*26* Нападение

И вот теперь наступил час расплаты.

Моряки, хмурые, небритые, с лицами, на которых читалось многолетнее недоверие к корабельной кухне, потянулись к раздаче. Первый из них, гигант с татуировкой якоря на лбу, протянул свою миску так, словно готовился к смертной казни. Саманта, стараясь не смотреть ему в глаза (и не вдыхать слишком глубоко), щедро зачерпнула похлебку.

Похлебка... похлебка выглядела... хм. «Необычно» – это самое мягкое, что можно было о ней сказать. Она была не просто густой — она была... живой. Казалось, в ней что-то шевелилось, и это «что-то» не было рыбой или овощами. Цвет варьировался от болотно-зелёного до иссиня-чёрного, с вкраплениями чего-то подозрительно напоминающего... ну, скажем, гниль. Саманта, стараясь не выдать паники, бухнула черпак в миску великана.

Тот, не моргнув и глазом поднёс миску к лицу. Похвально, выдержка достойная боцмана, коим великан и являлся на корабле. Саманта же перестала дышать, ожидая... ну, всего. От криков ужаса до немедленной расправы. Она даже прикинула, куда лучше бежать – в трюм или сразу за борт.

Но великан... Великан...понюхал.

А потом...попробовал.

И...замер.

Саманта уже готовилась повторять театральный обморок. Чисто технически — состава преступления не было. Напротив, её вмешательство можно было счесть актом милосердия. Ибо ту бурлящую серую массу, которую местный кок именовал «супом», кулинарная полиция признала бы биологическим оружием ещё на стадии закипания. Одной гнилой добавкой больше, другой меньше — вкус этой жижи всё равно ничто не могло испортить. Некуда.

Но мысли всё равно метались в голове Саманты, подобно пьяным миньонам, которые пытались без инструкции собрать шкаф.

«Почему он до сих пор не швырнул эту гадость мне в лицо? Почему его скулы не свело судорогой, а по шее не пошли фиолетовые пятна?».

Боцман в очередной раз глотнул жижу прямо из миски. Его глаза странно блеснули.

«Они что, всегда едят подобную отраву? — в душу Саманты на цыпочках прокрадывалось подозрение. — Что ж, тем лучше. Уверена, местные желудки привыкли к ежечасным баталиям и без моей помощи, а значит, ко мне вопросов не будет. Я лишь немного подправила статистику в пользу неизбежного».

— А-а-а-а-а-ж-ж-ж-ты-ж-ж-мать-твою-через-коромысло! — заорала Саманта, совершая прыжок назад, которому позавидовал бы даже горный козел.

Она отлетела от стола и выставила перед собой поварёшку будто это меч-кладенец, а не кухонная утварь, покрытая слоем неопознанного жира.

— Мою? — прогудел громила, чьи извилины проворачивались со скрипом не смазанного подъемного крана. Он искренне пытался понять, зачем упомянули его родительницу.

— Твою ж и направо!

— Чего?

— Откуда она взялась?! — Далее последовал такой каскад лингвистических конструкций, что будь здесь съёмка кино, звукорежиссеру пришлось бы наложить один сплошной, бесконечный гудок. — Крыса! Уберите!

Черпак полетела точно в цель. Только цель убежала. Тогда следом отправился кусок чего-то съестного (впрочем, «съедобность» этого объекта была вопросом философским). Будь на месте законный хозяин кухни, он бы скончался на месте от инфаркта, видя, как еда используется в качестве метательного оружия.

Саманта, вжавшись в переборку, начала обтекать по стеночке онемевших матросов. Их шокировала не столько крыса, с которой они, возможно, по вечерам перекидывались в картишки, сколько то, что морская леди знает столько синонимов к слову «проклятье».

Не зря три высших. Не зря.

И вот он, спасительный прямоугольник выхода на палубу, где свежий ветер мог бы выветрить из головы этот кошмар, как вдруг с потолочной балки, прямо над головой Саманты, отцепился второй десантник. С глухим «шмяк» нечто пушистое и серое совершило мягкую посадку на её плечо и вцепилось в рукав рубашки.

Сравнительный анализ акустических аномалий показал, что сводный хор сирен, находящихся в фазе обострения меланхолии, банши, потерявших любимый гребень, гарпий в период предменструального синдрома и даже мандрагор, выдернутых из земли в особенно неудачный вторник, — всё это звучало как тихое, деликатное мурлыканье по сравнению с тем звуковым апокалипсисом, который устроила Саманта.

