Глава 2

— Ну чего ты так переживаешь? — с сочувствием поглядела на меня Машка из третьей группы.

Мы с ней уже целых десять минут стояли в главном коридоре Университета, и я живописала, как второй раз не смогла сдать квантовую физику. Заодно я красочно проклинала тот день, когда решила сесть… тьфу, поступить на физфак. В те времена мне казалось, что я могу горы перевернуть, и мой острый ум легко освоит любые законы физики и другие точные науки.

Да, до четвертого курса я доучилась. Но скольких нервов мне это стоило! Скольких интеллектуальных усилий! Ах, не для того меня мама нежную растила! А еще она говорила, что в физике женщине не место… Хотя как раз, чтобы доказать, что я не хуже брата, я и пошла сюда.

Доказала. Ну, почти доказала…

И, наверно, доказала бы полностью, если бы не один очень вредный преподаватель.

Звали его Борис Семенович. А прозвище — Эйнштейн. Лет ему было около ста. Он носил противную бороду, торчавшую клочками, и с первой лекции буравил нас подозревающим взглядом. Словно уже сейчас вычислял того, кто будет списывать на экзамене.

Списывать я умела мастерски! Вот вы знаете, где можно спрятать шпору? Правильно — в туфельке. А потом ловко наклониться и вытащить, как будто изящно поправляешь свою обувь…

А можно проще. Распустить волосы, так, чтобы было не видно ухо. Вставить беспроводной наушник, и незаметно включить на телефоне аудио с ответом на экзаменационный вопрос. Что, конечно, больше соответствует новому слову техники…

Я умела это все и многое другое. Порой обходилась и без подобных ухищрений, потому что многое понимала и знала не хуже Васьки из седьмой группы, слывшего гением (у Васьки прозвище, кстати, было Ньютон).

Но на экзамене у Эйнштейна мне не помогло ничто. Ходили слухи, что он не любит немногочисленных девушек-физиков. А может, мне просто не повезло… А, может, это проклятый гороскоп и убывающая луна… Но Борис, искоса глядя на меня, завалил меня и на первом экзамене, и на пересдаче…

— Чего переживаю? Так если еще раз не сдам — вылечу с четвертого — ты понимаешь — четвертого! — курса! — ответила я Машке.

Машке повезло больше. Ее Эйнштейн погонял в хвост и в гриву, но три поставил, добавив при этом: «Дурочка, но ладно уж… учись дальше… Все одно потом секретаршей будешь работать!».

— Брось! Не вылетишь! В крайнем случае — напишешь апелляцию… Сейчас с этим легко, — сообщила Машка. — А вообще, знаешь, что? Анька, я придумала! Выход есть! В прошлом году Кирюха и Сеня тоже никак ему не могли сдать. А потом… сходили к нему в лабораторию. Как будто бы поинтересоваться его экспериментами. Проявить искренний такой интерес к большой науке, знаешь ли… Уважить старичка. И что ты думаешь? Он предложил им поучаствовать в каких-то квантовых экспериментах… Уж не знаю для чего ему люди на этих экспериментах, но Кирюха и Сенька были страшно довольны! Ведь за участие получили по пятерке!

— Коррупционер старый! — криво улыбнулась я. — Ишь какой! За участие в экспериментах он пятерки ставит! Это его гнать поганой метлой нужно… На пенсию гнать.

— Тихо-тихо ты! Там вон декан идет! — засмеялась Машка, оглядываясь. И оттащила меня в сторону. — Пойди к нему вечером в лабу. Мол, такие у вас были интересные лекции… Вот очень интересно, чем вы занимаетесь… И, говорят, вас на Нобель номинировать хотели… Наведи мосты.

— Машка, ты гений! — я чмокнула подругу в щечку. — Все же мы, девчонки — это сила! Ведь только что видела и Кирюху, и Сеню — а ни один из них мне этого не посоветовал!

Тем же вечером я действительно отправилась наводить мосты к Эйнштейну. «Лаба» представляла собой небольшое помещение, в котором царил волшебный рабочий беспорядок. Новейшее оборудование — дорогущие приборы — чередовались с валяющимися на полу проводками и упавшими старыми дискетами (ума не приложу, зачем они Эйнштейну).

Было открыто, и я тихонько прошла сквозь одну заваленную комнату во вторую.

Эйнштейн и верно был на рабочем мест. Двигалась я очень тихо, но старый лис услышал.

Поднял лицо от бумажки, на которой что-то строчил и искоса поглядел на меня.

