Глава 8

Утром мы все встретились в столовой за накрытым к завтраку столом на шесть взрослых человек и одного пятилетнего ребёнка. Нортон с Петриксом успели уже основательно размяться на тренировочной площадке. Ярод тоже чем-то позанимался в огороде. Леопольки ушли на кухню в свою столовую. Катерина пришла с корзинкой, в которой сидел её питомец.

На завтрак была каша с маслом, лепёшки с сыром. Молодец, Вейлирия, сообразила. Стоял самовар с взваром, кувшин с сикваем и кувшин с молоком. На выбор. По окончании скромной трапезы, Нортон пригласил нас в гостиную.

— Варьяна не будет несколько дней, возможно неделю, — известил он. — Сийр Ярод, тебе придётся взять на себя исполнение его обязанностей. И познакомься с новыми жильцами: сийра Марилица и сийрина Катерина — мама с дочкой. Они тоже являются нашими подопечными.

О, как! Нортон взял на себя роль главы нашей разношёрстной компании? В голосе даже властные нотки появились. Это вчера так Стеф их настропалил? Возложил больше ответственности. Или Нортон сам решил показать, что он не просто телохранитель свалившейся с неба старухи? Ну и ладно, ну и хорошо. В семье должен быть хозяин. Что Милли — неопытная девчонка, что я — «новорожденная» в этом мире, хоть и далеко не молода. Даже Ярод принял главенство Нортона как должное. Что-то же он разглядел в его магической печати?

Мой взгляд невольно тянулся к девочке. Нет, её маму я разглядела очень внимательно ещё вечером. По земным канонам красоты, я бы сказала, что у неё иконописные черты. Выражение лица отнюдь не благообразное, но несколько застывшее в попытке скрыть эмоции. Она боится расслабиться. По ней и малышке видно, что им крепко досталось. Девочка сидит, напряжённо выпрямив спинку и прижав к себе корзинку. Взгляд слишком серьёзен для пятилетнего ребёнка, если я не ошиблась в определении возраста. Ей бы соскочить с диванчика да побегать, беззаботно играя со своей зверушкой. Бедный ребёнок не шелохнётся.

Снова взгляд на маму. Губы строго поджаты, в больших миндалевидных карих глазах плещется пережитое горе и ожидание. Чего? Приговора? Неверие, что все тяготы закончились, что она попала к людям добропорядочным? Русая с рыжинкой коса уложена на голове корзинкой, закреплена серебряными шпильками. Из-под туго стянутых волос выбиваются спиральки кудряшек.

Одежда на обеих ношена, переношена, вылинявшая от солнца и дождей, невзрачного коричневого и серого цвета, позволяющая не выделяться в толпе побродяжек. Держится на честном слове и магии. Сколько же вы пережили, бедные! Девочка одета под мальчишку.

Милли выразительно посмотрела на меня, полагаясь на маммию, как на старшую в семье. И Нортон взглядом передал главенство мне.

— Сийра Марилица, позволь мне опустить официоз и обращаться просто по имени?

— Да, пожалуйста, сийра Лео, — встрепенулась, выходя из своих мыслей, женщина.

— Вот и хорошо, — улыбнулась я доброжелательно. — Расслабься, ты слишком напряжена. Катерина, чем ты кормишь своего воспитанника? — поинтересовалась у девочки, застывшей статуэткой.

— Фруктами, — прошептала, потупив глазки.

А глазки у неё очень хороши, но не мамины. Небесно-голубые, оттенённые длинными густыми ресницами. На худеньком личике кажутся невероятно большими. И рот кажется большим, но это поправимо. Вот откормим, поправится, и носик не будет так выделяться.

— А как называется твой зверёк? — продолжила я, пытаясь помочь расслабиться и дочке, и маме.

— Это курбик! — с гордостью сообщила Катерина.

Ну, слава Праматери! Выходим на эмоции, оживаем.

— А как ты его назвала?

Все внимательно следили за нашей беседой.

