Глава 9

Когда Махрынька назвала свое имя, я, наконец, поняла, кого она напоминает больше, чем Голлума или Йоду. Имя ее хорошо подошло бы какому-нибудь… домовому. И верно — больше всего она была похожа на Добби, домового из «Гарри Поттера». Если вы, конечно, смотрели Гарри Поттера. Наверняка смотрели! Ведь что еще пересматривать в новогодние каникулы, если не «Властелина Колец» и «Гарри Поттера»!

«Вот точно в сказку попала!» — подумала я. Добби по улицам разгуливают… В смысле — по террасам лазают.

— Да, жена. Уже несколько часов. Зовут меня Аня, — ответила я. — Как получилось, что ты в доме ректора, и тебе нечего есть? И кто ты ректору? — добавила я, чтобы «домовая» не ускользнула от ответа — она очень уж сильно увлеклась котлетами и салатом.

— А ты т-точно не скажешь ему, что я тут была и все тебе рашшказала? — плохо прожевав кусок мяса, сказала Махрыня и с подозрением уставилась на меня своими плошками.

— Да не скажу, не скажу… Мы, попаданки, должны поддерживать друг друга!

— В общ-ше-м, когда я попала, в Распределителе сказали, что шансов у меня мало, некрасивая, странная. Что у них впервые такая попала, — Махрыня грустно вздохнула и развела руки. — Хоть у себя я считалась красавицей… Эх…

— Просто другой мир, другие вкусы, — успокоила ее я.

— И торговец Мирон продал меня на рынке за бесценок — пол монеты — одному странствующему артисту… Тот женился на мне, чтобы я у нее вместо дрессированной собачки людей веселила…

— Кошмар какой! — возмутилась я. — И что, он сделала тебя клоунессой, что ли?

— Ну да… За «посмотреть на меня» давали много денег, — пожала плечами Махрыня. Она вся была такая… несчастная, но эти факты, судя по всему, не вызывали у нее излишнего отторжения. И я тут же получила подтверждение, что ее гордость не столь уж ущемлена. — Я делала весело, ему давали деньги — мне было приятно. Потому что он был мой муж, мой собственный. Дома-то… нас пятнадцать было!

— Кого? Жен?! — ужаснулась я.

До гарема султана далеко, но все же шокирует!

— Ага-ш! Ошень вкушную еду тебе дали… У наш очень много женщин, мало мужчин… Я была в стаде одной из пятнадцати. Крас-ши-вая, муж меня любил. Но у него было еще четырнадцать жен, все хотели внимания… А Ганс-бродяга был мой муж, собственный! — Махрыня колоритно стукнула кулачком по столику. — Он все ночи со мной проводил, когда понял, что я… тоже женщина.

Нда… Надо же, какой бродяга Ганс! Вот уж кто точно не страдает ксенофобией в постели, подумала я.

— Так, а как ты к ректору попала? — решила ускорить события я — чтобы отвлечься от своеобразных картинок ночного общения Ганса с Махрыней.

Такие навязчивые оказались, однако! Вот ведь подсознание!

— У Ганса стало много денег. Я была больше не нужна ему для выступлений, — вот тут Махрыня расстроилась и опустила глаза, чуть не плача. — Он решил отпустить меня. Но пособие нам не полагается. Поэтому он привез меня на рынок и хотел отдать кому-нибудь в жены, наложницы или служанки, если возьмут. Просто отдать, чтоб у меня крыша над головой была. Но никто не брал… А потом… у Ганса было несколько магических артефактов из дальних земель, он хотел их продать. Ему повезло — подошел наш господин Гадор и заинтересовался. Купил артефакты. А еще… спросил, кто я такая. Узнал, что попаданка и… взял меня к себе. Сказал — буду жить у него и делать, что скажет. Я думала, что в наложницы взял… Обрадовалась! Но он… — Махрыня не выдержала и заплакала. Видимо, очень уж ей хотелось быть наложницей Гадора…

Нет, представлять интимное общение Гадора с Махрыней я не буду! И не просите! Я сжала зубы, чтобы дурацкие образы не стучались в голову.

Протянула руку и, преодолевая все невольное отвращение, что она у меня вызывала, погладила Махрыньку по плечу.

— …Но он ко мне не прикасался! Вообще почти внимания не обращал! — размазывая слезы по щекам, закончила Махрыня.

— Так, а что ты у него в доме делала? — спросила я.

