попадя и всё. Ладно-ладно, не буду мешать, ешь, стесняшка. Жаль, что потискать тебя нельзя». Я закрыла печку и огляделась. Мелкие обрезки волос насыпались на шею, плечи, и кожа ощутимо чесалась. Тэк-с, а где у нас тут тот тазик, в котором Шарот меня намывал, пока я честно пыталась утопиться? И вода в этом доме имеется? Или куда-то на речку нужно идти? Таз нашёлся под кроватью. Вернее, это была большая низкая лохань. И как я в ней самоубиться пыталась? В ней же воды помещается курам по колено. Видимо, всё дело в желании. В дальнем углу домика нашлась и кадка с водой. Приоткрыв крышку, я уже не удивилась, когда на меня из воды посмотрели глазки. Маленький полупрозрачный, голубоватый кругляш тихо хихикнул, сделал круг по бочке, нырнул и спрятался на дне. «Ещё один элементаль, – поняла я. – Только водный. Хорошо. Значит, на речку с коромыслом ходить не нужно». Вода в кадке была холодная, будто только-только из колодца. Бр-р! Не застудить бы себе чего… Я нашла котелок и ковшик. Набрала в посудину воды, водрузила на печь и призадумалась: а как огненным саганом управлять? Заглянула в печь, удостоверяясь, что кнопочка «вкл/выкл» на малявке отсутствует. Элементаль вновь стеснительно спрятался. Зельда же только насмешливо фыркала, наблюдая за моими мучениями, и помогать мне явно не собиралась. Всё-таки здорово я в ней ошиблась: гаденькая она, зараза, совсем не хорошая. Вон как смехом давится над бедной попаданкой. Так бы и дала б ей в глаз, да боюсь руку сломать об эту чёрствую деревяшку. Возле печи лежала стопка поленьев, и я положила одно в печь. «Саганчик, миленький! – мысленно взмолилась я к элементалю. – Не дай от холодной воды и насмешек этой рогатины погибнути! Нагрей котелок, будь добреньким». Элементаль вылез из-под сажи, подтянул к себе полешко, и мне показалось, что утвердительно кивнул. Печка начала быстро нагреваться, а котелок на ней зашумел. «Э-э… ты что, можешь читать мысли?» – на всякий случай уточнила я, и саган в ответ утвердительно моргнул. «Горшочек, вари! – радостно мысленно возопила я, и в помещении тут же стало невыносимо душно. – Так, стоп. Парную я не заказывала. Совсем крутой кипяток мне не нужен, сойдёт и просто горячая. Понял, малыш?» Горшочек поумерил пыл. Я, довольная собой, с вызовом посмотрела на гадалку. Мол, видала, чё могу? Сама справилась, без твоей помощи. И, не в силах удержаться, похвасталась, жестами показывая, что он меня понимает. – П-фе, конечно понимает. Ты же ему свои волосы скормила. А он хоть и маленький, а относится к демонам. Теперь всё, за хозяйку принял, – цыганка подозрительно прищурилась на меня: – Имя, случайно, ему не успела дать? Я без раздумий кивнула: успела. Горшочек – вполне подходящее имя для такого милахи. Так и буду ему всегда говорить: «Горшочек, вари!» – а он и будет. Супер, да? – Вот дурында-а… – покачала головой Зельда. – Кто ж элементалям имена-то даёт? Всё, он теперь привязан к тебе так же, как фамильяры к ведьмам. Ты чем думала-то? А вдруг с тобой случится что? Или придётся спешно табор покидать, бросить и вещи, и вот его? Бежать только в том, что на тебе надето? А малыш без тебя погибнет, не сможет у других хозяев жить… Громко запыхтев, я гневно зыркнула на неё: раньше нельзя было сказать?! До того, как глумиться и хихикать надо мной принялась? Мне вообще-то руководство пользователя этим миром в башку при воскрешении никто не вложил! Я посмотрела на радостно жующего остатки моих волос сагана. Он глядел на меня влюблёнными глазёнками и жмурился от удовольствия. Прости, малыш, не знала, что это так серьёзно. Что ж, придётся становиться ответственным заводчиком и иметь в виду, что всё своё ношу с собой. В том числе и Горшочка. Нехорошо, если из-за меня с милахой что-нибудь случится. Я успокаивающе подмигнула сагану: не бзди, малой, я не мужик, беременным и в трудный момент не брошу. Горшочек блаженно зажмурился, съел последний локон и принялся облизывать огненным язычком полено. Прикрыв дверцу печи, я стала черпать воду из котелка в ведро и лохань, попутно разбавляя холодной. Нашла у Шарота мыло и мочало. И, не особо стесняясь Зельды, взялась за помывку себя любимой. Не, а чего стесняться-то? Она мадамского пола, я тоже. В целом у нас с ней всё одинаково. Только у