Глава 18. Прогноз погоды передавал похолодание

Утро – понятие растяжимое, мое уж точно! Выскочив из спальни Деона, я думала – не смогу успокоиться и глаз всю ночь не сомкну, но нет: нервное напряжение сморило мгновенно. Я рухнула на кровать как была, в реби, и моментально провалилась в беспокойный сон.

Ох, аукнется мне эта ночь. Даже во сне эта мысль не отпускала, а когда проснулась – сразу ощутила жжение в руке. Печать горела и пульсировала. Темнейший…

Ночь была бурной и насыщенной и, естественно, я проспала все на свете, а когда изволила выйти из комнаты, тут же заметила странную суету и напряжение. Оно висело в воздухе, затрудняя дыхание. И печать продолжала жечь руку – нужно торопиться. Лучше бы Темнейший связывался через зеркало, как все. Так я прямо чувствую себя девочкой по вызову! Если я начинаю по-дурацки шутить – быть беде.

– Темнейший, – поклонилась я. Деон завтракал, и накрывала стол не я… Косяк.

Он отложил книгу, которую читал, и поднял глаза на меня.

– Выспалась?

Я неуверенно кивнула. Голос у Темнейшего какой-то поразительно ровный. Он злится или, наоборот, я в милости? Не понимаю.

– Присаживайся, позавтракай со мной.

Я подчинилась и, взяв пышную булочку, отщипнула кусочек. А завтрак-то сервирован на двоих: меня ожидали, или это для Стиллы? Где она, кстати? Короткий взгляд на дверь спальни.

– Не беспокойся, котенок, – значит, заметил мое беспокойство, – мы одни.

– Я не беспокоюсь, просто…

– Я понял, Лиса. Ты желаешь моногамной связи.

Выпечка застряла в горле. Что?! Да я вообще ничего не желаю!

– А я желаю тебя, – тем временем продолжал Деон. – Сейчас мне не нужна другая женщина, только ты.

Я растерялась. Не каждый день мужчина мечты предлагает «связь». Очень щедрое предложение. Правда, это не сарказм. Я примерно представляла, что для Темнейшего – это из ряда вон. Он же родился полигамным, а тут такое! Но я вынуждена отказаться. Теперь это нужно до сведения господина и повелителя донести.

– Темнейший, – я поднялась, – простите, но, боюсь, то, что вы предлагаете, не для меня. Я не подхожу на роль любовницы. Я не могу. Просто не могу.

Я не лгала. «Нас» быть не может ни под каким соусом. И я сожалела об этом. Никогда я так сильно не хотела принадлежать мужчине.

– Какую игру ты ведешь? – Деон отбросил салфетку и резко поднялся.

– Кошки-мышки, – не удержалась я.

– Причем тут мыши?

Я улыбнулась. Темнейший был ужасно милым, когда непонимающе сводил черные брови. Я дала слабину, и Деон ощутил перемену мгновенно. Он поймал мою руку и притянул к себе.

– Ты ведь тоже чувствуешь это, – шепнул он, прикасаясь губами к моему виску, нежно проводя рукой по шее, спускаясь к груди. Деон не брал нахрапом, как делал обычно, он уговаривал и взывал к моей чувственной половине. – Нас тянет друг к другу. Твой запах преследует меня даже во сне. Как пахну я? – спросил резко, охватывая мое лицо ладонями.

– Сандалом.

– Ты полночная роза и сладкая ваниль. – Он прихватил мою губу, играя со мной. – Так почему ты сопротивляешься?

Я мягко высвободилась и прочитала надпись на руке:

– Или ненависть сожрет тебя, или ты станешь сильнее. – Я подняла глаза на Деона. – Мне нужно учиться управлять чувствами и держать желания в узде. – Я отошла и грустно улыбнулась. – Это будет самым тяжелым испытанием для меня.

Темнейший ничего не ответил и удерживать, когда я приблизилась к выходу, не стал. Неужели не возразит, не остановит и не взорвется как обычно? Я ведь этого хотела, но почему тогда так паршиво…

Следующие недели проходили как стандартная практика, правда, с налетом магии и волшебства. И никакого интимного подтекста. Темнейший принял мое решение. Больше мы к этому вопросу не возвращались. Я теперь динамо в миллионной степени – отказала так отказала. Мне еще никогда не делали настолько многообещающих предложений, да еще и первые лица государства. И я еще никогда так горько не сожалела об отказе.

