Глава 8

А когда я пришла домой, то дома меня ждал очередной сюрприз. За столом на кухне, которая использовалась ещё и как гостиная, сидела свекровь, а рядом с ней – молодая, красивая и подтянутая женщина в деловом костюме. Она действительно была брюнеткой, весьма яркой, и при свете дня, даже на кухне, в её присутствии показавшейся мне убогой, она смотрелась так же великолепно, как и в вечернем платье на красной дорожке возле дворца Правосудия. Кажется, Фред сказал, что её зовут София. Хорошо, что вид у меня был довольно-таки счастливый, может быть, не столь презентабельный, но я постаралась надеть одно из лучших платьев. К сожалению, оно не соответствовало столичной моде, потому что мне некогда было её отслеживать. Я же была «курицей-наседкой». Но, воодушевлённая тем, что у меня теперь есть работа, я шла и улыбалась. Так, с этой улыбкой, я и зашла в дом, и увидела картину, как свекровь с милой улыбкой, которую я за все эти годы ни разу от неё не видела, сидит и беседует с любовницей моего мужа. Я подумала: «Как хорошо, что мистер Мердок взял меня на работу». Свекровь повернула голову, посмотрела на меня и не поздоровалась. – Тильда, у нас гости, – сказала она. – Сделай нам чаю. Первое, что мне захотелось сделать, – это вылить остатки вчерашнего чая прямо на её прекрасную высокую причёску. Я ей что, служанка? – Спасибо, – сказала я. – Я не хочу чая, я выпила кофе в городе. Я остановилась возле стола, глядя, как у свекрови отпадает челюсть. Так и хотелось ей сказать: «Подберите, а то потеряете». И взглянула на Софию, которая с милой улыбкой смотрела на меня. – Добрый вечер, – сказала я. – Вы ко мне? Судя по взгляду, который София бросила сначала на мою свекровь, потом на меня, она сразу всё поняла. И я подумала, что она не только красивая, но ещё и умная. Убойное сочетание для женщины, с такой бороться будет сложно. Но нет ничего невозможного, и я ещё не решила, буду ли я бороться или просто стану другой Матильдой. – Миссис Говард? – спросила она меня. – Да, я слушаю вас. Единственное, что мне не нравилось в этой ситуации, – что я стою, а она сидит. Но сесть за стол означало, что я готова к разговору. А я к нему совершенно не была готова. Пока стояла, я смотрела на неё, осматривала придирчиво её волосы и лицо. При ближайшем рассмотрении оказалось, что не такая уж она и естественная. Мне показалось, что волосы у неё слишком чёрные для того, чтобы быть натуральными, а значит, они крашеные, с удовлетворением подумала я. Тогда как мои золотисто-блондинистые были натуральными. Да и яркость её лица, похоже, подчёркивалась перманентным макияжем. Я слышала, что в столице сейчас практикуют такой: наносят, используя магические приспособления, и он держится до нескольких лет. Так что успокоила я себя: смой с неё краску и перманентный макияж – и неизвестно, какой она окажется. Ну фигура-то, конечно, у неё была красивая. Сразу видно, что, во-первых, она не рожала, а во-вторых, много времени уделяет себе любимой. Конечно, в этом она молодец. София выдержала мои разглядывания и, не дождавшись, что я ей отвечу, спросила: – Мы можем поговорить? Говорить с ней я не хотела, но отказаться означало отказаться от информации. А информация – это сила. А мне нужно было много силы. – Да, можем. – Я села за стол и посмотрела на свекровь. – Вы можете идти. Здесь мы справимся без вас. Свекровь только вернула челюсть на место, как она у неё снова отвалилась. Она обиженно поднялась и резко, с шумом отодвинула стул. И, мило улыбнувшись Софии, сказала: – Оставляю вас, милая София. Будьте осторожны, эта женщина иногда бывает очень агрессивной. София улыбнулась ей в ответ и так же мило сказала: – Спасибо, что предупредили, мадам Говард. Потом, когда свекровь ушла, она положила руки на стол, наклонилась ко мне, явно используя приёмы, вызывающие доверие, и сказала: – Как вы с ней живёте? Это же полный кошмар. «Умно, – подумала я. – Бьёт сразу в точку, чтобы вызвать доверие. Мол, я на твоей стороне. Ведь это же неважно, что я сплю с твоим мужем и увела его из семьи, но я понимаю, как тебе тяжело с твоей гадкой свекровью». Поэтому я эту подачу не приняла и даже не улыбнулась. Я сказала: – Ничего, я привыкла. И София поняла, что я не собираюсь принимать её в подружки. Не дождавшись от меня более никакой реакции, София сказала: – Тильда. – Меня зовут Матильда, – поправила я её. – Зря вы так, Матильда, – тут же исправилась София. – Я не хотела становиться вашим врагом, поймите. У нас с Фредом… ой, простите, с Фредериком, всё получилось… – Прошу вас, – перебила я её, – избавьте меня от подробностей. По какому делу вы пришли? – Понимаете… – София опустила глаза. – У меня не очень большая квартира в столице, а