Глава 9

Вот и наступил этот судьбоносный день. День, решающий мою судьбу и не только мою.

С утра пробежка и завтрак. И мандраж, как перед экзаменом. Пять дней подготовки и ожидания. Занятия начальной грамотой и математикой. Уже читаю. Вслух медленно, а про себя быстрее. Съездили к ювелиру, забрала готовый заказ: кулоны из крюгересского корня Марилице и Катерине, браслет с шоргоном Марилице. Сделала заказ на сетку для волос с капельками, размером с чечевицу, из прозрачного камня для запечатления аур. За сетку рассчиталась этими же камешками-обрезками. Потом съездила за сеткой.

Стою, смотрю в зеркало. После последнего, третьего сеанса терапии омоложения выгляжу на сорок лет. Будет ли дальше омолаживаться организм, зависит только от того, насколько активно я буду пользоваться магией. А она вообще не поддаётся. Ежедневные медитации пока результата не принесли. Ну и ладно! Мне пока и так живётся неплохо.

Если в двадцать лет меня признавали полненькой, то сейчас эта же комплекция меня вполне удовлетворяла. Кожа подтянулась, тело стало упругим, не ущипнёшь. Фигура — почти песочные часы. Талия тонкая, но бёдра немного шире плеч. В глаза не бросалось, но обмер показывал это незначительное нарушение эталона. И грудь где-то между вторым и третьим размером. Стою, любуюсь на себя. Я себе нравлюсь. Волнистые волосы отросли до лопаток. Марилица сделала укладку под сетку. Сетка в цвет волос, не заметная, и только капельки поблёскивают на переплетениях. Сетку закрепили скромной серебряной диадемой с лунными камешками. Не знаю, как они тут называются, но дома у меня осталось колье с лунным камнем. На ногах шёлковые чулки и тёмно-серые с перламутровым отливом туфли-лодочки на устойчивом семисантиметровом каблуке. На шее кулон с «крюгересским корнем», на правой руке платиновый браслет с шоргоном.

Всё. Я готова. Скромная, элегантная, серьёзная. В руке переноска с Лёвкой. Никаких сумок, кроме переносок, нам брать с собой не разрешили. Пришлось кое-что положить в переноску. Прости, Лёвушка, за созданное неудобство. Придётся потерпеть, дружочек. В холле встретилась с Милли. Тоже волнуется. Вышли на улицу, на задний двор. Нортон предупредил, что мы не поедем в коляске, а пройдём порталом. Воздух перед крыльцом задрожал и открылся портал. Из него вышагнул Стеф в форме.

— Всем доброго здоровья! — весело поприветствовал нас. А нас провожали все обитатели. — Ну, красавицы, готовы? Пошли.

И мы пошли. Нортон и Петрикс остались ждать нас. Вышли мы в небольшом пустом помещении без окон, освещаемом магическими светильниками, расположенными на потолке. Серый мраморный пол с чёрными прожилками. Стены светло-серого мрамора с бело-серебристыми прожилками. Даже и не подумаешь, что в королевском дворце. Нас никто не встречал. Стеф открыл высокие двери и повёл по длинному коридору с множеством дверей. На дверях разные знаки-указатели. На полу синяя ковровая дорожка, приглушающая шаги. Под потолком шары магических светильников. Вид казённого помещения. Словно не в королевский дворец попали, а в какую-то контору.

— Это деловая часть дворца, — пояснил Стеф. — Аудиенция будет проходить в рабочем кабинете Его Величества.

Остановились перед большими двустворчатыми дверями. Двери, как и у всех кабинетов, что мы проходили мимо, очень красивые. Сама древесина тёмно-коричневая, отполирована до сияния. Без изысков, строго. Прикреплено изображение короны. Золотое. Ручки тоже золотые, или под золото?

Стеф постучал. Получив разрешение войти, открыл перед нами двери.

— Входите.

Мы вошли, он следом. Внушительных размеров кабинет. Как я поняла — секретарская. Несколько письменных столов, за которыми сидели мужчины серьёзного вида. Подняли головы от деловых бумаг, посмотрели на нас и снова уткнулись в бумаги. От двери тёмно-красная дорожка к двери напротив. Рядом с противоположной дверью отдельный стол, за которым сидел очень молодой мужчина.

