Глава 19

Придя в офис, я обнаружила там посыльного с букетом для госпожи Камински, в букет была вложена карточка, на которой красивым твёрдым почерком было написано: «Восхищён!» «Ну надо же, – подумала я, – даже не обиделся за вчерашнее». Честно признаться, я немного переживала, мне казалось, что мы поступили не очень честно, отрезав господина барона от связи с его клиентом. Но, получив его записку, я поняла, что, будь у него такая возможность, он, скорее всего, сделал бы то же самое. А может быть, просто не захотел мстить когда-то любимой женщине, и наша комбинация дала ему эту возможность. Офис уже был открыт, и в кабинете мистера Мердока сидела пожилая женщина. И, похоже, к тому моменту, как я подошла, они уже заканчивали говорить. Женщина была одета просто, ну вот примерно как я, а значит, больших доходов у неё не было, и мне стало любопытно: она клиент или просто знакомая. Женщина попрощалась, а мистер Мердок сказал: – Матильда, проводи госпожу Моне и возвращайся, захвати с собой последний «Вестник». Я ещё не прочитала «Вестник», потому как я, если честно, отменила подписку и теперь пользовалась тем изданием, что поступало в офис. А что, у меня дети, надо экономить, а подписка на «Юридический вестник» была не дешёвой. Проводила госпожу Моне, обратив внимание, что глаза у неё были опухшие, значит, недавно она плакала, возможно, не здесь, но ночью точно. Из чего я сделала вывод, что всё же что-то произошло и это скорее наш новый клиент, чем просто знакомая мистера Мердока. Так и вышло. Госпожа Моне оказалась бабушкой некоей Илианны Моне, девицы двадцати трёх лет, которая недавно окончила высшую школу секретарей и поступила на работу в концерн, принадлежащий известной драконьей семье Рюгенхард. Во владении семьи было несколько крупных заводов, которые выпускали драконий металл в разных видах и были просто неприлично богаты. Драконий металл отличался от обычного тем, что при его изготовлении использовался драконий огонь; то есть печи, которые круглосуточно горели на заводах семьи Рюгенхард, когда-то были разожжены при помощи пламени дракона. И их нельзя было просто так погасить, и разжечь мог только тот, в чьих венах текла кровь Рюгенхардов. Сейчас заводами владело третье поколение, и у руля компании стояли два брата, Рихард и Герман, единственные наследники. Так вот, девице Илианне Моне повезло, её взяли на стажировку в главный офис концерна, и так сложилось, что почти все секретари ушли в отпуск, и ей досталась самая почётная обязанность – работать у одного из братьев, Рихарда Рюгенхарда. Всего-то надо было продержаться две недели, и вроде бы всё шло хорошо, но вчера утром тело Рихарда Рюгенхарда было обнаружено у него в офисе. Полицию вызвала Илианна, которую и задержали, объявив главной подозреваемой. О чём и было написано в сегодняшнем выпуске «Юридического вестника». – Дело сложное, – сказал мистер Мердок, – думаю, Матильда, что нам с вами вдвоём не справиться: слишком много надо информации проверить, да вы ещё сегодня начинаете учиться. Я вздохнула: «Да, чуть не забыла, у меня же сегодня первые занятия в вечерней школе!» Но мистер Мердок сказал: – Я сегодня там тоже буду, сделаю тест, и мы с вами соберём команду из тех, кто пройдёт этот тест блестяще. Я напряглась, подумав: а вдруг я этот тест не пройду? И мистер Мердок, заметив, видимо, изменившееся выражение моего лица, сказал: – Вы уже прошли – с делом мадам Гольштинер. Мне сразу полегчало, потому что я помнила, что практика в школе будет засчитываться как обучение, и мне это будет сильно на руку. Всё же я считала, что теоретических знаний по юриспруденции этого мира у меня много. А сразу после этого разговора мы с мистером Мердоком снова перешли порталом в столицу. И я спросила, не будет ли это сильно