Глава 20

Мой неверный супруг со своей прекрасной Софией вошли в огромный кабинет Гилларда Форгейта. Я всё же положила конфетку на язык: так мне было легче удержать лицо. Вот только жаль, что вкус великолепного шоколада был слегка подпорчен горечью момента. Но зато компенсацией за испорченную конфетку мне стали вытянувшиеся лица моих… вот я даже не знаю, как их назвать, наверное, знакомых. Весьма странно называть знакомым своего супруга, от которого родила троих детей, но что же тут поделаешь, жизнь – она такая. И супруг может стать знакомым, а иногда и незнакомым; вот этой его стороны я не знала. Почему-то вспомнила, что дочь рассказывала, что он сам стирает. Глупость какая! Посмотрела на его руки: может, и неправда, конечно, но мне показалось, что они у него красные. Хотя у них наверняка есть стиральный аппарат, даже у меня он был. Как иначе с ворохом белья, когда семья большая? Из этих бытовых мыслей меня вырвал голос мистера Форгейта. – Итак, господа, вы наверняка знаете мистера Мердока, и он любезно согласился, чтобы я вас представил ему. Мой супруг и его любовница молча стояли и смотрели на нас с мистером Мердоком. А мистер Форгейт между тем продолжил: – Это наши ведущие сотрудники, Фредерик Говард и София Карера, и им поручено вести дело семьи Рюгенхард. Он обернулся к застывшим в молчании сотрудникам и, улыбнувшись, сказал: – А вот и ваши оппоненты, дорогие мои. Мистер Мердок и его прекрасная помощница, госпожа Камински, будут вести это дело со стороны подзащитной. Мой супруг вздрогнул – два раза. Первый раз – когда мистер Форгейт назвал меня прекрасной, а второй раз – когда услышал имя моего отца. Конфета у меня во рту почти растаяла, и теперь я думала, что сказать, если вдруг муж что‑нибудь выскажет. Но на удивление ничего не прозвучало, кроме официальных приветствий. После чего мистер Мердок заторопился, и мы, получив пропуска на посещение тюремного здания, вышли из кабинета, оставив там мистера Форгейта и его сотрудников. По пути к тюрьме мистер Мердок спросил меня, не будет ли проблемой, что в деле со стороны обвинения участвует мой супруг. – Нет, – поспешила сказать я, – вообще не проблема. Но я не стала уточнять, что не только мой супруг в деле, но ещё и его любовница. И подумала, что очень удачно начинаются каникулы у детей, и надо бы срочно отправить их вместе со свекровью к папе в гости. Я бы ещё и рыбок отдала, но пока у меня нет лишних средств платить за их транспортировку, поэтому продолжала их кормить; почему-то мне казалось, что они мне ещё пригодятся. *** Девушка, Илианна Моне, которую обвиняли в убийстве Рихарда Рюгенхарда, мне понравилась. Несмотря на обстоятельства, она сохраняла спокойствие и в целом вела себя очень достойно. Хотя по бледному лицу и изящным подрагивающим пальцам было понятно, что это спокойствие даётся ей непросто. Нас с мистером Мердоком очень быстро пропустили: похоже, выданный нам пропуск имел особую «пропускную способность». И даже выделили нам для допроса обвиняемой отдельное помещение. Мистер Мердок сначала задавал довольно стандартные вопросы, и мне показалось, что это техника, которая используется при проведении интервью через детектор лжи. Вопросы о возрасте, семье, учёбе, привычках, далее – неожиданный вопрос о близких отношениях с Рихардом Рюгенхардом, потом – извинение и снова простые вопросы. Девушка рассказала, что с отличием окончила школу секретарей и, получив эту работу, была на седьмом небе от счастья. Это была большая удача, потому что платили в два раза больше, чем в любом другом месте, да и людей в отделе секретарей было больше, а это значит, что всегда можно было рассчитывать на взаимопомощь, что немаловажно для начинающего карьеру специалиста. Начальница отдела секретарей, госпожа Мюррей, приняла девушку хорошо, с ней вообще было очень удобно работать: к своим сотрудницам она относилась по-матерински, просто так никого не обижала, всегда помогала. Я подумала, что дама, о которой идёт речь, какая-то святая просто. Мистер Мердок зачем-то спросил, были ли у госпожи Мюррей дети. Илианна пожала плечами, сказав, что не успела ничего узнать о личной жизни начальницы. Мистер Мердок внимательно выслушал рассказ Илианны о том, что за пару дней до убийства из восьми работающих сотрудниц секретариата пятеро ушли в отпуск, включая и госпожу Мюррей. Мы не удивились, потому что такое бывало, особенно на так называемые дни-мостики (это дни, которые были между праздниками). А как раз были выходные, и на этой неделе планировались ещё два выходных дня: один – в честь Дня королевы, который праздновался каждый последний день первого месяца осени, и один – от руководства концерна, который всегда прибавляли к этому дню. И поскольку ещё начинались школьные каникулы, все, у кого были дети, старались брать отпуска на эти дни. Да ещё в эти дни и начальство часто не приходило в офисы, предпочитая проводить время на приёмах или с семьёй. А новых сотрудников, конечно, никто в отпуск не отпускал, и они оставались на службе. Что и произошло с нашей подзащитной. А госпожа Мюррей выделила старательную девушку и предложила ей попробовать себя на самом почётном месте – в приёмной господина Рюгенхарда. Она сказала: «Если у тебя получится это, то сразу после праздников мы завершим испытательный срок, и ты выйдешь на полную ставку». Илианна взглянула на нас с мистером Мердоком и грустно улыбнулась: – Конечно, я сразу согласилась. Я кивнула. Я бы, наверное, тоже согласилась, вот только опыт мне подсказывал, что как-то странно оставлять на самом ответственном посту человека, который совсем новичок. Это у меня не вязалось. Но, похоже, у госпожи Мюррей были какие-то свои мысли на этот счёт. В тот роковой день Илианна пришла пораньше, потому как переживала, что из-за отсутствия опыта что-то да забудет. И вдруг заметила, что дверь в кабинет господина Рюгенхарда приоткрыта. По протоколу двери в кабинеты начальства запирались, а уборку в них могли производить только те сотрудники, которые имели допуск и у которых были ключи. Илианна подумала, что это уборщик припозднился, и заглянула, чтобы удостоверится. И перед ней открылась ужасная картина: господин Рюгенхард сидел на диване, на столике стояло два бокала, но самое ужасное – брюки господина Рюгенхарда были приспущены вместе с бельём. И Илианна сначала даже не поняла, что господин Рюгенхард мёртв. Она выскочила из кабинета и постаралась восстановить дыхание, и вдруг дверь приёмной распахнулась, и вошла госпожа Мюррей, которая, увидев девушку в таком состоянии, прошла в кабинет и там упала в обморок. Пришлось Илианне вызывать полицию, и тогда оказалось, что она была первой, кто увидел господина Рюгенхарда, да ещё и госпожа Мюррей застала её в подавленном состоянии, о чём рассказала полицейским. Илианне предъявили обвинение и сразу из офиса увезли сюда, хорошо ещё, дали ей возможность связаться с бабушкой. Когда мы с мистером Мердоком вышли из тюрьмы и сели выпить кофе с булочкой, то первое, что он спросил, было: – Что вам показалось странным? А я в этот момент смотрела на то, как в здание тюрьмы, о чём-то весело переговариваясь, входят мой супруг со своей «боевой подругой», и ответила не задумываясь: – Всё.