*108.2* Победа

Зефирос так и остался стоять в темном углу комнаты у окна. Куртку он предусмотрительно бросил на кровать в качестве наживки. Ждать пришлось от силы минуты три. За окном тихонько зашелестели листья, послышалось сосредоточенное сопение и ругань, а затем в комнату перевалилась Лив. И, что особенно восхищало, она даже не огляделась.

Великая шпионка уперла руки в бока, готовясь к тотальному досмотру. Она обследовала стол, бесцеремонно пооткрывала ящики, заглянула в сундук, проверила полку с книгами и даже сунула нос под кресло, полностью игнорируя и хозяина комнаты, и самое очевидное место, где разумный человек спрятал бы шоколад — карман куртки.

Зефирос кусал губы, сдерживая рвущийся наружу хохот. Лив вообще обладала уникальным даром заставлять его улыбаться — эта суперспособность активировалась у нее еще на мостике возле Башни и с тех пор работала бесперебойно.

Наконец, Лив сообразила. Хлопнув себя по лбу, она сделала выпад в сторону куртки. И Зефирос был готов поклясться, что в этот момент она уже мысленно праздновала успех операции. А значит, настало время для маленького жизненного урока.

Колдун шагнул из тени и, перекинув через ее голову посох, преградил Лив путь к отступлению. Древко мягко уперлось поперек ее живота.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь?

Дальнейшие события развивались значительно быстрее, чем мог предположить колдун. Лив взвизгнула и, действуя на инстинктах, впечатала пятку ему в стопу. Зефирос машинально согнулся, чем она немедленно воспользовалась и локтем угодила в солнечное сплетение.

Колдун шумно выдохнул, а Лив уже мчалась к окну. Пара секунд ушла у Зефироса на то, чтобы снова начать нормально дышать и осознать происходящее.

Он всего лишь хотел немного припугнуть Лив, чтобы в следующий раз ей не пришло в голову вламываться ночью к мужчинам. Но не учел, что пойманная на горячем Лив превращалась в берсерка. Ее режим самообороны выдавал такую скорость реакции, что даже Нокс на ее фоне показался бы задумчивой черепахой. Шансов у колдуна не было изначально.

Она уже перекинула ногу через подоконник, когда Зефирос отбросил посох, догнал ее, обхватил за талию и втянул обратно в комнату. Еще не хватало, чтобы эта охотница за шоколадом сорвалась с дерева.

— Пусти! — Лив думала, что вырывалась, но на деле хаотично махала руками и ногами, прижатая спиной к колдуну. — Пусти меня сейчас же!

— Тише, а то весь дом на уши поднимешь. Люди спят, расхитительница шоколада, — Зефирос все-таки не удержался от тихого смешка. Лив, схватившаяся одной рукой за опору балдахина, а второй пытающаяся отцепить от себя колдуна, выглядела слишком нелепо.

— Оглох? Отпусти, тебе говорят!

— Какая же ты... верткая, — негромко выругался колдун, перехватывая ее поудобнее и усаживая на кровать. — И что дальше?

— Выставлю тебе счет! — отрезала она. — За моральные страдания, испуг и испорченный маникюр!

— Ох, бедный котенок... Как же это тяжело — вламываться в чужие комнаты по ночам. А я и не знал.

Лив вскочила, но тут же была возвращена на место за плечо. Она посмотрела на колдуна, поджав губы. Прядь волос упала на лицо, и Лив сердито сдула ее, скрестив руки.

— Ты невозможный.

— Ты мне это уже говорила, — Зефирос пресек новую попытку к бегству.

— Самодовольный.

— И это тоже, — покачал головой, намекая, что в этот раз тоже не выйдет.

— Несносный!

— Ну, тут я готов спорить, — он тыкнул пальцем ей в лоб. Лив напоминала сейчас маленького взъерошенного воробья, который пытался притвориться орлом. — Здесь у меня есть конкурент.

Колдун убрал руку за спину, а затем провел перед носом охотницы конфетой, с удовольствием наблюдая, как ее зрачки расширились. Настоящая кобра перед дудочкой факира. Только терпения в разы меньше.

Лив с достоинством продержалась всего секунду, после чего вскочила с кровати и потянулась к добыче. Зефирос поднял руку выше, шоколад оказался вне зоны досягаемости.

— Не так быстро, Лив. Законы магии любят равноценный обмен, — включил наставнический тон колдун. — Я тебя накормлю, а ты мне что взамен?