— Сийра Леополлия-Леокаддия Крюгерес и сийрина Миллиирия ду Кэррогес на аудиенцию к Его Величеству, — доложил Стеф.

Молодой человек встал из-за стола и, открыв двери напротив, вошёл. Через долгих две минуты вышел.

— Проходите. Его Величество ждёт вас.

Стеф легонько подтолкнул меня, шепнув: «Идите. Я подожду здесь».

Я пошла на непослушных ногах, Милли следом за мной. Через приёмную шли целую вечность. Секретарь с доброжелательной улыбкой открыл перед нами дверь.

Чувства как на экзамене. Училась я хорошо. У меня аттестат без троек был. Сама я девушка была боевая. Но вот экзамены сдавала трудно. Волнение зашкаливало. И сейчас, в момент переступания порога королевского кабинета, мандраж пробил до потемнения в глазах. Вошли. Присели в реверансе. Молчание. Я подняла голову и меня мгновенно отпустило. Я выпрямилась и подтолкнула Милли. Стоим. Ждём.

За большим письменным столом, с перпендикулярно приставленным к нему длинным полированным, уткнувшись в бумаги, сидел очень молодой мужчина, по виду ровесник Стефа. На нём обычный «земной» мужской костюм тёмно-серого цвета, белая рубашка и серый в синюю косую полоску галстук. Вот словно на родной Земле оказалась в кабинете нашего главы района, ну не района, конечно, скорее губернатора. К длинному столу приставлены стулья. Вот как по телевизору показывают приёмы и заседания правительственные, такие вычурные. У двери тоже два стула с мягкими сиденьями и спинками, оббитыми синим сукном.

Я короля как-то не так представляла. Ни трона, ни мантии, ни короны. Да ещё молодёхонький. Ну, ладно. Трон, мантия, корона — это всё атрибуты парадные и за письменным столом неуместные. Но, вот молодость никак в моё понятие — король, не вписывалась. Я себе короля представляла более солидным, зрелым мужчиной.

Не глядя на нас, махнул рукой, в смысле: садитесь. И чего мы тут реверансы выфигуривали? Я неделю перед зеркалом выделывалась, боясь перед Величеством опозориться. Можно вообще было идти в брючном костюме. А этот ещё и молчит. Ан, нет, озвучил:

— Проходите, присаживайтесь, — махнул рукой на стулья, продолжая с увлечением изучать какие-то бумаги. Рядом с бумагами лежали две небольшие шкатулки и кожаный тубус.

Мы чинно присели на стулья у входа, поставили на колени корзинки с леопольками. Король изучал бумаги, а я разглядывала его. Чем дольше я в него вглядывалась, тем больше удивляло сходство черт лица с чертами моего отца. Странно. А вообще-то нет. В книгах пишут, что в других мирах встречаются двойники. А этот не двойник, а так, имеется некоторое сходство.

— Тут мне Глава Магического Контроля герцог Стефанс ду Вудворд и мой друг подложил интересные документы и просил лично их рассмотреть, так как документы высокой секретности, то через секретаря передавать не рискнул. — «Во как! Оказывается Стеф Глава Магического Контроля, и, даже, целый герцог и друг короля. А если друг, то и негласный советник. Пробивной, далеко шагнул симбионт тела аборигена с иномирной русской душой и советским воспитанием». — Просил принять соответствующие решения и оказать помощь в делах Миллиирии ду Кэррогес и Леополлии-Леокаддии Крюгерес, — наконец посмотрел на нас. — А что у вас в корзинках?

Хм. Ничто человеческое нам не чуждо. Любопытство не порок, а вполне человеческое проявление.

— Это не что, а кто, — проговорила я с улыбкой. — Это малыши леополя.

— Можно посмотреть? — попросил Его Величество.

«Ах, ты, мой миленький. Сидишь тут, в бумагах закопался. Хоть какое-то разнообразие. И мы всегда готовы удовлетворить здоровое любопытство».

Мы встали и подошли к столу. Открыв корзинки, показали содержимое. Король встал, потянулся, было рукой к моей корзинке, но Лёва забеспокоился, и мы, закрыв корзинки, убрали их со стола.