Я даже не обижалась, что Деон стал сух и холоден со мной. Не было больше игривого «котенок». Можно было бы, конечно, обвинить его в предвзятости: мол, не стала его любовницей, теперь расплачиваюсь проблемами на «работе», терплю придирки и недовольство. Но, во-первых, Темнейший, если злился на меня, то по делу. Во-вторых, во многом я сама виновата. Ни одной пощечины я ему не дала, наоборот, и на поцелуи отвечала, и от прикосновений млела. В общем, обстоятельства как никогда отягчающие.

Но смирению я училась как раньше – реби все еще было на мне. Все-таки постоянство в некоторых вопросах очень даже свойственно Деону. В чем-то он даже прав. Мне определенно нужно познать дзен и спорить с высшими чинами более тонко. О том, чтобы вообще не спорить и речи быть не могло! Власть всегда будет брать на себя слишком много, а я, как истинный представитель интеллигенции (я сама себя к ней причислила), всегда буду не довольна положением вещей. Сколько я петиций в свое время подписала против беспредела власть имущих! Интересно, а в Верховном мире есть оппозиция? А к революции как относятся?

Юмор и самоирония не давали мне свихнуться и пойти на попятную: я скучала, очень скучала по вниманию Деона. А он, казалось, после моего отказа, забыл обо мне как о женщине. Каждый день в Хантли устраивались ужины и светские вечера и, естественно, прекрасный пол на них был главным украшением. Столько ярких красавиц в одном месте я давно не видела. И взгляды, которыми они одаривали своего господина и повелителя, без слов говорили, что знакомы они очень близко и не прочь возобновить контакт. Оставались ли они на ночь? Наверняка. Но лично я свечку не держала – меня освободили от этой обязанности. И за это я была благодарна. У меня до сих пор стоны Стиллы в ушах стояли. А ведь на месте всех этих безымянных женщин могла быть я. Если бы мы с Деоном не были на разных полюсах. Если бы я не была засланной светлыми. Если бы он умел любить, хоть чуть-чуть, хоть капельку. Если бы, если бы, если бы! Проклятые «если бы»!

– Эй, – Илан провел рукой у меня перед лицом, – ты чего такая задумчивая?

Я рассеянно улыбнулась и махнула рукой. Не обращай на меня внимание. Веди уже к магическим животным.

Мастер Смоук знакомил нас с необычной флорой и фауной Верховного мира, но экземпляров, какие я увижу сегодня, больше нигде нет. У Илана, помимо умения вызывать вихри, открылась сила призывать магических животных. Они с Ксантией, его наставницей, активно совершенствовали этот дар. Это поможет ему в будущем стать драконьим всадником. В общем, Илан уже одной ногой в кресле высших норнов.

– Ксантия, – кивнула я хмурой наставнице. Женщина-ноябрь, не иначе! А ноябрь в Москве ну очень унылый.

Она прохладно кивнула в ответ и открыла расписные ажурные двери, которые скрывали вход в своеобразный зоопарк. Только здесь не было клеток – сплошные простор и свобода! Я как будто попала в доисторический период, когда трава была зеленее, деревья выше, а воздух наполнен неизведанным.

– Иди сюда, – поманил Илан к большому широкому дубу с многочисленными дуплами величиной в кулак.

– Познакомься, это кошмарики. – Он постучал по коре, и оттуда вылетело странного вида насекомое: бархатные черные крылья, как у большой бабочки, тело маленького котенка, на макушке забавные антеннки, а личико симпатичной малышки лет двух.

– Правда, прелесть? – спросил Илан, почесав кроху по мохнатому пузику – та довольно заурчала.

– Кто они?! – воскликнула я, позволяя второй такой усесться мне на руку.

– Это наши пчелки-трудяги. Они отвечают за детские сны в подвластных мирах. – Илан улыбнулся. – Кошмарики же.

Я бросила чуть менее дружелюбный взгляд на кроху. Так это из-за вас мне в детстве монстры снились?! А я грешила на передоз «Фей Винкс»! Кошмарики, так вас перетак! Кошмарик принялся ластиться о мою ладонь, и под напором невиданной милоты я сменила гнев на милость.

– Видишь тех черных лошадей? – Мы углубились дальше в лес. Лес в самом центре Министерства Судьбы – да, о таком зонировании можно только мечтать! Мне нужен лайфхак, как из однушки сделать господские угодья!

– Ага.

– На своих крыльях они несут дождь.

Один из коней расправил шикарные черные крылья, и мне показалось, что я вижу, как хмурится грозовое небо, готовясь пролиться на землю очищающим дождем. Потрясающе! Я сделала шаг навстречу.

– Не советую, если не хочешь вымокнуть, – предупредила Ксантия. – У тебя нет силы отвести грозу.

– Она – щит, – вмешался Илан, почесывавший скакуна за ухом. – Справится.