большими расходами: всё же госпожа Моне не выглядела богатым человеком. – Я уверен, Матильда, что её внучка невиновна, и поэтому расходы нам оплатит сторона обвинения, а они весьма богаты. Я, конечно, не сомневалась в адвокатской интуиции мистера Мердока, но решила, что пока не буду сильно растрачивать премию и использовать золотую карточку красоты, подаренную мне мадам Гольштинер: мало ли что. В столице мы первым делом пошли в юридическое управление, чтобы получить пропуск в тюрьму, куда временно поместили задержанную Илианну Моне. И надо же было такому случиться, чтобы пропуска заказывались в том же департаменте, где служил мой муж. Или же это мистер Мердок шёл сразу к тем, кто ему всё без проволочек выдавал? Мы прошли по коридорам и вошли в приёмную, на которой была табличка: «Начальник управления Форгейт Г.». Там сидел секретарь, видимо, один из студентов на практике. Но мистера Мердока он знал. – Мистер Мердок! – воскликнул он. – Какая честь. Вы меня, наверное, не помните, вы у нас лекцию читали о криминальных уликах. – Я рад, молодой человек, что вы запомнили, – улыбнулся мистер Мердок. – В следующий раз обязательно расскажете, что вам наиболее запомнилось, но сейчас, к сожалению, я спешу, а мне нужен пропуск к подозреваемому. – Конечно, мистер Мердок, я сейчас о вас доложу мистеру Форгейту, – с готовностью сказал парень и скрылся за дверью кабинета. Вскоре дверь распахнулась, и вышел высокий, сухопарый, седой дракон в форме, чем-то он мне Ланового* напомнил: такой же приятный прищур и ощущение улыбки. (*Василий Семёнович Лановой – советский и российский актёр театра и кино.) Хватким взглядом он сразу увидел, что мистер Мердок не один, но с объятиями накинулся на мистера Мердока. После такого бурного приветствия мы прошли в огромный кабинет, и нас усадили за стол. – Значит, выбрался из своего захолустья, Алистер, – улыбнулся он, став ещё больше похожим на киноактёра, – и не один. – Знакомься, Гиллард, это моя помощница, Матильда Камински, – представил меня мистер Мердок. – Камински? – как и мистер Банни недавно, удивился мистер Форгейт. – Дочь Ленарда Камински? Похвально! Я пожала плечами. Что значит – похвально? Ведь он меня совсем не знал, а имя ещё не значит, что я смогу стать таким же хорошим адвокатом. Но мистер Форгейт сразу и объяснил: – Если Алистер вас взял, несмотря на вашу фамилию, значит, у вас есть потенциал. – И, хитро улыбнувшись, добавил: – В его случае известная фамилия была бы вам только в минус. Мистер Мердок проворчал: – Хватит, Гиллард, испортишь мне помощницу. И вообще, я спешу, выпиши мне пропуск сразу на пару недель, к подозреваемой. – Только не говори, Алистер, что ты взялся за дело Рюгенхардов, – встревоженно произнёс мистер Форгейт. – Хорошо, не скажу, – улыбнулся мистер Мердок. – Нет! – вздохнул мистер Форгейт. – Так нечестно. – Неужели ты сам выступаешь со стороны обвинения? – спросил мистер Мердок, тем самым объяснив мне странную реакцию мистера Форгейта. – Нет, не сам, но мои подчинённые. – Мистер Форгейт слегка поджал губы и спросил: – Можно я хотя бы вас познакомлю? Так им будет не слишком обидно проиграть. – Конечно. – мистер Мердок пожал плечами. Мистер Форгейт вышел за дверь и что-то сказал секретарю. Вскоре нам принесли ароматный чай на подносе, на котором ещё стояла вазочка с конфетами, и мистер Форгейт, улыбнувшись, сказал: – Угощайтесь, госпожа Камински, это мои любимые, может, и вам понравятся. И я, улыбнувшись на такой явный флирт со стороны большого юридического начальства, взяла конфету, развернула её из хрустящего серебристого фантика. Она потрясающе пахла шоколадом, и я почти откусила кусочек, как дверь открылась, и в неё вошли двое в форме служащих юридического управления. И мне захотелось выругаться. Это был рок!