— О, пришла! — с легкой ехидцей сказал он. — Экзамен хочешь, да? Сильно хочешь? Отвечай честно!

Тут-то я и поняла, что все мои планы по ловкому «наведению мостов» летят в тартарары. Потому что Эйнштейн разгадал меня. Вернее — он просто поджидал меня. Знал, что приду, поганец квантовый!

Под острым взглядом старого Эйнштейна я поняла, что нужно говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

— Очень хочу, — честно сказала я, чувствуя себя какой-то идиоткой-первокурсницей. Давненько я не попадала в такие дурацкие ситуации с преподавателями! — Очень обидно вылететь из Университета за год до защиты. Я старалась хорошо учиться все четыре курса.

— Похвально, похвально… — пробубнил Эйнштейн.

Встал и подвинул мне стул, на котором валялись очередные проводочки. Небрежно стряхнул их на пол.

— Ты садись… Как тебя зовут… Аня, да?

— Да, Борис Семенович.

— Садись, Анечка, поговорим…

Будет снова пытать на предмет «теории мембран», которую я не понимаю (потому что ее вообще никто не понимает!), подумала я. Или что? Все же предложит участвовать в экспериментах в обмен на экзамен?

Тогда я, пожалуй, соглашусь. Нехорошо, но я живой человек. И вылетать из-за особо строгих принципов не собираюсь.

Очень похоже на то. Ведь он явно догадывался, что я приду. Может, хитрый старый квантовик специально время от времени заваливает кого-то, чтобы спровоцировать на подобный визит! А дальше полчаса за каким-нибудь прибором — и пятерка у студента в кармане!

— Чай будешь, Анечка? — вдруг засуетился он, встал и пошел куда-то в дальнюю часть комнаты.

— Нет, Борис Семенович, я вообще-то хотела спросить, можно ли мне как-то…. ну, может быть… еще пересдать. Не очень официально.

— Ну ладно тогда. Без чаю — так без чаю… — пробубнил Эйнштейн и вернулся на свое место. — Значит, ты хочешь неофициально… Что ж, это возможно, — его взгляд вдруг стал особенно острым и совсем не стариковским. — Ты смотрела сериал «Столик в углу»? — вполне молодым голосом спросил он.

Что?! Я чуть не упала со стула. Кстати, стул и верно покачивался, видимо, у него была подломлена ножка. «Столик в углу»? Сериал малоизвестный. Минисериал не для всех. Без спецэффектов и раскрученных актеров. Но очень хороший. С мистическим сюжетом.

И я его смотрела.

Но то, что его смотрел пожилой дядя Эйнштейн — это просто невероятно!

— Да, я его смотрела. Один из любимых, — ответила я вслух, крепче устраиваясь на шатком стуле.

— О, отлично! Тогда поймешь, о чем я! — обрадовался Эйнштейн и по-стариковски мелко захихикал. — Помнишь, там герой сидит со своей волшебной книгой за столиком в кафе, к нему приходят люди — каждый со своим желанием. И он, глядя в книгу, говорит им «Что же… это возможно. Для этого вы должны…» — и сообщает им, что они должны сделать, чтобы их желание сбылось. Ты вот, хочешь зачтенный экзамен. Даже пять, наверно, хочешь. Да, Анечка? Считаешь, что заслужила, а старый Бориска тебя заваливает несправедливо… А нужно тебе это, чтобы остаться в Университете. Понимаю. И скажу тебе так: это возможно. Для этого ты должна…

— Хм… Ммм… Что я «должна», Борис Семенович?

Старик искоса странно посмотрел на меня. Видимо опасался, что я прямо сейчас вскочу и убегу. Потом выдохнул:

— Подарить мне два месяца своей жизни.

Моя челюсть отвалилась сама собой и радостно запрыгала по полу. Я вытаращила глаза на Эйнштейна.

Так выходит он сумасшедший?! Ищет секрет вечной жизни? Высасывает ее у студентов (в смысле, думает, что высасывает!), чтобы подольше протянуть самому?

Мне представилось, как я подписываю договор кровью, этакую дарственную «два месяца своей жизни я отдаю товарищу Эйнштейну в обмен на экзамен по квантовой физике». А потом, когда-нибудь, живу на два месяца меньше положенного мне Всевышним.

Потрясающе! На несколько секунд я просто зависла, не зная, как реагировать на предложение святила отечественной физики.