— Я не знаю, какое дать ему имя, — вздохнула расстроено девочка, расслабляясь.

— А можно мне посмотреть на курбика. Я никогда не видела такого зверька и даже не слышала о нём. Может, я смогу помочь тебе с именем, — замерла, ожидая, как поведёт себя ребёнок.

Катерина задумалась немного, потом решившись, спрыгнула с диванчика и подошла ко мне. Мама напряглась, следя за дочерью. Девочка открыла корзинку, показывая мне питомца. В корзинке сидело чудо. Пушистый зверёк ростом с трёхмесячного котёнка. Но из-за длинного меха, казался много больше. На меня глядела большими круглыми глазами почти копия мультяшного Чебурашки. Только ушки были не так велики и вытянуты вверх с заострёнными кончиками. Длинная и мягкая, словно пух, даже по виду, шерсть была удивительного окраса: бледно-жёлтого, искристого, словно излучающего сияние. Люминисцетного.

Лёвка, сидевший у моих ног, заскочил на колени и тоже стал разглядывать зверушку, принюхиваться. И Полли поспешила посмотреть, пока показывают, соскочила с колен Милли.

— Катерина, это чудо — мальчик или девочка? Смотри, Полли тоже хочет познакомиться.

Катерина присела и показала Полли. Та понюхала, сунувшись в корзинку мордашкой, и чихнула. Всем стало смешно, а Катерина ответила мне:

— Это мальчик, — поднялась с корточек, закрыла корзинку. — Ну, — обратилась, требовательно, ко мне. — Как назовём?

— Я думаю…, я думаю его надо назвать …. Вот на что он похож?

— Ну-у-у, — протянула Катерина, вспоминая, на что похож зверёк. — Вот, вспомнила! Мы с мамой один раз видели на небе Ривис. Мы не могли спать, потому что было страшно. Нас никто не пустил ночевать к себе, а монет не было у нас. Вот, — вздохнула горестно. — Курбик похож на Ривис.

У меня спазм перехватил связки от услышанного, но пересилив себя, спросила:

— Так как ты назовёшь курбика?

— Я буду звать его Ривис, — торжественно объявила, обведя всех взглядом, призывая запомнить имя её питомца.

— Вот и хорошо! А сейчас мы все вместе поедем покупать тебе новые одёжки, — сообщила я. — Но сначала устроим маму на работу, чтобы у вас всегда были монеты. Согласна?

— Мама, ты согласна? — переадресовала Катерина вопрос матери.

— Согласна, — целуя дочку в лоб, прошептала Марилица, отпуская себя.

Ярод быстро поднялся с дивана и поспешил на улицу. Нужно было запрячь Нору. Я поднялась наверх за кошёлкой. Предупредила повариху, чтобы обедом не заморачивалась. Мы пообедаем в городе. А после обеда, как приедем, поедем с ней закупать продукты.

Всё, едем в центр. Нортон с Петриксом устроились на месте возницы, а мы, женщины, в коляске. Ярод остался дома.

Пока ехали, я объяснила Марилице, что платить буду, как компаньонке и плюс за уроки магии, как платят магу за одного ученика. В Секретариате с оформлением договора нам помогал тот же мужчина, что оформлял договор с Вейлирией. Поинтересовался, указывать ли в договоре испытательный срок и насколько. Поблагодарил меня за подсказку. Теперь пункт об испытательном сроке вносят многие работодатели. С Марилицей Милли заключила договор как с горничной и, конечно, же, без испытательного срока.

Следующим пунктом назначения была лавка готового платья. Марилица пыталась выбрать платье попроще, подешевле.

— Так, Марилица, выбираешь три платья или костюма на свой вкус, не глядя на цену. Это не твоя забота, — безапелляционно заявила я. — Моя компаньонка не будет одеваться, как нищая приживалка.

— Но я действительно, нищая, — возразила Марилица.

— Это временный этап твоей жизни, и он завершился, как только ты переступила порог нашего дома. Не позорься и меня не позорь. К твоему сведению, я буквально несколько дней назад была не менее тебя нищей. И меня тоже одели и обули.