— Извините, Ваше Величество, но кроме нас никому не то, что брать в руки, даже прикасаться нельзя, — пояснила я.

— Ну, раз нельзя, значит, нельзя. И для королей могут быть запреты. Как они оказались у вас? Да вы присаживайтесь сюда, за этот стол, — указал на стулья рядом с длинным столом. Мы присели.

Право рассказать историю появления у нас леополек я предоставила Милли. Волновалась девочка, голосок дрожал — не каждый день с королями беседы разводить приходится. Это я, жизнью битая, всяких королей областного масштаба да корольков районных повидала и особого пиетета не испытывала. Иной приедет, дурак дураком, и начинает поучать, а сам в сельском хозяйстве ни в зуб ногой, как волк в капусте, разбирается. Приезжал как-то раз из райкома партии младший зам второго зама. На улице круговерть дождя со снегом, а он доярок заставил выгнать коров на прогулку. Ну, что? Поорали, поорали, да и выгнали. А куда деваться, если этот долбо… долбанутый сам стал проворачивать рычаги привязи. Повернул рычаг — у двадцати пяти голов разом цепи слетели. Пастухи матерятся, шутка ли в этакую непогодь два часа коров на выгуле продержать и самим вместе со скотом под дождём и снегом верхом на конях торчать. А этот всезнайка в машину сел и с фермы не уехал, пока время, положенное на прогулки, не истекло. А назавтра из района на директора и меня многоэтажку фигуристую по селектору спустили. Мать вашу так, орал главный зоотехник района, почему показатели по надою за вчерашний день упали? А я ему, мол, ещё и сегодня упадут. Почаще присылайте дураков, может, поднимут. Так что с пиететами я погожу. Отвлеклась я что-то. Наболевшее вспомнилось. Милли рассказывать закончила и я в этот момент из воспоминаний вынырнула.

— Интересная история, — резюмировал Его Величество. — Значит, себе защитников растите. Тут вот тоже интересные истории, — показал на бумаги. — Графиня Миллиирия ду Кэррогес-Грэфикс, от тебя поступило прошение на аудиенцию. Какие будут просьбы?

— Будут, — кивнув, сказала Милли, сжав ручки корзинки так, что пальчики побелели. — Вваше Ввеличество, можно мне отказаться от титула? — слегка заикнувшись, выпалила.

— Странная девушка. Другие за женихами с титулами гоняются, а ты от своего отказываешься.

— Я от своего не отказываюсь, только от титула.

— Ваше Величество, пожалуйста, удовлетворите просьбу девочки, — влезла я. — Как вы видели из документов, это бремя — угроза жизни сироты. Меня в следующий раз рядом может не оказаться.

Король строго взглянул на меня, мол, тебя не спрашивают, так и не сплясывай, и укоризненно покачал головой.

— Милли, — король ласково взглянул на неё, — что ты подразумеваешь под своим?

— Моё наследство, — ответила, взглянув на меня, — что мне должно перейти в собственность в соответствии с Законом. Частная собственность моих родителей, их сбережения на банковском счёте и мамины личные вещи, хранящиеся в сокровищнице.

В дверь кабинета постучали, и вошёл секретарь. Подошёл к столу и положил перед королём какой-то документ.

— Вот, сейчас доставили, как Вы просили.

— Спасибо, — проговорил Его Величество, махнул секретарю рукой и углубился в просмотр документа.

Секретарь вышел, а Величество продолжил изучение бумаги, не обращая на нас внимания.

— Милли, — поднял взгляд на девушку, — мне доставили опись собственности твоих родителей. Ты станешь очень завидной невестой, даже без титула. Соискатели выстроятся в очередь. Но ты не сможешь сама управлять всем своим состоянием. Оно останется под управлением опекуна, а когда он выдаст тебя замуж, передаст мужу.

— Я зззнаю, — краснея и заикаясь, произнесла Милли. — Мне уже исполнилось двадцать лет и по Закону я могу сменить опекуна, выказав ему недоверие. И я собираюсь поступить в Магическую академию.

— Ты смотри, какие грамотные появились девушки, — в упор, глядя в глаза Милли, проговорил король. — Этому учат в пансионе?