Она выбежала на палубу, молотя рукой по воздуху так яростно, что вокруг неё вполне могло образоваться небольшое локальное торнадо. Но несчастное животное, которое руководствовалось исключительно древними инстинктами, держалось за рукав с упорством осла. Крыса, казалось, даже получала удовольствие от бесплатного аттракциона, в то время как Саманта пыталась развить скорость, достаточную для выхода на орбиту.

— Что здесь, во имя всех морских дьяволов происходит?! — по палубе раскатился грохот капитанских сапог.

Его голос, привыкший перекрывать рёв океана и ярость абордажных схваток, в этот раз выдал нотку замешательства. Вслед за ним на палубу вышел тот самый драный кот, который удрал с камбуза сразу после прекращения поставок халявной еды.

— Снимите! Снимите это немедленно! — взвизгнула Саманта, крутанувшись вокруг своей оси.

Крыса же, осознав, что бесплатная поездка стала чересчур экстремальной, перебралась с плеча поближе к шее, щекоча кожу длинными вибриссами. А затем и вовсе нырнула в вырез рубашки, устроившись в мягкой ложбине пышной груди, словно в тёплой ложе.

— А-а-а! Господи! — Тонкие усики, скользкая шерсть и маленький хвостик скользили по коже глубже и глубже. — Да чтоб тебя... [длинный гудок]... да чтоб усы твои... [два гудка]... и в медный таз! Уберите!

Не разбирая дороги, она металась по палубе, вопила и пыталась вытряхнуть незваную гостью, брезгуя брать в руки. Уж лучше разодрать на себе рубашку!

— Успокойтесь! — покрытая шрамами рука перехватила её за талию в тот самый миг, когда Саманта едва не перекульнулась через борт. — Решили снова поплавать?

Капитан сработал на опережение. Прежде чем Саманта успела выдать очередную ругань, его ладонь бесцеремонно нырнула в вырез её рубашки. Секунда — и он точным движением извлек пищащий комок из уютного убежища, тут же отправив нарушителя за борт в свободный полёт.

Бедолага. Жизнь грызуна на корабле и без того представляла собой постоянный бег с препятствиями между кипящим котлом, зубами кота и челюстями крыс-каннибалов. И вот, когда ты уже нашёл, казалось бы, самое тёплое и безопасное место на всём судне, тебя внезапно депортируют в пучину просто потому, что у леди сдали нервы. Какая несправедливость. Какая ирония судьбы.

— Это всего лишь крыса, а не Кракен! — рявкнул капитан, пока Саманта пыталась восстановить дыхание. — Мы на корабле, привыкайте, их здесь больше, чем матросов.

— Вы издеваетесь?! — она с силой оттолкнула своего спасителя. Взвинченная, взъерошенная и окончательно растерявшая остатки хладнокровия, Саманта чувствовала себя растоптанной. И всё это под аккомпанемент приглушенных смешков матросов, которые, разумеется, не упустили случая насладиться бесплатным представлением. — Это по-вашему смешно?

Её взгляд метался от команды к капитану, который выглядел скорее раздражённым всей этой суетой, чем весёлым И почему никто не корчился от несварения? Уплетали похлебку так, будто им подали деликатес из ресторана с тремя мишленовскими звёздами.

— Да что с вами всеми не так?! — выкрикнула она. — Стадо неотесанных мужланов! Никакого такта, никакого сочувствия! Вместо того чтобы помочь, вы только ржёте и жрёте! Впрочем, неудивительно, что эта бурда вам заходит — небось, родная гнильца внутрь вливается как влитая?

— Что-то не так с ужином? — спокойно прервал капитан обличительный монолог. Где-то глубоко внутри у него шевельнулась вполне человеческая обида. Он-то полагал, что проявлял к Саманте чудеса терпения и манер.

Так может, зря?

--------------------

Дорогие читатели, мне уже гораздо лучше, так что главы продолжат выходить в рядовом (ежедневном) порядке.

А пока пишите, какая у вас была бы реакция, находись вы на месте Самарты? Лично я впала бы в истерику, но мне повезло: не думаю, что моя "ложа" заинтересовала бы животинку своими габартами😂