Марилица, поджав губы, выслушала мою отповедь и выполнила мои требования. Ещё я заставила взять три комплекта белья. Пока я контролировала Марилицу в выборе одежды, Милли занималась тем же самым с Катериной. Потом была обувная лавка. Домой мама с дочкой поедут в обновках. Петрикс забрал их изношенные одёжки и сжёг магией на заднем дворе лавки. Так же поступил и с обувью. Это ещё была и предосторожность. Если на одежде или обуви были подсажены магические маячки-следилки, то они сгорели в магическом огне.

Затем мы проехали к знакомому ювелиру, и я заказала для матери и дочки кулоны из «крюгересского корня», а для Марилицы браслет с шоргоном. Заодно полюбовалась на её округлившиеся глаза. Хоть Стеф и не сказал ничего, но догадаться не трудно, что защита ей не помешает. Ведь почему-то вынуждена была молодая женщина-аристократка с ребёнком бежать их страны и затеряться на чужбине среди побродяжек?

Пообедав в ресторанчике, вернулись домой. Милли занялась обрезкой камней. Естественно Петрикс остался при ней. А я с Вейлирией в сопровождении Нортона отправилась за продуктами. Нет, загружать полную коляску продуктами я не стала. Сделала заявки в разных лавках на регулярную доставку необходимого количества на неделю различных круп, муки, овощей, сыров, колбас, и ежедневно свежего мяса.

Прошли по небольшому рынку, где жители нижнего яруса продавали с лотков избытки со своего подворья, сада, огорода. Вот тут-то я и наткнулась на куриные яйца размером с утиные или индюшачьи. Купила с корзинкой вместе сотню штук. Здесь даже живых кур продавали. Ага, куры! Увесистые такие, куры-переростки, не уступят откормленному индюку. Называются эти птицы, которых я курами обозвала, кокоры. В некоторые дома на кухню покупают живых, коих разделывают повара. Ну, не сами повара, кухонные работники. Для себя решила, появится у меня духовка, обязательно кокору куплю и сделаю запеченную с яблоками, когда поспеют.

Походили, посмотрели, что ещё можно и нужно взять. Приправы пряные и острые, для мяса и овощей, для теста. Металлическую взбивалку для яиц с мутовкой — прародитель блендора. В общем, нормально отоварились. Будет чем разнообразить стол.

Нортон доставил нас домой и вместе с Яродом отправился, как он выразился, выполнять приказ командира — доставить духовку.

Духовку они привезли в разобранном виде: камни-плитки, сборный металлический каркас, две дверцы металлические и одна деревянная и деревянная облицовка. Собирали духовку всем мужским составом: Нортон, Петрикс и Ярод. Конечно, Нортону показали, как собрать агрегат для выпекания, запекания и прочих потребностей. Петрикс сунулся помогать, а Ярод из чистого мужского любопытства. Мужчины.

Духовка! Настоящий духовой шкаф! У меня дома холодильник такой. Чтобы протереть пыль на верху, на скамеечку вставала. Три отделения. Не у холодильника, у духовки. Это две духовки, одна на другой. В каждую два противня можно поставить. И нижнее отделение для хранения противней. А ещё камешки-артефакты для нагрева и поддержания нужной температуры: жёлтый — для сушки, красный — для выпечки, тёмно-красный — для запекания мяса. Это для не владеющих магией.

Вейлирия с немалым удивлением осмотрела новый предмет кухонного оборудования, впечатлилась, но пока промолчала.

— Лео, принимай заказ! — торжественно произнёс Нортон, когда была завершена сборка. — Когда торт будем есть?

— Какой торт? — округлила я глаза, удивляясь. — Я вам никакого торта не обещала. Да и о духовке речь не с вами велась.

— Ну, так, это, — стушевался Нортон, — Стеф сказал, что за духовку ты какой-то торт обещала.