— Нет, — не отвела взгляда девушка, принимая гордую осанку. — Этому научил меня дедушка.

— И кто же у нас дедушка? — уткнувшись снова в бумаги, спросил король.

— Виконт Рэдвурд ду Пэттрэйзер, — с гордостью ответила Милли.

— Лесовой, что ли? Он мне письмо прислал. Где-то тут было. Вот оно, — отыскал среди бумаг и помахал листком. — Я с ним уже ознакомился. (Ну и зачем было спрашивать, кто дедушка?) Так ты хочешь, чтобы твоим опекуном до полного совершеннолетия стал он? (Ну, вот что девчонке нервы треплет?! — мысленно возмущалась я.) Я не возражаю. — Милли облегчённо вздохнула, отпустив напряжение, в котором пребывала. — Ты пройди к секретарю, и он поможет тебе написать прошение об отказе от титула и смене опекуна. Вот, отдай секретарю, — подал Милли опись и письмо деда. — Ступай.

Милли взяла листок, присела в реверансе и вышла.

— Вот, приходится, ради дружбы, нарушать установившиеся традиции, — разведя руки и глядя на меня, сообщил король. — Девушка не должна выходить из-под опеки до замужества, хотя и признана совершеннолетней. Да, есть такая статья в Законе о праве девушки по исполнении двадцати лет сменить опекуна, если она ему не доверяет по причинам, признанным уважительными. За время моего правления это всего третий случай. Но, я думаю, Рэдвурд ду Пэттрэйзер и Стефанс ду Вудворд знают, что делают и не оставят без надзора девушку. Да и дед у неё не просто виконт и Лесовой, а один из сильнейших магов королевства, которых у нас наперечёт, и не считаться с ним, себе дороже.

— Милли не останется без надзора, — заявила я безапелляционно. — Рядом буду я. Конечно, эта не тот надзор, ограничивающий в действиях, а опека старшего товарища над младшим. Причём, взаимная.

— Интересное суждение, — пристально взглянув на меня, произнёс король. — Но ещё более интересно содержание этих бумаг, — указал кивком головы. — Расскажи, как ты здесь оказалась?

Рассказала все, как есть. И про появление в этом мире, и про знакомство с Милли, и ещё раз про приобретение леополек. Раз Стеф ему доверяет, то почему бы и мне ни довериться. Выложила, как на духу и замерла в ожидании вердикта.

— Мда. История весьма интересная. Я бы сказал, даже, поразительная. Вот здесь, — король показал на шкатулки, — спрятана загадка, — достал из них камни с запечатлением аур моей и ЛиЛи.

Повертел перед глазами, всматриваясь и сравнивая.

— Сама-то ты видела, какая загадка?

— Нет, Ваше Величество. Я не владею магией. Для меня это просто бесцветные камни высокой прозрачности. И Стефанс мне ничего не объяснял. Так что я в полном неведении.

— Эти, как ты говоришь, бесцветные камни показывают, что Сила владения магией в тебе есть. Но она спит. Не достаточная, чтобы стать великим магом, но для домашнего потребления хватит, себя обиходить сможешь. А загадка в том, что в ваших аурах, просматривается родство. Очень и очень дальнее, но всё-таки родство.

— Ваше Величество, это уже не загадка, потому что у меня есть отгадка. Разве Вам Стефанс не рассказал?

— Нет. Он только сказал, что есть ещё одно доказательство, что ты настоящая Крюгерес, но ты ему не отдала. Почему?

— Видите ли, Ваше Величество, эта вещь является семейной реликвией и должна храниться в семье, а не в королевских архивах.

— Эта реликвия у тебя с собой? Покажи.

— Да, я её прихватила с собой по совету Стефанса, — достала из-под Лёвки портрет, завернутый в бархатный лоскут.

Развернув, подала Величеству. Он всматривался, не скрывая волнения.

— А вы похожи. Кто из них кто? — спросил, взглянув на меня.

— Не знаю. Один — мой предок Фредерик Иоганн, а второй его пропавший брат Леопольд Иоганн Крюгер. И у Вас тоже наблюдается с ними некоторое сходство.