Я подняла руки вверх, отказываясь – не хочу рисковать. Я еще не так хорошо блокирую физические атаки, чтобы напрашиваться.

Дальше мне показали грозного сердитого грифона, который обозначал Равновесие. Свет и тьма. Добро и зло. Он просто смотрел большими мудрыми глазами и все запоминал. Грифоны, как мне объяснили, жили и на Темной, и на Светлой стороне и были глазами и ушами Равновесия.

– А здесь гаргульи.

Страшные крылатые существа размером с хорошую такую собаку. Очень похожие на своих каменных прототипов, используемых в готической архитектуре. Неприятные, в общем.

– Они умеют обращаться в камень, застывать, а когда видят или чувствуют светлых на нашей территории издают клич. Они стражи.

Я смутилась и передернула плечами. Прогулка по зоопарку сразу перестала быть томной. А когда черные глаза гаргульи недобро уставились на меня, внутри все похолодело. Я знала, что артефактами и амулетами нельзя обмануть животных – они чувствуют ауру норнов, но ненависти не испытывают по расовому признаку. Исключение составляли драконы, но вон Валериан не в первый раз возил меня и ничего – не сдал хозяину. А гаргулья?

Ответ на вопрос последовал незамедлительно. Темный страж скривился, скаля клыкастую пасть – стало жутко. Я даже не успела закрыть уши: ультразвук разрезал воздух, дальше – сплошная чернота. Кажется, я грохнулась в обморок…

Мерное покачивание успокаивало и усыпляло. Неужели я снова ребенок, которого качают в кроватке? Здорово! А почему тогда голова так раскалывается, словно мы с Машкой выпили две бутылки шампанского за час? Порядочные малыши так не делают. Значит…

Я с трудом разлепила веки и уставилась в гладко выбритый подбородок Темнейшего. Моя голова покоилась у него на коленях. Что?! Как?! Почему?! Я попыталась подняться. Лучше бы я не пыталась – к виску словно дуло пистолета приставили и сразу выстрелили. Больно.

– Очнулась? – холодно поинтересовался Деон, обратив свой взгляд на меня.

– Что произошло? – спросила и снова захотела встать. Темнейший удержал меня.

– Ляг, полукровка, не беси меня еще больше.

– А что я сделала?! – моему возмущению не было предела!

– А ты всегда ничего не делаешь, а происходит полный пиздец!

О как! По-нашему ругается!

– И какого ящера ты к горгульям полезла?! Кто тебе позволил?

Деон прямо накинулся на меня, словно плотину прорвало. Три недели полного игнора и снисходительного пренебрежения, и тут на тебе!

Я вскочила, наплевав на боль. Не могла же я встречать противника лежа у него на коленях.

– Я не знала, что мне нужно их обходить! Вы меня сами отправили в этот зоо… отдел! – вовремя поправилась я.

– Я знал, что у тебя мозги куриные, но не думал, что до такой степени! В тебе есть светлая сторона, и гаргульи среагировали на нее! В академии учиться нужно, а не глазки строить! – напоследок рявкнул Деон.

Я задохнулась от такой несправедливости! У меня, значит, мозги куриные?! Да не пошли бы вы нафик!

– Я, значит, глупая курица! – ощерилась я, прыгнув на соседние сиденье колесницы. Деон показательно зевнул. Ему даже говорить об этом скучно.

– А вы… а ты… да я…

– Что? – усмехнулся он. – Двух слов связать не можешь?

– Знаете, что, – собралась с мыслями, – я не хочу больше быть вашим адептом!

Так-то! Я не знала, чем для меня обернется это заявление, но разозлилась настолько, что готова была хлопнуть дверью и уйти в пустоту!

– Знаешь, что, – Деон резко поддался ко мне и схватил меня за подбородок, – не открывай рот, если ничего путного сказать не можешь. Выглядеть будешь умнее. – Он резко отпустил меня, прикрывая глаза, словно злость смиряя. – Я сделаю вид, что не слышал этих глупостей, но если осмелишься повторить – дороги назад не будет. Я шею тебе сверну.

Я ничего не ответила – экипаж остановился, и возница услужливо распахнул дверь. Вот сейчас меня поставили на место. Уж не знаю был ли виной мой отказ в неприличных притязаниях Темнейшего, или он действительно так думал, но расстроилась я серьезно.

– Лиса, останься, – вдруг велел Деон, когда мы оказались в холле. Я сделала вид, что не услышала, и пошла к себе. – Куда ты? – нетерпеливо спросил он.

– К себе в спальню, реби сменить.

– Что значит «к себе»?

– Хорошо, – я обернулась, покладисто опустила глаза и сложила руки, как услужливая гейша. – К вам Темнейший. Здесь ведь все ваше.