— Да по большей части — ничего! — пожала плечами Махрыня. — По кухне и уборке помогала, если Сэм разрешал. Но редко. Сэм говорил, у меня руки-крюки… А наш господин Гадор сказал занимать себя самой, если скучно. Только есть я должна была много и… каждый день обязательно пить один напиток… Когда я один раз не выпила — он очень ругался. Угрожал, что выгонит.

«Напиток!» — изумилась я и принялась оглядывать опустошенные нами стаканы.

— Его тут нет, он мне это перед сном давал, — сообщила Махрыня.

Напиток, значит. Вот как. Все же, похоже, опыты над попаданками… Путем подтравливания нас какой-то магической жижей!

Кошмар. Ну я и попала. А этот змеюка ведь говорил, что «его цели никак меня не коснутся»! Не коснутся, как же, если он собирается каждый день давать мне какую-то отраву.

— А дальше что? — спросила я. — Сколько он держал тебя у себя? Выгнал, что ли, потом?

Нужно было вызнать у Махрыни все детали, прежде, чем делать выводы.

— Два месяца держал где-то так… — Махрыня принялась что-то считать, загибая свои длинные пальцы. — …Да, два месяца. Потом сказал, что со мной ничего не получается… — у нее на глазах опять набухли слезы. — И что он будет жениться. А я…… а-а… бедная я… мне он купил мне комнатку на окраине городка, дал много денег… Сказал, чтоб жила, как хочу, на эти деньги.

— Так, а это разве плохо?! — изумилась я.

Должна признаться, в тот момент Гадор вырос в моих глазах. Подобрал Махрыню, как бездомную собаку, опыты ставил (да, это так!), но в конце обеспечил ее, позаботился о ее судьбе. При том, что выходное пособие даже женам-попаданкам не полагается, не говоря уж о домовихах в неизвестном статусе.

— Нет… хорошо, — опустила взгляд Махрыня. — Для другой было бы хорошо. Но не для меня! Я… не могу без него. Я люблю его. Я заперла свою комнатку и прибежала обратно, чтобы хоть мельком его видеть… Вот живу тут… Под балконом, в чулане, что с улицы…

«Вид — дура влюбленная. Подвид — совсем долбанутая!», — подумала я.

— Так, Махрыня, а скажи-ка мне, — прищурилась я. — Если у тебя есть деньги, то почему ты голодаешь? Почему не купишь себя еды?

— Я сюда пробралась ночью. Студенты все должны ложиться спать в полночь, и преподаватели по домам расходятся. А если днем пойду в магазин, когда он работает — меня увидят, — сказала Махрыня.

— Понятно все с тобой, — вздохнула я. — И давно ты тут прячешься?

— Три дня. Я еду на кухне пыталась украсть, — призналась Махрыня. — Но там Сэм и тетя Карга! Там муха не пролетит.

Даа… Я за три дня, наверно, совсем померла бы от голода. А Махрынька вон как бодро по балконам лазает.

— Вот что, моя дорогая, — сказала я. — Во-первых, скажи-ка мне… Смотри, ты говоришь, любишь-не-можешь «нашего господина Гадора», а я вроде как… его жена. Тебя не смущает это?

— Нет-нет! — замахала руками Махрыня. — Я не ревнивая! Нас же пятнадцать было у первого мужа! Мне бы только быть поближе к нашему господину Гадору, видеть его иногда… Ой, а, может, ты попросишь его, чтобы он меня обратно взял? Я мартошку чистить научилась, могу на кухне помогать! Аня, я тебя очень прошу… Я платить за свое питание буду!

«О Боже!» — подумала я. — «От нее так просто не избавиться! Прикормила на свою голову!».

— Нет, Махрыня! — строго сказала я. — Еды мне не жалко. А господину нашему Гадору… змею огнедышащему — думаю, тем более. Но у тебя новая жизнь начинается. Ты можешь сейчас что угодно делать, чем хочешь заниматься. Иди-ка ты домой…

— Так я ничего не умею — только с мужем быть! — с несчастным видом сообщила Махрыня.

И что на это скажешь? Ведь не виновата она, что выросла в том мире, где «стада» из жен.

— Вот и нужно было снова продать тебя замуж! А я пожалел! — рявкнул вдруг знакомый резкий голос.

Дверь чпокнула, открываясь (видимо, так слетает магическая защита), и в зал ворвался разъяренный Гадор.

— Ой, мой господин… — пробормотала Махрыня одновременно и восторженно, и испуганно.

И… быстро заползла под стол.

А мне, что спрашивается делать, подумала я. В шкаф залезть?

Вместо этого я вздохнула, встала ему навстречу и гордо распрямила плечи.