— Мне Стеф говорил, что вещица, доказывающая, что ты настоящая Крюгерес, была среди вещей погибшей ЛиЛи Крюгерес, завещанных тебе. Стеф сказал, что тебе известна история, объясняющая, как вещь из твоего мира попала в наш мир. Расскажи.

Я поведала королю легенду нашей семьи.

— Отец моей матушки был сыном Леопольда Фредрика Ёсгана Крюгерес. Она рассказала очень интересную историю из жизни своего деда.

Величество позвонил в колокольчик. Вошёл секретарь.

— Герд, высвободи мне ещё двадцать минут.

— Хорошо, Ваше Величество. Но там, — махнул рукой в сторону двери, — ожидает…

— Я знаю, кто там ожидает, — прервал секретаря король. — Пусть ожидает в своём кабинете, занимаясь делами. Освобожусь, пригласишь его.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонившись, секретарь вышел.

— Я хочу поделиться этой историей с тобой. Она ведёт к разгадке ещё одной загадки. Единственный сын виконта Фердинанда Льюиса ду Крюгерес Фредрик Ёсган с младенчества был слаб здоровьем, следовательно, и телом. С семнадцати лет его начала трепать падучая. Ни маги-целители, ни лекари-травники ничего не могли сделать. Лечению сей недуг не поддавался.

За день до празднования двадцатилетия молодой человек с друзьями отправился на охоту. В лесу друзья его потеряли. Долгие поиски не привели к положительному результату. На следующий день рано утром прибыл маг-поисковик. Следы вывели к лесному озеру и обрывались на берегу. Тут же нашли его арбалет. Пришли к выводу, что парень покончил со своей никчёмной жизнью. Отряд, занимавшийся поиском, не спешил нести плохую весть, расположился на отдых на опушке леса. Состояние у всех было угнетённое. И когда стали собираться уходить в замок, из леса вышел Фредрик Ёсган в изодранной до клочков мокрой одежде с потрёпанным вещевым мешком за плечами. Сквозь дыры в одежде просвечивали кровоточащие раны от когтей. Но всех поразило не это. В руках молодой человек держал меч, которого избегал даже касаться. Фредрик Ёсган предпочитал облегчённый арбалет и кинжал, так как меч для него был тяжёл. Он был настолько обессилен, что завидев людей, упал без сознания.

Очнувшись, молодой человек ничего не мог вспомнить, как бывало с ним после припадков. Но на этот раз он не мог вспомнить даже своего имени. Маг-целитель обнаружил у него изменения в ауре. В ней не осталось тёмных пятен болезни. На поправку наследник шёл быстро. Постепенно с помощью окружающих, он многое вспомнил, но не всё. Когда же смог уверенно держаться на ногах, стал ходить на площадку для тренировок и быстро освоил меч.

К своему имени, в знак второго рождения, он прибавил третье имя — Леопольд, и поставил его первым. Своему первенцу он дал имя Фредерик Иоганн. А в день двадцатилетия тому было дано третье имя — Леопольд. Так у Крюгересов появилась традиция давать наследнику в день двадцатилетия третье имя — Леопольд. Вот и разгадана загадка Леопольда Фредрика Ёсгана, оказавшегося пришлым из другого мира, из мира Земля. Обязательно поведаю об этом матушке. Оказывается она на четверть иномирянка, — снова позвонил в колокольчик. — Герд, сделай копию этого предмета, — подал портрет секретарю. Тот, молча, взял и вышел. — Подождём десять минут. Так какой именно брат пропал там, на Земле?

— Леопольд Иоганн. Может, в этом озере был портал перехода в ваш мир и наоборот, — предположила я.

— Вполне возможно, — согласился Величество. — Видимо не было сильного мага, способного почувствовать наличие портала, или его остаточные эманации. Но ты понимаешь, какой можно сделать вывод?

— Какой? — заинтересовалась я.

— Мы с тобой родственники. Причём оба по прямой линии от одного предка, жившего в твоём мире.

Вошёл секретарь и подал королю два портрета и вышел. Величество положил передо мной портреты.

— Выбирай, какой твой, — с хитринкой посмотрел на меня.