— Кгм… — видимо старый профессор оценил выражение моего лица. — Да не беспокойся ты, Анечка! Я не вампир, высасывающий жизнь из наивных студентов и студенток. Прошу прощения. Точнее будет сказать: я предлагаю тебе пожертвовать два месяца своей жизни на благо отечественной науки. Ты молодая, ничего страшного, если два месяца как бы выпадут из твоей жизни.

— Я вас не понимаю, Борис Семенович! — искренне сказала я.

В тот момент мне уже хотелось схватить сумочку и убежать, несмотря на поправки, внесенные им в последних фразах.

Но было и другое чувство — любопытство. Вот прямо зазудело под кожей, что такое он имеет в виду. Наверно, это чувство и заставило меня остаться на месте и ждать продолжения странного «сюра», свалившегося мне на голову…

— Так сейчас я тебе все объясню! — видя, что я все еще тут, обрадовался Эйнштейн. — И покажу. Понимаешь ли, Анечка, мне удалось достичь большого прогресса в понимании квантовых процессов, протекающих в нашей Мультивселенной…

Ах да, вспомнилось мне. Эйнштейн ведь апологет теории Мультивселенной, столь популярной в наше время.

А гласит теория, что Сущее состоит не из одной Вселенной (ну или мира), а из многих. Поэтому и «Мульти». Сейчас даже кучу объяснений и обоснований этому придумали. Некоторые из них как раз из области квантовой физики, как, например, «теория мембран», из-за которой я оказалась не в состоянии сдать Эйнштейну экзамен…

Раньше другие миры были прерогативой фантастической литературы. А теперь еще и науки. И некоторые вполне серьезные ученые этим занимаются.

— Так вот, Анечка… — продолжил «сумасшедший профессор». — Мне удалось создать прибор… Смотри, эта призма… — он пошарил рукой на дальнем конце стола и взял в ладонь большую яркую призму, отливавшую разными цветами радуги. Прибор она мало напоминала, скорее просто цельнокроеный кусок стекла. Призма как призма. — Она помогает человеку совершить квантовый скачок в другую Вселенную нашей Мультивселенной. Можно сказать — в другой мир! Сегодня как раз подходящий день. Вот я и предлагаю… — Эйнштейн опустил глаза, видимо, ему все же было неудобно предлагать студентке заведомый бред, — тебе отправиться на два месяца в другой мир. По моим расчетам, время в другом мире ведет себя по-другому. Ты проведешь там два месяца, а потом квантовые процессы потребуют твоего возвращения. Перед тобой откроется «портал», и ты сможешь вернуться. Сюда. В это место и в этот же момент времени. Получается, что ты проведешь два месяца в другом мире, а в этом — потеряешь их. Но мне кажется, в твоем возрасте это еще не страшно… Твоя задача — провести там время, а потом изложить мне, что там было. Особенно важно — как именно прошел переход.

Все ясно, подумала я. С каждым его словом мне становилось все спокойнее и яснее.

Эйнштейн и верно сумасшедший. В смысле Борис Семенович сумасшедший, про Альберта ничего не могу сказать.

Может, он всегда был такой. А может, сошел с ума к старости. Бывает ведь и деменция, и старческая шизофрения… А может, Альцгеймер какой закрученный!

Дедок, видимо, любит не только свою науку, но и фантастику. Начитался всякого разного, вот его бред и принял именно такую форму.

Одновременно у меня сложилась четкая картина, как было с ним у Кирюхи с Сеней… А заодно стало ясно, как вести себя мне.

Видимо, Кирилл с Сеней пришли, светило предложил им нечто подобное. Они и согласились, понимая, что дед не в себе, а выгоду получить можно. Потом наплели ему с три короба, как там они путешествовали в других мирах (или о чем-то еще!). Он им экзамен и поставил.

Похоже, и мне нужно поступить так же. Потому что спорить с сумасшедшими опасно. Да и вылетать из Университета из-за безумия старого ученого — жалко.

Потом, может быть… как-то намекнуть в деканате, что Борису пора бы на пенсию по состоянию здоровья… Ведь кто знает, что он выдумает в следующий раз! Вдруг потом, чтобы попасть в другой мир, нужно будет, чтоб в этом тебя зарезали!

В общем, сейчас мне лучше делать вид, что я со всем согласна.

Неприятно врать старику, но другого выхода я не видела.

— Ну что, Анечка? Тебе подумать нужно, наверно. Подумай, только не очень долго, — сказал Эйнштейн. — Ведь призму нужно использовать именно сегодня, при определенной фазе Луны и Юпитера…

«Точно сумасшедший, раз астрологию приплетает!» — подумала я, окончательно убеждаясь в своих выводах.