Зельды внизу шестерёнки, а у меня красиво. Пусть любуется, мне не жалко. С пролетарским рвением намыв верха, низа и всё иже между ними, я вытерлась простынёй и натянула на себя рубаху Шарота. Вновь посмотрелась в зеркало. Нет, не прЫнцесса. Королевишна, ага. Только из очень обедневшего королевства. С тоской взглянув на тот помывочный бардак, что я развела, взялась за его ликвидацию. Вылила грязную воду из лохани на улицу, подкинула Горшочку ещё полешко и снова попросила нагреть воды. Перво-наперво постирала влажную простыню, которой я вытиралась, и повесила сушиться на дверь. Сделала в мозгу зарубку: необходимы какие-нибудь малозаметные сушилки для белья. Верёвки над головой с общажных студенческих времён не переношу: обязательно уткнёшься мордой лица в чьи-нибудь мокрые портки, бр-р… Затем я взялась за помывку полов. И как всякая приличная женщина, в процессе уборки обнаружила и затем протёрла пыль на шкафах, отдраила стол, вымыла окна… В общем, перемывала пол раз пять, а ощущение грязи оставалось. Когда закончила, чувствовала себя взмыленной лошадью с чётким подозрением, что где-то что-то не домыла… Хотя купать заново следовало меня. Представив весь процесс помывки-уборки по новой, мысленно плюнула в сердцах на чистый пол и решила, что я не настолько испачкалась. Да и Горшочек от моего буйства чистоты уже устал: сонно лупал глазёнками и пытался закопаться в золу. – Всё? Закончила обряд гнездования? – ехидно полюбопытствовала гадалка, и я в ответ скептично фыркнула: пф, ещё и не начинала. – Мы что, ремонтироваться будем? – с каким-то щенячьим восторгом спросила Зельда. Такой воодушевлённый настрой демоницы явно был не к добру, и я с видом собаки-подозреваки осторожно кивнула: пусть так, и что? – Аха-ха! Пр-рекрасно! Просто чудес-сно! – довольно потирая ладони, воскликнула Зельда. – Шарот будет очень рад! А знаешь что? Давай не будем ему говорить? Хорошо? Сюрприз сделаем. Тэ-э-эк-с… Пожалуй, это тот самый момент, когда следует отложить строительную кувалду в сторону и пораскинуть мозгами. Хороший жизненный опыт – это одно. И, как правило, он меня ничему не учит. Но у меня как и у любого появившегося на свет в Замкадье, имеется одна врождённая суперспособность. «Проблемочуйка» называется. Так вот, сейчас у меня перед глазами тревожно мигала крупная надпись и в ушах пронзительно выла сирена: «Внимание! Вас разводят! Внимание! Вас разводят!» А если к этому ещё добавить гаденькую, злорадную ухмылочку гадалки, то выходит, что Шарот к подобному самоуправству отнесётся крайне отрицательно. Я попаданка хоть и тупенькая, но не наивная: доверять демонице с топорным чувством юмора – так себе затея. Ей-то, в случае чего, хоть бы хны: она уже по сути мертва, а у меня планы на будущее имеются… Не важно какие, в общем, умирать мне пока никак нельзя. Может быть, орки, как раса, относятся к ремонтам отрицательно, почём мне знать? Скажем, вероисповедание у них такое: сибаритство – есть вещь не кошерная, грубый лежак с торчащими занозами и гвоздями – вот путь истинного самурая. Тьфу-ты, орка то есть. Но Зельда в очередной раз решила посмеяться над моей неосведомлённостью о местных порядках и обычаях. Ничего, дорогуша, хорошо хихикает тот, у кого хахакалку из-заржавых шестерёнок не заклинивает. Попросишь у меня маслёнку в дождливый день, ага. Немного покумекав, я решила повременить с ремонтами. Сначала нужно осмотреться, прижиться, а там, глядишь, и подберусь к Шароту на мягких кошачьих лапах с этим вопросом. Сделаю так, будто эта идея Шароту сама в голову пришла. Женщина я или кто? Тремя мужьями вертела как хотела и с этим клыкастеньким как-нибудь справлюсь. И без кувалды. Мои размышления прервало возвращение орка. Шустро юркнув на постель, я состроила максимально невинную мордашку. Он же меня на постели оставил со словами «тут будь»? Вот она я, как будто всё время здесь и была. А это всё, не знаю кто сделал, само как-то вышло. Шарот зашёл навьюченный двумя узлами и большим пакетом. Хотел было сразу пройти в обуви к столику, но, моментально оценив чистоту пола, кряхтя под поклажей, разулся у входа и прошлёпал дальше босиком. Ой, какой он всё-таки чуткий, понимающий… Приятно. Только когда он сгрузил всё на стол, я оценила наливающийся у него