Ни фифа се! Это как так? Это магией так можно? Но и мы не лыком шиты, кое-что могём. Я положила ладони на портреты в надежде, что почувствую разницу. Одно время в институте мы с подругами увлеклись экстрасенсорикой, и тренировались в определении по фотографии, живой или нет человек. У меня получалось. Закрыла глаза и прислушалась к ощущениям. Ага. Под левой ладонью портрет отдаёт едва ощутимым холодом, а правый — теплом.

— Вот этот мой, — сказала я, указав на портрет, что лежал под правой ладонью.

— А говоришь, магией не владеешь, — накладывая ладони на портреты, произнёс Величество. — Определила правильно. Копии — мёртвые, а оригиналы — живые. Забирай свой, а этот я в семейной галерее повешу. Теперь о твоём деле. Я решил пойти на небольшое нарушение и единолично, Указом, присвоить тебе наследный титул виконтессы Бьёркрюгерес, который ты сможешь передать своему мужу или ближайшему родственнику мужского пола, если таковой найдётся. Указ сегодня будет подписан. И это не из родственных чувств. Родство мы с тобой только что установили, а решение я принял раньше. И ещё. У тебя мальчишка живёт безродный. Тоже с секретом. Мне сказали, метка у него родовая, интересная, со значением. Возьми-ка ты его под своё крыло, под опеку.

— Да уж и так взяла. Смышлёный мальчик. Он сразу и безоговорочно принял моё покровительство. Парень хозяйственный, умный. Из него прекрасный управляющий выйдет. Вот только кто он и откуда не помнит. Он прошение должен был подать, чтобы меня признали его маммией. Я прошу удовлетворить его просьбу и согласна усыновить мальчика.

— Нет. На усыновление согласия не будет, а вот на опеку — пожалуйста.

— Спасибо, Ваше Величество, — я встала и сделала изящный реверанс. — Разрешите преподнести Вам скромный подарок от семьи Крюгерес.

Я достала из переноски резную шкатулку, поставила перед королём на стол и открыла. На красном бархате лежал камень «крюгересский корень» длиной пятнадцать сантиметров. Глаза короля блеснули.

— Гм, скромный. Спасибо. Где же ты раздобыла такую ценность? — спросил, не отрывая взгляда от камня.

— Он был в кошёлке ЛиЛи Крюгерес. Она писала в своей посмертной записке, что её брат вёз Вам подарок. Мы посчитали, что это он и был.

— Нет. Подарок я получил. Это были другие камни, тоже весьма ценные в шкатулке из стролла.

Ого! Это ещё надо посмотреть, что дороже: камень или шкатулка. Рэд объяснял, что древесина стролла ценится наравне с крюгересскими камнями, из которых изготовляются портальные артефакты. Произрастает стролл на территории виконтства на небольшом участке предгорья. Стеф показал на карте участок, отрезанный пунктирной линией, да ещё и выпиленный. Оттого ценнее стал. Не я буду, если не верну!

— И когда собираешься в виконтство? — спросил Его Величество, закрывая шкатулку и убирая в стол. — Принимать бразды правления.

— Ваше Величество, я не спешу занимать трон, — ответила с улыбкой.

— Так я его и не предлагаю, — шокировано проговорил король, удивившись моей наглости.

— Ваше Величество, Вы меня не так поняли. Я имела в виду не Ваш, а свой трон. Ведь даже петух в своём курятнике чувствует себя королём. А у каждого герцога, графа, виконта имеется зал приёмов, а в нём обязательно стоит трон. Пусть это даже обычный стул, но с самой высокой спинкой.

Его Величество рассмеялся.

— Барона не назвала. У него тоже есть стул с высокой спинкой. Он сидит на нём, когда ведёт разбирательства спорных вопросов. Так когда? — повторил вопрос.

— Осмотрюсь, ознакомлюсь с географией, историей, изучу законодательство. Думаю, на всё мне года хватит. А следующим летом проведу инспекцию, посмотрю на состояние вверенного мне виконтства. Вот тогда я и возьму бразды правления в свои руки. И, поверьте, я Вас не подведу. Я не бравирую. Я прекрасно понимаю, какие трудности меня поджидают, да ещё с таким отношением к женщинам. Но для большего убеждения у меня вырастет помощник, — указала взглядом на переноску с леополем. — За год, я надеюсь, что смогу подобрать под себя команду.