— Сказал, что это такой пирог, очень вкусный и его только в духовке можно испечь, — поддержал друга Петрикс.

Я засмеялась. Уж больно выражения лиц были у друзей по-детски потешными. У меня внуки, когда вкусняшки просили приготовить, такими же глазами смотрели и мордашки умильно корчили.

— Будут вам и пироги, и торты и прочие вкусности, как только разберусь с этим агрегатом. А чьё это изобретение, если не секрет?

Парни переглянулись с ухмылками.

— Тебе привет от Теодора Кэррогес, — с улыбкой сообщил Нортон. — Ему Стеф тоже про торт рассказал.

— На торт время нужно. Сегодня уже не получится. Но будет обязательно.

Но до торта дело дошло не так скоро, как хотелось бы.

* * *

Марилица к своим обязанностям приступила сразу со всей ответственностью. Утром она чуть свет заявилась в мою спальню с требованием немедленного подъёма. У меня и так привычка, выработанная годами, вставать с рассветом. Но тут я немного расслабилась. И вот, ранний подъём.

Я, непонимающе, смотрела на свою свежеиспечённую горничную-гувернатку-компаньонку с учителем магии вкупе, соображая, что от меня требуют. А требовали от меня ни много, ни мало, начать утро с физической нагрузки в виде лёгкой пробежки. Ни фифа се! Даже и не припомню, чтобы я когда-нибудь с утра пробежки устраивала. Разве только когда в институте на занятия опаздывала, что бывало крайне редко.

На Марилице были штаны, туника и ботинки. Добротные такие ботинки — прям, почти солдатские берцы. Ого! Где это она такие раздобыла?

Я пошла в гардеробную, вынула из рюкзака спортивный земной костюм: штанишки с туникой — и кроссовки. Оделась. Я готова к свершению подвига, как то пробежка. Марилица окинула меня взглядом с не меньшим интересом, чем я её. И мы пошли на улицу. Лёвка следом за мной. На крыльце уже нас ждали наши телохранители и Милли с Полькой. Нортон с Петриксом тоже с интересом окинули меня весёлыми взглядами.

Ну-ну. Смешно им — бабку на променад выгнали с утра пораньше. Парни убежали на тренировочную площадку, а мы лёгкой рысцой потрусили по тропинкам сада. Лёвка с Полькой, задрав хвосты, чесали вместе с нами. Бежали мы, не меняя темпа, пока не сдалась я. Устала. А устала я где-то минут через тридцать. Просто перешла на шаг и направилась к дому. Молча. Вспотела, словно я в парилке сидела, а не на улице бегала прохладным утром.

В ванную Лёвка вошёл вместе со мной. Любитель поплавать и понырять. Набрала ему воды, а сама встала под душ. Красота-а-а!

На завтрак была оранжевая гречневая каша с маслом, свежеиспечённые лепёшки. Тонкие, посыпанные сыром и свёрнутые в трубочку. Я похвалила мысленно Вейлирию за проявленную фантазию. Вслух же просто поблагодарила за вкусный завтрак. Так же стоял горячий самовар с взваром, и кувшины с молоком и сикваем. Я предпочитаю сиквай. Марилица оказалась тоже поклонница сиквая. Мужчины пили взвар, а Милли и Катерина — молоко. У леополек эта же каша с добавлением фарша и молоко. Вот как они так умудряются есть, что даже мордочек не запачкают? Аккуратисты и чистюли растут.

После завтрака Марилица поинтересовалась у меня, какие есть книги. Я её провела в свои комнаты, в гостиную и вынесла рюкзак. Достала всю свою библиотеку. Тут она с немалым удивлением выяснила, что читаю слабо, а букв не знаю вовсе. Я, в поддержку легенды, рассказанной ей Стефом, объяснила, что после выжигания магии, причины не помню, я даже не могла говорить, а несла какую-то абракадабру. Мне вложили понимание речи, знание языка, но читать и писать нужно учиться. Текст я не читаю, а просто понимаю каждое слово.

