Глава 3

Тишина, воцарившаяся после исчезновения двери, длилась ровно три секунды. Ее развеял леденящий душу, размеренный голос старшей монахини:

- Дитя, отмеченное клеймом, ты теперь под нашей опекой. Идем с миром, - протянула она ко мне руку. «С миром». Звучало как насмешка.

Пока моя грудь вздымалась от частого, почти панического дыхания, взгляд уже метнулся к противоположной стене, к скрещенным кинжалам. Мне с этими Тихими не по пути.

Мать очнулась первой. Она быстро приблизилась к мужу, словно нуждалась в его защите, и заговорила воинственно:

- Вы не можете просто так забрать Рэнаю. Это наш дом! - она резко толкнула в бок моего нового «отца». - Дарн, скажи же что-нибудь.

Мужчина неуверенно кашлянул, сделал шаг вперед, подняв руку в умиротворяющем жесте.

- Может, обсудим? Клеймо поставлено ошибочно. Наша дочь не беззвучная…

Старшая монахиня даже не взглянула на него. Ее странные глаза были прикованы ко мне. Она плавно двинула кистью, сложила пальцы в непонятный знак, и фиолетовая искра, чем-то напоминающая ту, которую выпускал ректор, устремилась точно в моем направлении.

К тому моменту я сделала лишь два коротких шага в сторону. Попыталась отпрыгнут от магического творения, даже увернулась и попробовала отбиться второй рукой - но искра, живая и юркая, достигла моей шеи.

Боль.

Воздух покинул легкие. Показалось, будто раскаленный гвоздь вонзили прямо в позвонок. Я вскрикнула не своим голосом и рухнула на колени. Мир поплыл, залитый фиолетовым. Казалось, кожа на шее вот-вот лопнет, а кости рассыплются в прах.

- Прекратите! - тоненький, испуганный голосок.

Сестра вцепилась в мой локоть, потянула вверх, чтобы помочь мне встать, вот только не добилась успеха. Вскинув ладонь, она направила на меня бледно-зеленые, почти невидимые нити. Едва они коснулись моей шеи, жгучая боль сменилась онемением.

- Да как ты смеешь?! - вспыхнула праведным гневом мать. - Убери свои грязные ручонки от моей дочери, тихая!

- Эта душа больше не принадлежит вашему роду, - прозвучало до того внушительно и устрашающе, что у меня заструился по спине холодный пот. Я даже под спасительным влиянием сестры чувствовала чужое воздействие. - Она принадлежит Вечному. А ты, дитя, - взгляд монахини упал на девочку, - не мешай процессу воспитания.

Последняя испуганно отшатнулась, нити порвались.

Я, все еще дрожа, повернула голову к кинжалам. Боль больше не терзала тело, но оставила после себя яростную, кристально чистую решимость. Они собрались сломать меня?

Монахиня сделала шаг, ее рука снова сложилась в угрожающий знак.

- Встань, дитя. Твое место среди Тихих. Мы научим тебя смирению.

Нет уж. Мне выпал шанс на новую жизнь, не прикованную к инвалидному креслу, и я не собираюсь ее тратить на вечные молитвы в серых стенах, подчиняясь и кланяясь только потому, что какому-то ректору я не приглянулась в качестве невесты.

Я рванула с места. Мышцы на ногах отозвались протестом, но я проигнорировала это. Два шага - и мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, который на вид казался легче. Возможно, все дело в том, что Рэная не поднимала ничего, тяжелее вилки или столового ножа. Вот только это не беда. Я - Алина Ветрова, циркачка, которая с малых лет выходила на арену и покоряла своей ловкостью и мастерством людские сердца.

- Не двигайтесь! - крикнула я, и все в холле замерли.

- Смерть - не выход, дитя. Не надо причинять себе вред, - снисходительно вздохнула монахиня.

Я выгнула бровь. Посмотрела на трофейное оружие в своих руках, замахнулась и кинула его в женщину. Миг - и в двух сантиметрах от ее лица завибрировало лезвие, которое воткнулось в древко дверного косяка.

Мать икнула, зажав ладонью рот. Отец пораженно уронил руки.

- Ты… ты промахнулась, - прошептала сестра, глядя на меня с немым ужасом и неподдельным восторгом.

Я выпрямилась, с наслаждением чувствуя, как напрягаются мышцы спины, ног и рук, словно ими в полную силу никогда не пользовались.

- Ничего подобного. Я сделала именно так, как хотела, - сообщила ей и расправила плечи, чтобы произнести громко и уверенно: - А теперь предлагаю поговорить нормально, как цивилизованные люди.

Монахиня медленно, с ледяным спокойствием повернула голову. Ее пальцы коснулись рукояти кинжала. Металл звякнул, будто от удара током.