— Рада приветствовать тебя, дракон Гадор… мой господин! — и величественно кивнула.

Может, такое приветствие и «мой господин» хоть как-то спасут положение?! Меня-то он не убьет. А Махрыньку… Надеюсь, не превратит ее в камбезика (чтоб эти неведомые твари неладны были!).

Мои потуги быть почтительно женой (полной при этом собственного достоинства) Гадор проигнорировал. Резко кинулся к столу, одним движением отодвинул его — вместе со всеми тарелками, что там стояли. Умудрился не опрокинуть!

И за шкирку приподнял пискнувшую Махрыню. К этому моменту она, конечно, уже заливалась слезами.

— Я ведь сказал тебе жить своей жизнью?! Я тебе что сказал?! — выговаривал Гадор ей, как нашкодившему котенку. — Кто тебе позволил приходить сюда и дурить голову моей жене?

— Господин мой… Гадор огнедышащий, я не могу без тебя, мне рядом быть нужно…

Гадор устало вздохнул. Ну очень устало. И я его понимала.

— …И что мне с тобой делать? — более миролюбиво сказал он. — Может, в зоопарк наш отправить, как диковинку? Оттуда не сбежишь, клетки крепкие, и магическая защита… — задумчиво произнес он с выражением лица, по которому было не понять, угрожающе шутит или всерьез думает о подобном беспределе.

— Нет, мой господин! Пожалуйста! — запричитала Махрыня, дрыгая ногами над полом — она так и висела, поднятая Гадором за шиворот. — Я не хочу в клетку! Я хочу быть рядом с тобой…

Я выдохнула, решаясь вмешаться.

Нет. На моих глазах никто не «распределит» женщину в зоопарк. Махрыня, конечно, не вызывала у меня такой уж симпатии. Даже немного отвращение вызывала.

Но не допущу я подобного беспредела! Как сказала бы Мирка.

Эх, Мирка моя, Мирочка… Как ты там? Вот кто знал цену своему достоинству (в отличие от Махрыни).

— Стойте! — я подняла руку королевским останавливающим жестом и подошла ближе к этой парочке. — О, почтенный супруг мой, — ну пусть порадуется, пусть ему будет приятно, что я «соблюдаю правила». — Если это не противоречит твоим интересам, быть может, ты поставишь на ноги эту даму и позволишь мне уточнить у нее кое-что?

— Хм… — сказал Гадор. Удивленно и с интересом обернулся ко мне.

И опустил Махрыню на ноги. Она встала, сведя вместе носки, насупилась, не забывая при этом лить слезы.

— С тобой вообще-то отдельный разговор будет, «любезная супруга», — вдруг сообщил мне Гадор жестко.

«Ну кто бы сомневался… Вот и поговорим. И про зелье твое, и про твое, дракон, поведение», — подумала я, с каждым мгновением чувствуя себя все увереннее.

Подошла еще ближе к Махрыне.

— Махрыня, скажи мне, ты любила своего первого мужа в другом мире?

— Конечно, — подняла на меня свои удивленные плошки домовушка. — Как мужа можно не любить? Он ведь заботился о нас!

Вот уж не знаю, как муж пятнадцати женщин заботился о них, но ответ меня удовлетворил.

— А Ганса-бродягу любила? — продолжила я.

— Конечно! Очень! — снова удивилась Махрыня. — Он ведь тоже был мой муж. И мой собственный! — с наслаждением добавила она.

— Прекрасно, — кивнула я. — Ну а в доме «господина нашего» Гадора ты полюбила его?

— Да, очень-очень, жить без него не могу! — шмыгнула носом Махрыня.

— Все понятно, — обернулась я к Гадору. — Махрыня способна любить любого мужа, какой ей попадается. Ну… или мужчину, который возьмется управлять ею. Любого. Абсолютно. Поэтому, думаю, ее и верно нужно снова отдать замуж. Для нее это будет полезно, и всех нас избавит от проблем. Господин мой, — опять же, пусть порадуется! — А не сообщишь ли ты мне, почему ты не продал Махрыню замуж сразу?

— Пожалел потому что! — рявкнул Гадор. — Хм… Ни один нормальный ее не купит. А ненормальный ее и… хм… извести может.

«У нашего дракона есть сердце! Хи-хи!» — с радостью констатировала я.

— Понятно, почтенный супруг мой. Я восхищена твоим милосердием. В связи с этим предлагаю… А может, нам приодеть ее? Накрасить, чтоб черты лица больше на человеческие походили…. Ну или чтоб особый шарм был. Глядишь, рейтинг на рынке невест и повысится… У меня, кстати, есть один мастер на примере. Он и из лягушки царевну сделает! Отличный визажист!