Фред… ох, простите, Фредерик, он только-только получил новый ранг и пока не может в столице купить новое жильё. Там очень высокие цены, и он пока не может приобрести большую квартиру; и по большому счёту я, конечно, не против, что Фред… простите, Фредерик хочет забрать детей. Но поймите, мы все не уместимся, у меня всего одна спальня. И тут до меня дошло, зачем она пришла. Наверняка Фредерик, не посоветовавшись с ней, заявил, что он хочет забрать детей, и уже получил подтверждение от старшей дочери. А потом он сказал об этом этой своей Софии, и она пришла в ужас, что в её уютной маленькой квартирке будет жить, помимо Фредерика, ещё и моя взрослая дочь. Мне захотелось рассмеяться, но я сдержалась и решила поиграть на её нервах: они же на моих играют. – Но Фредерик уже сказал, – ответила я ей, – что он хочет забрать детей, и даже объявил это детям. Лицо её дрогнуло, с него едва не слетела дружелюбная маска. – Но я много слышала о вас от Фредерика, – сказала она. – Что вы любящая и заботливая мать. Вы представляете себе, что такое столица? Там много людей, школы переполнены, дорогую школу мы не сможем себе позволить, а у вас здесь дом. Наверняка у каждого ребёнка есть отдельная комната. Подумайте, как они будут жить там, у нас. – Ну наверняка же Фредерик всё продумал, – сказала я, продолжая передёргивать то небольшое количество козырей, которые у меня ещё остались. И тут я получила тот вопрос, который хотела. – Что вы хотите? – спросила меня София. Я хотела ей сказать: «Я хочу своего мужа обратно», но я уже не была в этом уверена, поэтому сказала, что хочу гарантии, что этот дом навсегда останется моим. – И в этом случае я готова оставить детей здесь, – сказала я и улыбнулась, надеясь, что улыбка не напоминает оскал. И добавила: – Да, и содержание на оплату дома – тоже. – Сколько это стоит? – спросила она. – Ну, оплата дома в месяц стоит порядка ста форинтов, а сам дом должен быть передан мне официально, по договору. – И тогда вы обещаете, что не будете отправлять детей в столицу? – спросила она. – Обещаю, – ответила я и заметила, как она выдохнула. Похоже, это был главный вопрос, который её волновал. Но о чём она думала, когда соблазняла мужика с тремя детьми? Но я не стала её об этом спрашивать. И тогда она предприняла ещё одну попытку стать моей подружкой: – А расскажите мне побольше про Фредерика. Что он любит? Я ей и рассказала, и с каждой моей новой фразой глаза у неё становились всё круглее и круглее. Но тут была сплошная правда, ни слова неправды. И вот мне любопытно, когда она столкнётся с этим бытом, а Фредерик поймёт, что она этого не в состоянии обеспечить, как долго продержится их семья? Она встала и почему-то с обидой посмотрела на меня и сказала: – Я хотела по-хорошему, а вы меня обманываете. Такого не может быть, Фредерик не может быть таким. Я пожала плечами: – Дело ваше, верить мне или не верить. Вы спросили – я рассказала. – Но теперь я понимаю, почему он от вас ушёл, – решила она меня уколоть, раз уж не получилось стать подружкой. А вот это было весьма глупо. Тем более что свекровь уже описала меня как агрессивную женщину, а эта с**а крашеная ещё позволяет себе оскорблять меня в моём доме. И меня понесло. Я встала, упёрла руки в бока – фигура у меня была помассивней, чем у неё, – и, наступая на неё и оттесняя к двери, я сквозь зубы сказала: – Пошла вон, и пока я не получу документы на дом, знай: я буду действовать только в своих интересах. Она застыла. А я сделала ещё шаг к ней, практически упёршись в неё грудью. – Вы что себе позволяете? – сказала она. Но у меня кончилось терпение. – Ещё слово – и я попорчу тебе личико, – прошипела я, и у меня даже рука непроизвольно дёрнулась, чтобы схватить её за волосы. Она резко попятилась к двери, споткнулась, выпрямилась и выскочила за дверь. Я обратила внимание, что на вешалке висел берет, такого берета ни у кого не было у нас в доме. И я схватила этот берет и кинула ей его вслед с криком: – И больше сюда не появляйся без документов на дом! Захлопнула дверь, и хоть немного, но мне полегчало. А ещё меня посетила приятная мысль, что завтра мне нужно идти на работу. Я обернулась: на лестнице стояла свекровь. – Ты что творишь, Тильда? – спросила она. – А вас, мадам, никто вообще не спрашивает, и, если всё получится так, как я хочу, готовьте чемоданы: поедете к своей новой невестке. Лицо свекрови покраснело. – Ты с ума сошла! – Нет, я не сошла. Я наконец-то пришла в ум. А когда основные эмоции схлынули, я подумала, что надо бы быть со свекровью поосторожнее, а то с неё станется позвонить в какую-нибудь службу, а мне потом устроят проверки; и если, не дай бог, найдут какое-нибудь отклонение, то я вообще могу лишиться всего.