Глава 18

Я какое-то время смотрела на барона, а он как будто не замечал, что мы уже подошли, – настолько глубоко погрузился в мысли. Мы переглянулись с Дианой. – Это он? – тихо спросила она. – Да, – кивнула я, и мы направились к нему. – Господин барон, – тихо позвала я его. Он вздрогнул, вынырнув из размышлений, и посмотрел на меня; выражение лица у него не сразу поменялось, но отработанная годами улыбка всё же получилась, хотя глаза и оставались потухшими. И я подумала, что мистер Мердок непросто так направил нас в этот «Сверчок»: какие-то воспоминания, или что-то ещё, связаны с этим местом у барона Дерайна. Но почему он мне ничего не рассказал? – Вы же не против, господин барон? Я пригласила подругу, – сказала я и честно призналась: – Мне неловко было идти одной, я нахожусь сейчас в непростой ситуации и не хочу её осложнять. И по лицу барона увидела, что он оценил мою честность. Барон кивнул на ресторан: – Какой интересный выбор, госпожа Камински. Вы здесь часто бывали? И я снова ответила честно: – Нет, я здесь впервые, я в этом городе вообще ни разу не была в ресторациях и поэтому спросила совета у мистера Мердока. – Так это он вам посоветовал? – спросил барон Дерайн. Я кивнула и улыбнулась: – Может быть, пойдём, а то мы голодные. – Да, – улыбнулся барон, – конечно. Если честно, после такой встречи и вида барона я ожидала увидеть что-то ужасное, но «Сверчок» оказался милым местечком: пять столиков, вкусная, почти домашняя еда, мягкий, слегка приглушённый свет, лёгкая, ненавязчивая музыка – всё это создавало приятную атмосферу, я бы даже сказала, романтическую, и я порадовалась, что пришла не одна, а с Дианой. Барон очень тактично, но настойчиво выспросил, чем Диана занимается и, не уловив фальши, успокоился. – А всё же, господин барон, – спросила я, – зачем вы меня пригласили? – Я испытывал чувство вины, за то, что сбил вас и никаким образом не извинился, – продолжил придерживаться той же версии барон. – Но теперь, когда вы узнали, что я работаю на мистера Мердока, а он адвокат супруги господина Гольштинера, чьи интересы вы представляете, вы же понимаете, что это выглядит странно, – сказала я. – Госпожа Камински, – снова улыбнулся барон Дерайн, – вы очень похожи на своего отца. Он тоже задавал вопросы так, что на них нельзя было не ответить. – Так ответьте мне, – сказала я – Вы мне понравились как женщина, – заявил барон Дерайн. А я представила на себе, как я выглядела, когда перебегала дорогу, и потом, когда сидела на этой дороге и заявляла ему, что он должен меня подвезти. И мне захотелось спросить, в какой из этих моментов он это понял, но при Диане мне было неловко продолжать этот разговор, и я, взглянув на часы, вдруг поняла, что, в принципе, ужин можно заканчивать: скорее всего, мистер Мердок уже встретился с господином Гольштинером. Но спросила я совсем другое: – Что у вас связано с этим местом? Барон явно не ожидал, что я задам именно этот вопрос, и, видимо, поэтому ответил: – Здесь я получил свой первый урок. Я не стала спрашивать, но он рассказал сам: – Я был молод, горяч, и встретил женщину, с которой у меня сразу возникла симпатия, и я предложил ей выйти за меня замуж. – Она вам отказала? – Нет, – мотнул головой барон, – она согласилась, и мы отпраздновали нашу свадьбу здесь, в «Сверчке». – Вы женаты? – спросила я – Я был женат, – ответил барон. – Она ушла от меня, и именно здесь она вернула мне кольцо и сказала, что уходит, что полюбила другого, что он именно тот, кто ей нужен. И что-то щёлкнуло у меня в голове. – Она стала мадам Гольштинер? Барон кивнул. – Я уже говорил вам, что вы очень похожи на своего отца. – Да, барон, уже говорили. – Жаль, – сказал он, – значит, вряд ли вы поверите в мои чувства. – Я теперь вообще в чувства не верю, – улыбнулась я. – И дело не в вас. Я привстала, оглянулась на наблюдавшую с интересом за разговором Диану и сообщила: – Нам пора, спасибо за прекрасный вечер, господин барон. – Я подвезу вас, – предложил барон, когда мы вышли из ресторации, но мне надо было проводить Диану до портальной станции, поэтому я отказалась. А дом меня встретил тишиной, но, услышав, что я вернулась, старшая дочь пришла ко мне в спальню и сообщила, что бабушка звонила отцу и доложила ему, что я надела красивое платье и куда-то пошла. – Спасибо, дочь, – сказала я, – надеюсь, что бабуля успокоила свою душу. – Мам, – спросила дочь, – ведь ничего не меняется? Я в выходные еду в столицу? – Конечно, – сказала я, надеясь, что завтра мистер Мердок выплатит мне причитающуюся сумму. А утром в офисе меня ждал улыбающийся во всё лицо мистер Мердок. – Благодарю вас, Матильда, вы справились. Господин Гольштинер не смог дозвониться до своего адвоката и был вынужден принять от меня все данные, которые мы собрали. – О, и что теперь? – спросила я. – Ну, мы с вами получим причитающийся нам гонорар, а дальше мадам Гольштинер, я полагаю, будет решать. И я получила не только причитающиеся мне сто форинтов, но ещё тысячу, как мою долю гонорара. Мне хотелось танцевать. И я уже начала мечтать, что, может быть, отложить и через месяц на недельку съездить с детьми на море. Но мистер Мердок приземлил меня: – Вы не забыли, Матильда, что с понедельника вы начинаете учиться? И я поняла, что в ближайший год моря мне точно не видать. Зато дочь я отправила порталом в столицу и даже дала ей с собой денег на расходы. И уже с полной уверенностью пообещала младшим детям и свекрови отправить их на каникулы в столицу, к папе. А что? Мне теперь денег хватит на билеты для всех. – Откуда у тебя деньги? – проскрипела свекровь. – Надеюсь, что ничего неприличного. Я закатила глаза: «Вот же противная старуха». Но ссориться с ней мне было невыгодно: я скоро начинала учиться, а за детьми нужен был присмотр. И пусть она вредная и противная, но всё же родная им бабушка. А в воскресных газетах я прочла, что господин Гольштинер принял решение ввести мадам Гольштинер в совет директоров своей алмазной компании, передав ей контрольный пакет акций. И газетчики восхищались доверием и любовью, царившей в семье Гольштинер. И я подумала, что у барона Дерайна не было шансов выиграть это дело. А ещё у меня возникло подозрение, что мадам Гольштинер не просто так выделила Вай Ваню денег на учёбу. Но это уже было неважно. Дочь вернулась из столицы довольная и сообщила, что всё воскресенье папа провёл с ней вдвоём, гуляя по городу, по музеям, и даже пообедали они в одной из столичных рестораций, потому как у Софии болела голова и она с ними не поехала, осталась дома. – Мама, а папа умеет готовить, – сообщила мне дочь, – и сам стирает. А я подумала, что таланты раскрываются у супруга, которые были запрятаны, где-то в глубине, и мне в какой-то момент стало обидно, что для меня он никогда не готовил и уж тем более не стирал. Но обидно было только вечером, перед сном, потому что утром в офисе меня ожидало новое дело, которое заставило меня забыть и о том, что супруг теперь стирает, и о том, что документы на развод я так до сих пор и не получила.