- Участь твоя предрешена, дитя. Клеймо поставлено, никто не снимет его с тебя. Пути другого нет, кроме как нести в народ голос Вечного. Прими это за благо, ведь своим звучанием ты обделена. - Резко посмотрев на меня, она опять протянула руку и мрачно произнесла: - Идем же, неразумная. За дерзость ты, конечно же, будешь наказана. Мы научим тебя смирению и помолимся за твою черную, мятежную душу.

- Нет, подождите! - мать вдруг нашла в себе остатки сил. Она бросилась вперед, заслоняя меня собой. - Вы должны дать нам время, хотя бы неделю. Моя дочь - вибрий! У нее были стабильные оранжевые вибрации, все заверено Магистерием, даже бумаги есть, печати. Я могу показать. Лорд Таннер ошибся!

- Клеймо может снять лишь тот, кто его наложил, - отрезала монахиня, и в ее тоне впервые послышалось раздражение. - Действиям лорда-ректора все склонны верить. Ваши пустые уверения - ничто.

И снова ее рука дернулась. Фиолетовая искра оказалась передо мной за считанные секунды, и боль пронзила меня с головы до пят. Я закричала, не в силах сдержаться. Рухнула на пол. Мир сузился до одного лишь невыносимого жжения на шее.

Но это не повод сдаваться.

Сквозь пелену слез и боли я поползла к второму кинжалу. Метка пылала раскаленным металлом, выжигая изнутри. Все тело дрожало. Но я, цепляясь за стену, поднялась и протянула руку. Мне нужно оружие!

- Что же вы за нелюди такие?! - неподалеку воскликнула мать. - Дарн! Дарн, не стой столбом, что-нибудь сделай.

Я не видела ничего, кроме своей цели. Уже схватилась за кинжал, кое-как повернулась к монахине, которая выпустила в моем направлении еще две фиолетовые искры. Подумалось, что их удастся отразить лезвием.

Но рядом вдруг появился отец. Он создал что-то прозрачно-голубое, напоминающее щит. Однако тот даже не задержал магию тихой.

- Я никуда с вами не пойду! - произнесла я и выставила перед собой оружие.

План рождался на ходу, отчаянный и безумный. Бежать. Поступлю, как изначально предлагала мать. В монастырь точно нельзя. Зато нужно найти этого Колинса, основательно поговорить и все выяснить. А сейчас… как-то увернуться от этих проклятых искр и отвлечь монахинь.

Главная из троицы смотрела в упор на меня, ее глаза стали еще более пугающими, неестественно-темными. Фиолетовые штуки ускорились, их не удалось отбить моим оружием, вот только и сильной боли не появилось. Я заметила окутывающую меня магию сестры.

- Глупцы! Мы заберем это нерадивое дитя, и вы нам не помеха.

Она вскинула обе руки. Искры стали значительно больше, напомнили плотные клубки роящихся нитей. Воздух затрещал от напряжения.

Я часто задышала, понимая, что не выдержу очередной удар. Уже хотела сорваться с места и просто бежать, спасаясь хотя бы таким образом, но тут снова крикнула мать:

- Хватит! - в ее голосе слышалась обреченность. - Хоть… хоть дайте нам попрощаться. Наедине! Нам будет достаточно всего нескольких минут.

Старшая монахиня на мгновение задумалась, так и не позволив фиолетовым клубкам сорваться с ладоней. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по дрожащему в моих руках кинжалу, по жалкой фигуре отца и потом по бледной девочке, которая едва дышала.

- Нет, - холодно ответила она. - Ее душа уже не ваша, разговаривать с ней не о чем.

Магия устремилась ко мне. Женщина кивнула своим спутницам.

- Заберите!

Монахини в темных одеждах оживились. Я развернулась и бросилась к лестнице, но в следующий миг меня настигли фиолетовые сгустки, ударившие через метку такой дикой болью, что потемнело перед глазами, а вместо звуков появился оглушительный звон.

Кинжал вывалился из непослушных пальцев. Я сразу же опомнилась и кое-как нащупала его, в последний миг сжала в кулак. Меня подхватили под мышками.

- Не сопротивляйся, - коснулся сознания шепот одной из них. - Старшей сестре не по нраву непокорность. Она запрет тебя в комнату Страха и лишит на неделю еды. Тебе не выдержать.

Они поволокли меня к дыре, где не так давно находилась дверь. Я отчаянно упиралась ногами в скользкий паркет, терпела распространяющуюся от метки по всему телу боль, цеплялась за ускользающее сознание.

Когда перед глазами замельтешила фигура главной, родилась мысль применить кинжал. Ударить так же безжалостно, как она обращалась со мной. Нужно лишь взять над собой контроль. Я сделаю это…

Но тут в проеме возникла высокая, поджарая фигура.

- Подождите! Вы не можете забрать Рэнаю Край! - воскликнул мужчина, потрясая над головой каким-то письмом. Из-за боли его голос доносился будто сквозь воду, зато перед моими глазами стояло лишь скривленное недовольством лицо монахини. - Эта девушка записалась добровольцем на Рубеж! Ее кандидатуру одобрили!