*25* Суп

Саманта вцепилась в поручень с такой силой, будто пыталась задушить корабль. Море сегодня явно было в скверном расположении духа и пыталось вытрясти из «Рыжего дьявола» всё лишнее, включая то несчастное яблоко внутри Саманты, которым удалось перекусить до ужина.

Её взгляд невольно метнулся к Нему. Капитан стоял рядом со шкипером у штурвала и что-то ему говорил, смотря вдаль. В каждом его движении сквозило благородство, которое можно приобрести только с очень дорогим репетитором по этикету.

«Посмотрите на него», — язвительно клевали мысли голосом мамы. — «Гордый разворот плеч, идеальная осанка, ни тени сомнения в глазах. Прямо-таки сошёл со страниц романа про плохого парня»

Саманта вспомнила его кабинет и полки, заполненные томиками в кожаных переплетах. Книг было столько, что на вырученные деньги можно было купить небольшой флот. Обычные головорезы используют бумагу исключительно для самокруток или в качестве гигиенической принадлежности, а этот… страницы были мяты. Он их читал.

«Да кто он вообще такой? — Саманта вцепилась в поручни, бледная как полотно. — Принц в изгнании или просто очень вежливый разбойник?»

Любой нормальный пират уже давно бы устроил ей свидание с акулами за её выходки, но этот лишь наблюдал за ней с невозмутимостью горгульи Собора Парижской Богоматери.

Саманта с трудом вытащила полное ведро из-за борта. Грубая пенька содрала кожу на ладонях, но она лишь мельком взглянула на раны — пустяки. Даже если судьба превратила её жизнь в изощренную пытку физическим трудом, для которого она явно не была рождена, Саманта останется верна себе: она должна быть лучшей. Во всем. Даже в роли простого матроса.

— И что дальше, милая? — осведомилась она у собственного отражения.

Вода в ведре ответила ей молчанием. Увы, но советоваться на этом судне было не с кем.

Саманта откинула со лба выбившийся из хвоста локон и посмотрела на горизонт.

Над миром висело багровое солнце. Всего одно. Красное. Море в его свете напоминало гигантскую лужу красного вина. С одной стороны, это было красиво. С другой — ужасающе.

Когда Саманта рискнула снова скосить глаза на капитана, тот уже спускался с кормы. В лучах Вишневого заката его шевелюра полыхала так яростно, что на ней можно было бы поджаривать яичницу. А кожа его приобрела зловещий медный оттенок — создавалось впечатление, что этот мужчина только что закончил принимать ванну из крови своих врагов и, судя по выражению лица, остался не вполне доволен температурой воды.

Он был возмутительно мощным, неприлично масштабным и занимал в пространстве гораздо больше места, чем полагалось приличному человеку. Его взгляд, тяжелый и обещающий массу грехопадений вперемешку с исправительными работами, обладал уникальным свойством: при встрече с ним женщине хотелось одновременно бежать за священником для венчания и за экзорцистом для профилактики.

«О чем ты вообще думала, вступая с ним в спор? Это было равносильно попытке пощекотать подмышки дракону раскаленной кочергой, причем в тот самый момент, когда у него режутся зубы мудрости», — Саманта попыталась затолкнуть в легкие хоть немного кислорода. Корсет, выданный ей в комплекте с безразмерной рубашкой и штанами, стал личным палачом: вместе с грудной клеткой он сдавил и мозг.

В этот критический момент Капитан соизволил поймать её взгляд. На его лице расцвела такая хитрая усмешка, что даже у Саманты (правильного адвоката) проснулось неконтролируемое желание совершить тяжкое телесное. Она уже воображала, как её корсет не выдерживает внутреннего давления, детонирует с мощностью порохового склада и капитан падает смертью храбрых, сраженный в глаз рикошетом костяной пуговицы.

Сложив губы в линию, не допускающую возражений, она вскинула подбородок на высоту, опасную для шейных позвонков, и схватилась за ручку ведра. План был прост и гениален: прошествовать мимо него с достоинством королевы, оставив капитана захлебываться в шлейфе её презрения.

Но, увы, стоило кораблю слегка икнуть на очередной волне, как ведро коварно вильнуло. Добрая половина воды под вздох юнги с плеском обрушилась на палубу.

— Да чтоб тебя демоны запятки кусали! — выдохнула Саманта, моментально сменив королевский лоск на вид разъяренной кошки, которую случайно окунули в суп.

Раскрасневшаяся, злая и готовая испепелить взглядом любого, кто рискнет хотя бы хмыкнуть, она вскинула голову, чтобы встретить порцию капитанских издевательств, но того и след простыл. Остался только привкус поражения и осознание того, что ведро само себя не наполнит.

Ей. Это. Осточертело.

Она не может проиграть.