— Борис Семенович, — сказала я, стараясь никак не показать, что именно я думаю по поводу его «бреда». — Ориентировочно я согласна. Но позвольте несколько уточняющих вопросов?

— Конечно, конечно, Анечка… Спрашивай.

— Этот эксперимент вы ставите в первый раз?

— Да… Предыдущие, понимаешь ли… не удались. Призма не срабатывала, — грустно признался Эйнштейн.

Ага, подумала я, значит, у Кирюхи с Сеней было что-то другое. Какой-то другой смешной эксперимент.

А я должна стать путешественником-первопроходцем в иных мирах по версии Бориса Эйнштейна. Круто!

— А почему вы не отправитесь туда сами?

— Так кто меня отправит? — недоуменно ответил Эйнштейн, словно я спросила какую-то околесицу. — Этим квантовым прибором, знаешь ли, нужно правильно управлять. И никому, кроме себя, я доверить его не могу. Да и честно говоря, в моем возрасте уже жаль два месяца жизни… Еще помру на чужбине от старости, а сын будет лить крокодильи слезы на моей могиле да подсчитывать мои сбережения… Нет уж, не дождется!

— Понятно, — кивнула я. — Борис Семенович, а где гарантия, что я не погибну в другом мире? Что я вообще там выживу? Что там подходящая атмосфера и можно дышать?

— Ох… — вздохнул он. — Вот вечно вы, люди, о ерунде думаете! И не понимаете ничего — потому что учиться не хотите толком! — на секунду глаза Эйнштейна гневно сверкнули. — Вот, если бы ты разобралась в теории мембран и в моих квантовых выкладках, то знала бы, что при квантовом скачке тебя может перекинуть только в подходящие тебе условия. В такие, где квант вроде тебя прекрасно может существовать. Кроме того, согласно моим выкладкам, наш мир — худший из миров. Самый жестокий и варварский в плане отношения разумных существ друг к другу. А значит, в другом мире тебя примут с распростертыми объятиями, помогут, как бедной этой… как в литературе называется девушка, которая попала в другой мир?

— Попаданка, Борис Семенович.

— Вот! Помогут бедной попаданке. Тебе останется дождаться, когда через два месяца откроется портал, и вернуться. Наверно… — Эйнштейн мечтательно прикрыл глаза, — это будет, словно ты увидела дивный сон, Анечка… Ну, когда вернешься и будешь вспоминать.

— Хорошо, а если я не захочу возвращаться? — я решила на всякий случай выяснить все нюансы, чтобы через несколько минут после своего «возвращения» сочинять достоверно.

Вот уж не думала, что этим вечером мне придется попробовать себя в роли писателя-фантаста!

— Ну и не вернешься тогда, — пожал плечами Эйнштейн. — Никто не мешает тебе остаться. Портал схлопнется минут через пять — и все. Жаль только, что тогда меня объявят маньяком, расчленившим твой труп. Закончу свою жизнь на нарах. Ты, кстати, кому сказала, что идешь ко мне? — он поглядел на меня хитро и с подозрением.

— О, очень многим своим друзьям! — соврала я на всякий случай. Потому что от фраз про маньяка по спине пробежали нехорошие холодные мурашки. Нужно срочно врать, получать экзамен — и спасаться бегством…

— Тогда давай уж, возвращайся. Не ради меня — так из долга перед отечественной наукой! — назидательно поднял палец вверх Эйнштейн и взглянул на часы. — Если согласна — поехали. Время уходит, Юпитер уже сдвинулся…

— Еще один вопрос! Но почему… именно я… Вы ведь спровоцировали меня прийти к вам!

— Да под руку попалась… — пробубнил Эйнштейн, опустив глаза. — Прости, Анечка. Ни за большие достоинства я тебя выбрал, хоть их у тебя, может, и немало. Просто попалась как-то… На первом экзамене меня рассердила. А потом на пересдачу пришла, я подумал: а может эта, упорная…

— Ладно, — вздохнула я. — Вы ведь правда не знаете нас, студентов, хорошо. Сложно понять, кто подходит… — и выдохнула: — Ну все, отправляйте! Вра… — осеклась. — В другой мир, так в другой мир!

Эйнштейн, видимо, не веря своему счастью, снова взял в руки призму и…

Начал как-то странно ее крутить. Потом навел на меня, и тут из нее ударил луч перламутрового света.

«Это что еще за спецэффекты!» — подумала я, прежде чем голова вдруг закружилась, все тело охватило перламутровое сияние.

…И я словно бы провалилась в лазурное море.