Махрыня поглядела на меня с откровенным интересом, мое предложение явно показалось ей привлекательным. Вернее, оба предложения — и «замуж», и улучшение внешности.

А Гадор… ох, ну приятно, что я могу сказать! В его горящем гневном взгляде вновь промелькнуло уважением. Ко мне, между прочим!

— Хм… — сказал «почтенный мой супруг». — Виз. а… как ты сказала? Не обязательно. Внешность и магией можно подправить. Просто…

Просто тебе, влиятельный мужчина, это не приходило в голову. А мне пришло. Знай наших! У меня вообще идей вагон и маленькая тележка! Будешь хорошо себя вести — поделюсь. Так подумала я, хоть почтенный супруг не закончил хвалебную фразу.

— Прекрасно, возможно, вы согласитесь распорядиться судьбой Махрыни подобным образом? — продолжила добивать его я.

Гадор задумчиво почесал подбородок, переводя взгляд с меня на скромно потупившую очи «невесту» Махрыню. Замуж ей явно очень хотелось. И она с содроганием сердца ждала судьбоносного решения дракона.

— Все одно — нормального мужа ей найти сложно, — припечатал нас он.

И тут…

Нет, земля не разверзлась у него под ногами (в смысле отменный паркет не пострадал). И на балкон не приземлился второй дракон со словами, что Махрыня — мечта его драконьей жизни.

Просто в дверь неожиданно постучали.

— Кто?! — лаконично бросил Гадор.

— Это я, ваша милость, — сообщил голос Сэма, и дворецкий показался на пороге зала. — Вы только не подумайте, что я подслушивал…

В этот момент один уголок рта Гадора пополз в направлении косой ухмылки.

— Ближе к делу. Если бы обсуждал тайное — поставил бы полог тишины, — бросил Гадор.

— Так вот, ваша милость, и ваша милость тоже, — дворецкий кивнул мне. — Если позволите… Я готов взять в жены эту попаданку. Буду рад, если вы вычтите три монеты в счет уплаты за нее из моего ежемесячного жалования. Потому что негоже, чтобы девушка продавалась за бесплатно.

«Что…?!» — подумала я. Стало просто невообразимо смешно. Я поймала себя на том, что широко улыбаюсь.

Старый дворецкий «благородных английский кровей» готов взять в жены Махрыню? А зачем она ему, интересно?

— Ты это серьезно? — кажется, Гадор удивился не меньше. — Зачем она тебе? — с большим интересом спросил он у дворецкого.

— Ваша милость, когда девушка жила в нашем доме, я привязался к ней. Семьи у меня нет, наследников тоже. А эта попаданка мне… нравится, — невозмутимо изложил свои соображения Сэм.

Ну и вкусы у нашего дворецкого, подумала я!

— Кроме того, очевидно, что Махрыня — очень преданная девушка. Она будет предана мне, значит, и вам, ваша милость. Так же, как я, — закончил свои аргументы Сэм.

Махрыня подняла глаза и со счастливым обожанием уставилась на Сэма.

Вот так… Вот и вся любовь. Вся любовь Махрыни к Гадору.

— Хм… Забирай! Церемонию проведите немедленно! И чтоб… чтоб я не видел твою жену, Сэм, в наших с женой покоях. Лучше всего… чтоб мы вообще ее не видели.

— Благодарю, мой господин, — Махрыня, видимо, хотела опуститься на колени перед Гадором, но ректор с брезгливым выражением лица придержал ее и подтолкнул в сторону Сэма:

— Вот теперь твой господин! Его целуй… Всем выйти. Я хочу остаться со своей супругой! — и уставился на меня, крепко сложив руки на груди.

Словно удерживал себя от каких-то действий. Аа-а, какой страшный, грозный опять стал!

Краем глаза я видела, как Махрыня просеменила к Сэму, как закрылась дверь. Слышала их удаляющиеся шаги, и благодарные причитания Махрыни. Все. Теперь она любит Сэма. Прекрасно! Плохо только, что она останется в том же доме, где я. Потому что… ну не хочу я такую подружку.

— А тебя, Анечка, я попрошу присесть, — жестко сказал мне Гадор и кивнул на креслице.

Да уж, Махрыню я спасла от участи сидеть в клетке (если это была серьезная угроза). А вот сама я… Вся моя самоуверенность и бравада улетучились, словно и не было «просвета».

В общем, я ощутила себя как никогда близко к провалу.