Я даже поклонилась низко для пущего эффекта. Пусть хоть убивает меня! Хоть язык отрезает! Мне все равно!

– Ты в своем уме, полукровка? – опять терпение теряет. – В какую спальню ты идешь?!

– В свою! – Темнейший, по-моему, мозгами поехал. – В которую вы меня пересилили!

– Ты точно ненормальная! – покачал головой Деон. А вот Илан называл особенной. – Твоя спальня на втором этаже, третья дверь слева от лестницы.

Теперь я хлопала глазами. Шизофреник он какой-то. У Темнейшего вообще полный психиатрический букет, похоже.

– Вы приказали, чтобы я жила с низшими темными, с прислугой, – напомнила я. – Я же смирению учусь. И аскетизму, – нервно пошутила я.

– О чем ты? Я таких приказов не отдавал.

И тут до меня дошло. Стилла! Вот же ж сучка! Вот только ее уже здесь нет, а я есть. И вызвериться он, конечно, на мне.

– Это, вероятно, ошибка какая-то, – тактично начала я. – В любом случае мне неважно, где спать, а бордовый цвет я никогда не любила, – маленький шажок в сторону коридора, ведущего к спальням прислуги.

– Стоять!

Маневр замечен и не одобрен вышестоящей инстанцией.

Через две минуты в кабинет Деона был вызван на ковер еще и Андвари. Дело принимало скверный оборот. Мне, глупой адептке, прощалось больше, чем темному, являвшемся доверенным лицом, ушами и глазами господина и повелителя.

– Какая-то девка отдает приказы в моем доме, ставит меня в положение мелочного самодура, а я даже не знаю об этом. – Деон говорил тихо, но с такой убийственной яростью, что Андвари побелел.

Положа руку на сердце, самодур – это не так уж сильно далеко от истины. Что есть, то есть.

– Ладно она, – Темнейший указал на меня и язвительно продолжил: – гордая полукровка с принципами, но ты, Андвари?!

– Простите повелитель, мне нет оправданий.

Деон кивнул, соглашаясь с этим утверждением. Другого он и не ожидал.

– Кто твой повелитель, Андвари?

Я испуганно бросилась к Деону. Его голос приобрел страшные металлические ноты, а глаза полностью лишились зеленой радужки, став чернее ночи. Мне стало страшно.

– Не нужно! Он ведь ни в чем не виноват.

Темнейший обратил внимание на меня, пугая взглядом, затем моргнул, возвращая пусть надменный, но такой родной цвет глаз.

– На что ты готова пойти, Лиса, чтобы Андвари избежал наказания? – вкрадчиво поинтересовался Деон.

Я облизнула губы, опасливо отступив.

– Чего вы хотите?

Я знала, что ему нужно, и не могла дать этого. Но все мое существо протестовало против несправедливости.

– Ты готова лечь со мной ради ближнего, но не по своему желанию. Интересно, – задумчиво протянул Деон. Его глаза хищно блеснули, а губы превратились в тонкую линию. Кажется, я попала… У него был теперь козырь в рукаве. Боже, да у него он не один! Я так давно не вспоминала об уговоре и любом желании или приказе Темнейшего, который должна выполнить, что забыла о нем! А ведь Деон давно мог воспользоваться им! Мы либо уже были бы горсткой пепла, либо я превратилась в ничтожество, не держащее слово. А как назвать мужчину, требующего такую цену?! Но ведь Деон так и не воспользовался возможностью. Может, и сейчас оставит тузы в рукаве?

– Темнейший, полукровка Лиса не может отвечать за мои проступки, – вмешался Андвари. – Я готов понести любое наказание.

– Да вы друг друга защищаете! – раздраженно хлопнул в ладоши Деон. – Как мило, право слово! – и снова посмотрел на меня, став полностью серьезным: – Дело не в тебе, а в дисциплине. – Они поверх моей головы обменялись с Андвари взглядами. – Завтра мы возвращаемся в академию, собирайся.

Деон взглядом указал на дверь – я должна оставить их.

– И сними наконец эти тряпки, видеть их не могу.

Я, признаться, удивилась. Значит, реби я сниму не в постели Темнейшего?! Урок смирения окончен, и Темнейший вышел из этого противостояния проигравшим.

Деон иронично хмыкнул, словно мысли мои прочитал.

– Ты победила, полукровка, – признал он негромко. – Иди.

– А как же… – я бросила взгляд на Андвари.

– Иди и не гневи меня более!

Его глаза снова приобрели жуткий черный цвет, заполнив даже склеры – я выбежала за дверь: все же я не боец без страха и упрека.