Ни взбесившимся обстоятельствам, ни капитулировавшему здравому смыслу, ни миру, который сошёл с ума.

— Эй, стряпуха! — донеслось со стороны бака. Один из матросов, чья физиономия напоминала чернослив, осклабился, вытирая руки о засаленные штаны. — Ты там воду целуешь или работать собираешься? Если с ужином опоздаешь, сама пойдешь в суп вместо приправы. А то больно уж вид у тебя… наваристый.

Саманта медленно повернула голову. Если бы взглядом можно было выписывать ордер на арест, матрос уже лежал бы лицом в палубе со скованными за спиной руками.

— «Стряпуха»? — переспросила она. — С точки зрения лингвистики — примитивно, с точки зрения иерархии — ошибочно, а с точки зрения вашего здоровья — фатально, господин матрос.

Тот подавился смешком, явно не осилив и половины её лексикона, но изо всех сил делал вид, что не очень-то и оскорблен — так, слегка озадачен набором звуков. И, возможно, Саманта наслушалась бы от него ещё пары ласковых тезисов о гендерном распределении труда, но в этот момент из недр камбуза, как чёрт из табакерки, вынырнул кок. Тяжело дыша и вытирая руки о фартук, который сам по себе мог служить вещдоком в деле о нарушении всех мыслимых санитарных норм, он ткнул пальцем в сторону Саманты.

— Эй, ты! Глаза в кучу и к котлу. Будешь контролировать суп, пока я отлучусь к капитану. И не дай безднам он подгорит — заставлю вылизывать котел до зеркального блеска, поняла?

— Поняла, — Саманта смиренно потащила ведро, игнорируя смешки «чернослива».

Член экипажа. Равная. Да, конечно.

Стоило Капитану скрыться за дверью своей каюты, как добрая половина команды превращалась в стадо голодных гиен: они раздевали её глазами так беспардонно, будто она была не человеком, а лотом на портовом аукционе. Пошлые комментарии и недвусмысленные облизывания летели в спину, как гнилые фрукты, и только тень Грега, маячившая рядом, работала лучше любого судебного запрета на приближение.

Она вошла в камбуз, чувствуя, как жара от печи била в лицо. Если эти господа думали, что она просто будет мешать жижу в чане, они глубоко заблуждались. Она позаботится о том, чтобы в ближайшие часы им стало глубоко не до Саманты. Им будет не до женщин вообще — их единственным объектом вожделения станет горшок.

«Медуза потому и лоцман, что плывет всегда только к Скитальцу, — всплыли в памяти слова кока. Саманта тогда методично оттирала тарелки, слушая его скрипучий голос над разделочной доской. — Она там рождается, там и подыхает, потому и тянет её домой. Волшебная дрянь, не иначе. Любой пират знает, что с острова нужно взять парочку, чтобы вернуться. Без них остров не найти».

Тогда она спросила, долго ли им ещё созерцать горизонт, и кок ухмыльнулся, обнажив редкие зубы: «А ты поди воды набери и погляди, как сияет. Если жёлтым, то завтра уже бросим якорь».

Загадочная медуза-лоцман, которую Саманта таки заметила, пока возилась с ведром, была размером с доброго коня и сияла, словно упавшая в бездну звезда. Жёлтая, ослепительная, неземная. Значит, суша близко.

Земля. Люди. Закон. Ей нужно было выстоять всего сутки.

Саманта заглянула в котел. Там плавало нечто неопределенное, серое и явно нарушающее права человека на съедобный обед.

— Ну что же, господа пираты, — Саманта засучила рукава, — Желать женщину крайне затруднительно, когда единственное, чего ты хочешь — поскорее опорожниться.

И закинула пару гнилых фруктов в суп, найти которых не заставило труда.

— Мяу!

Саманта едва не вылетела из собственных штанов от неожиданности. На разделочном столе сидел рыжий котяра, сверкая единственным голубым глазом. Поразительное сходство этого хвостатого пирата с капитаном «Рыжего дьявола» не сулило ничего хорошего.

— Только попробуй мяукнуть лишнего, — Саманта смерила кота взглядом, которым обычно пригвождала к месту лжесвидетелей. — У меня на тебя ничего нет, но я быстро состряпаю дело о краже казённой рыбы.

Затем перевела взгляд с кота на бурлящий котёл, и снова на рыжую морду и обратно на котёл.

— Ты ведь не умеешь говорить, верно? А то на этом корыте я уже ни в чём не уверена…

Но тот лишь выдал повторное «мяу», точь-в-точь копируя интонации своего двуногого прототипа, и продолжил с любопытством разглядывать Саманту. Она в ответ заговорщически подмигнула пушистому сообщнику и принялась яростно мешать похлебку, заметая следы своего маленького кулинарного переворота.