— Вы, мужчины, все одинаковые, — высокомерно заявила она, вставая на цыпочки. Не хватало совсем немного, пары миллиметров. — Чуть что — сразу «равноценный обмен». Никакой спонтанной щедрости. Никакого альтруизма. Полная деградация джентльменских качеств.

Еще чуть-чуть. Еще... Зефирос поднял руку выше. Лив возмущенно зашипела:

— Это дискриминация по росту! Ненавижу тебя.

— Ненависть — плохой товар для обмена, — он смерил ее насмешливым взглядом. — Предложи что-нибудь поинтереснее, и я опущу руку.

— Например?

— Любовь.

Зефирос сам опешил от собственного красноречия. Язык сработал быстрее мозга. Во всем Нокс виноват со своими «нравится» и «не нравится».

Лив же так и застыла — с поднятыми руками, на цыпочках и с приоткрытым ртом, растеряв весь свой праведный гнев за долю секунды. Румянец лавиной затопил ее щеки. Она прищурилась, пожала губы.

— Я на эти твои дешевые приемы не куплюсь! — воинственно взвизгнула она и, к огромному облегчению Зефироса, снова пошла на штурм.

Плюнув на остатки здравого смысла, Лив нагло запрыгнула на колдуна, совершенно не думая о том, что они оба рухнут, потеряв равновесие.

Так и случилось.

Зефирос крутанулся, кровать жалобно скрипнула под их весом. Лив распласталась сверху, упираясь ладонями в его грудь.

— Допрыгалась?

Но никакое смущение в мире не могло остановить Лив в борьбе за углеводы — ведь, по ее мнению, теперь в ловушке оказался он, а не она.

Лив навалилась на колдуна всем телом, пытаясь дотянуться до кулака с шоколадом. Ее колено опасно расположилось между ног колдуна, а растрепанные волосы щекотали его шею. Дыхание обоих сбилось. У Лив — от того, что она запыхалась во время рукопашного боя. У Зефироса — от того, что она запыхалась соблазнительно ерзая на нем. И неловкость их положения заботила в этот момент только колдуна, ведь сама Лив слишком торопилась победить и не могла отвлекаться на такие глупости, как интимный коллапс.

— Зефирка, хорош уже издеваться! Тебе ведь не жалко, я знаю, — смеялась она и тянулась к его руке. — Ты делаешь это из вредности.

Лив оттолкнулась от его плеч, гордо уселась верхом и уперла руки в бока, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— Я сейчас заплачу.

— М-м-м, манипуляция слезами, — Зефирос закатил глаза, даже не думая сдаваться. — Удачи. — Ах так? Ну, хочешь, я спою?! — Лив драматично развела руки в стороны и задорно затянула: — Хочу любви-и-и, радости и чудесного настроения! Па-па-ра-па-па-парай! О! Или давай вот эту, — она картинно прокашлялась под смех Зефироса. — Проснулась утром, и как всегда я проспала, я губы крашу-у-у-у... и бла-бла-бла, забыла я слова! Это вроде из какого-то мультика, но вайб ты понял.

— Все, Лив, прекрати, — Зефирос зажмурился, чувствуя, как у него сводит мышцы пресса. — И прекрати уже на мне прыгать. Ты как кит, честное слово. Еще секунда — и меня раздавишь.

Наглая ложь. Но колдуну нужно было хоть как-то выкрутиться из двусмысленной и интимной геометрии, которую сама Лив упорно отказывалась считать неловкой.

— То есть я, по-твоему, толстая?! — наигранно оскорбилась она и требовательно протянула открытую ладонь. — Ты ходишь по очень тонкому льду, колдун.

— Раздавишь своей наглостью, — парировал он и аккуратно, но уверенно, сгрузил ее на соседнюю половину кровати, давая себе возможность сесть и перевести дух.

— Плата! — Лив мгновенно устроилась рядом, а ее ладошка по-прежнему сиротливо ждала шоколад. — С процентами за моральный ущерб, пожалуйста.

— Хорошо, твоя взяла, но у меня есть условие, — подмигнул Зефирос и потрепал ее по голове. Лив подозрительно прищурилась и на всякий случай сжала пальцы в кулак, ожидая подвоха.

Колдун вытянул вперед раскрытую ладонь. И в туже секунду над ней закружился мягкий изумрудный круг света, а следом прямо из воздуха материализовался заветный шоколад. Зефирос заставил конфету сделать изящный оборот, посмотрел Лив прямо в глаза и произнес:

— В следующий раз заходи через дверь.

Лив открыла было рот, чтобы выдать убойную колкость и возмутиться на то, что все это время шоколадки появлялись магией! Но передумала, цапнула конфету из его пальцев и умчалась прочь. Через дверь.