— Разумно. Если что, обращайся. Помогу по-родственному, — пообещал, хохотнув. — Но с ерундой не подходи. Только с чем справиться не сможешь.

— Тогда я вот сейчас и обращусь. Ваше Величество, а Вам известно, что виконтство не целое.

— Что значит не целое?

— А то и значит, что из пятнадцати деревень четыре или захвачены, или добровольно отданы другим виконтствам. Разумеется вместе с землями. И две деревни вообще другому герцогству отошли. Причём обе из одного баронства, владеющего рощей стролла, который выпилили и продали в Познарию.

— Насчёт этих деревень не переживай. Вернут. Стролл посеют. Стефанс с этим разберётся. В связи с началом учебного года, во дворце будет бал для студентов-первокурсников. Надеюсь там увидеться. Приглашение получите. Аудиенция окончена. Удачи, виконтесса Бьёркрюгерес.

— Благодарю, Ваше Величество, — присела в реверансе. Не зря тренировалась. Пригодилось.

— Ступай, ступай.

Я и пошла. На выходе за спиной прозвучало вполголоса: «Гхм, родственница», и смешок. Веселится Величество. А я, прикрыв за собой дверь, вдруг, встала в ступор. Милли сидела на диване в ожидании меня. Вскочила, подошла ко мне.

— Маммия, — позвала тихонько.

— Что-то случилось? — спросил секретарь, поднимаясь из-за стола.

— Нет-нет, — ответила я, задумчиво. — Пойдём, Милличка, — подхватила под руку приёмную дочь.

До меня в сей момент дошло, что король только что примазался к родству Крюгересов по прямой линии. Если я, я — Леокадия, прямой потомок Крюгеров, а Крюгересы мне родня только от Леопольда Фредрика Ёсгана двоюродная, или параллельная, то король в родне с Крюгересами по матушке. А это значит, что не такой уж он прямой родственник. Родство здесь, как и на Земле, ведётся по мужской линии. Правда, в последние годы на моей родине появились семьи, где прямое родство пытаются вести по материнской линии. У детей не отчество, а матчество. Нонсенс, конечно. Далеко такой род не протянет. Всё равно на мужскую линию собьётся.

Стеф открыл портал, но сам не пошёл, сославшись на кучу дел. Ну, теперь-то мне понятно, что ему с нами нянчиться совершенно некогда. Я-то думала, что он просто дознаватель и командир именно следственного отделения. У них тут как-то не по-русски. Я ребят спросила. Они сказали, что служат в следственном отделе. А раз Стефа называют командиром, вот и решила, что он командир следственного отделения. А кто же сами ребята, если они с Главой Магконтроля на короткой ноге?

Встречали нас, как победителей. Без аплодисментов, но с большой радостью. Ну и, конечно, расспросов полная корзина. Что да как? Саттия обед приготовила праздничный. Испекла бисквитные пирожные с зефиросуфле пропитав их сиропом от варенья с земляничным ароматом, сварила борщ и нафаршировала блины мясом.

— Принимай, сийра Лео экзамен! — с шутливой серьёзностью заявила повариха.

— Вот вся наша дружная комиссия и выставит тебе баллы, — подхватила я шутку.

— Лео, Милли, ну расскажите — правда, что во дворце очень красиво, богато, всё блестит и сияет от золота и каменьев? — спросила Саттия, когда закончили трапезничать.

Мы с Милли посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Саттия, да мы дворца-то и не видели, — отсмеявшись, сказала я. — Ни снаружи, ни внутри.

— Как так, не видели? А где вы были? — удивлённо спросил Варьян.

— А мы не знаем, где мы были, — развела руками Милли. — Нас Стеф порталом увёл и порталом привёл.

— Ну, с королём-то вы встречались? — продолжил допрос Варьян.

— Конечно же, встречались, — ответила я. — Нас Стеф из портального зала коридором длинным, словно тайными тропами, провёл до рабочего кабинета Его Величества. Вот мы кроме этого коридора с множеством дверей ничего и не видели.

Нортон с Петриксом переглядывались и улыбались уголками губ.