под глазом здоровенный фингал. Эм-м… он что, в драке это всё добывал?.. – На дерево напоролся, – буркнул орк, заметив мой любопытный взгляд. Угу. Бедное дерево. И кое-кто серо-зелёный здесь врать не умеет. Орк принялся распаковывать поклажу. Ко мне на постель полетели новые комплекты одежды и одна пара обуви. Приложив к ноге ботиночки, я с удовольствием отметила, что у моего Шаротика глаз алмаз: чуть-чуть великоваты. Но оно и хорошо: моё тело по идее должно ещё расти. Жадными загребущими ручонками я хватала то комплекты нижнего белья, то красную юбку, то жакетик в тон ей с вышивкой, то хлопковые блузы и ночные сорочки. С удовольствием рассматривала всё, и мне уже не терпелось это примерить. – Одевайся, я пока в зверинец схожу, – буркнул Шарот, что-то взял с собой, старательно пряча от меня, и вышел из домика, предварительно надвинув на ноги ботинки. Дважды просить меня не пришлось. Первым делом я схватила хлопковое нижнее бельё и натянула на себя, чуть не застонав от удовольствия: как же я без тебя скучала! Вволю покайфовав от ощущения защищённости нежных мест, дальше принялась одеваться уже более вдумчиво: маечка-топ вниз, затем рубаха, юбка и жакет. Хм-м… а чего-то явно не хватает… Кажется, должен быть ещё пояс… Натянув на ноги носки и ботиночки, придерживая спадающую юбку рукой, я поспешила к Шароту в зверинец. Красоваться и хвастаться, конечное же. Там я на секунду застряла возле клетки с единорогом. Белоснежный красавец просто очаровал меня своей отливающей жемчугом шкурой. И он явно был в курсе, насколько прекрасен: потряхивал волнистой гривой, изящно гнул шею и величественно бил копытом землю. Очнулась я от окрика Шарота, когда рука сама уже открывала клетку, чтобы погладить это искрящееся на солнце великолепие: – Даже не вздумай сунуться к Дарку! Сожрёт и косточек не останется! Вздрогнув, я очнулась от морока и захлопнула дверцу обратно. Единорог яростно прижал уши и с низким шипением зарычал на орка. Тот подошёл, приоткрыл дверцу и швырнул единорогу миску с чем-то кровавым. Животинка недовольно побурчала, но, увидев, что Шарот прижал меня к себе, подошёл и, злобно зыркая то на орка, то на меня, принялся смачно хрумкать и чавкать этим месивом. Я судорожно сглотнула: так вот кому Илиган уговаривал Шарота скормить меня… Надо же, а такая милая с виду коняшка… – Оделась? – отвлёк меня от страшного зрелища орк. – Какая ты красавица! Вот, кое-чего для полноты образа не хватает… Шарот присел возле меня и ловко застегнул на моей талии широкий кожаный пояс. – Добро пожаловать в семью, – пробормотал он, закончив, и нежно потрепал меня по голове. Ой, это, получается, не просто так, да? Наверное, что-то значит? Как он сказал? «Добро пожаловать в семью»… Мы с ним теперь, выходит, вместе? Засыпать его вопросами я, по понятным причинам, не могла. Но Шарот так посмотрел на меня, что я поняла: да. На все мои вопросы один ответ – да. – У меня для тебя ещё кое-что есть, – смущённо буркнул орк и вытащил из-за пазухи красивую заколку. Длинная деревянная шпилька заканчивалась красивым оформлением камнями в виде цветов и висюльками. Шустро скрутив из волос кулю на затылке, я повернулась к Шароту, позволяя скрепить узел ею. А когда он закончил, отошла и покрутилась перед ним: ну как? – Ты у меня самая красивая, – одобрительно кивнул орк, и у меня чуть слёзы не потекли из глаз от счастья: я теперь не одна, у меня есть Шаротик и Горшочек, и мы – семья. Не нужно больше слоняться по улицам и табору в надежде, что меня подберут и приютят, как дворового котёнка. Не нужно трястись под кустом, что меня схватят Инквизиторы: уж кто-кто, а Шарот сумеет меня защитить. В порыве чувств я подбежала и обняла орка за шею: Шаротик, ты не пожалеешь! В принципе, все эти «взамужи» мне и не нужны, у меня теперь всё есть для счастья. А в «замуж» пусть кто-нибудь другой ходит, я там три раза была, а вот такого славного парня, как этот орк, мне ни разу не попалось. О нём я и буду заботиться. Решено! – Ладно–ладно, задушишь, – тихо прогундосил Шарот, тоже явно растрогавшись. – Может, вечером придём в зверинец посмотреть, как Дарк перевоплощается в свою тёмную форму? Хочешь? Бросив взгляд на единорога, пожирающего сырое мясо, я без колебаний кивнула: конечно, хочу!