Исследовав мою библиотеку, Марилица признала, что всё это очень ценное, но для меня в настоящий момент абсолютно бесполезное, кроме учебника для начинающего мага. Да и тот не сразу пригодится. Начать нужно с учебника «Начальная грамота», для этого надо ехать в книжную лавку. Предложила ей поехать с Нортоном, а я пока займусь освоением духовки. Надо же мне узнать, смогу ли я ей пользоваться, не владея магией.

Нортон согласился безоговорочно. Взяли с собой Катерину и уехали. И вот тут-то меня несколько удивило поведение Вейлирии. Она стала допытываться у меня, куда это поехали Нортон с Марилицей и почему без меня? А я возьми и пошути:

— Третий лишний, а ребёнок не в счёт. Им и без меня будет хорошо.

Вейлирия раздражённо фыркнула, загремела посудой. Когда же к обеду заявились Нортон и Марилица этакой весёлой семейкой: Катерина сидела на шее Нортона и хохотала, придерживая корзинку с курбиком на его голове, а Нортон держал её за ножки, чтобы не свалилась, и тоже смеялся вместе с Марилицей — Вейлирия кинув на них хмурый взгляд, скрылась в кухне.

До вечера повариха не скрывала своего раздражения. Нет, на приготовлении пищи это не отразилось, но вечером она была слишком задумчива и какая-то решительная, что ли. Вид у неё был такой, словно она на что-то решилась. И мне это очень не нравилось.

* * *

Предупреждению моему Вейлирия не вняла. Готовила она, надо признать, нормально. Без изысков, просто, но вкусно. Но мне делиться своим умением с ней не хотелось. Исключение составил горячий бутерброд с сыром. Даже не хотелось пока браться за бисквиты, чтобы постепенно подойти к изготовлению тортов. С духовкой нужно было освоиться. Решила, что по окончании испытательного срока, начну, помаленьку делиться своими секретами.

Но до конца испытательного срока Вейлирия сорвалась. И поспособствовало этому появление Марилицы. Повариха уже для себя утвердилась, что женихом Милли является Петрикс, а Нортон везде со мной мотается, потому что так требуют правила этикета. Женщина не должна покидать пределы дома без сопровождения мужчины или старшей по возрасту женщины. А где ж её взять, старше меня-то. Меня она всё же спросила, почему не сопровождает Ярод. Я отделалась шуткой, что, мол, не хочу выглядеть парой.

Но тут появилась Марилица. И Вейлирия решила, что Нортон стал уделять той излишнее внимание. Особенно та весёлая поездка в книжную лавку. Она решила, что ничем не хуже какой-то безродной побродяжки с ребёнком. Через три дня после той поездки повариху пришлось уволить.

Около полуночи в мою спальню постучались. Я с удивлением обнаружила за дверью Петрикса.

— Сийра Лео, оденься и пройди в спальню Нортона, — приглашение было крайне неожиданным и прозвучало в тоне, не терпящем возражения.

Я быстро накинула платье и, недоумевая, поспешила в гостевое крыло к спальне Нортона, где застала пикантную картину. Бледный Нортон в лёгких домашних штанах и не застёгнутой рубашке удерживал замотанную в покрывало повариху. Никого больше не было. Но одна деталь кинулась в глаза. Простынь с красными пятнами. Вейлирия стояла, гордо задрав подбородок. А когда в спальню в сопровождении Петрикса вошла Марилица, победно посмотрела на женщину.

Я не знала, что и подумать. Нортон лишил повариху девственности, а теперь, подставляя себя, выставил на обозрение, собрав свидетелей? Бред собачий!

— Приглашаю вас в свидетели, — заговорил Нортон, кипя и еле сдерживаясь. — Эта женщина проникла в мою спальню, чтобы подставить меня с целью замужества. Сразу скажу, чтобы вы ничего плохого не подумали — я чист, и между нами ничего не было. Я вышел из ванной, а у меня на кровати лежит обнажённый подарочек.

— Как она собиралась только провернуть это дело?

— Это я ещё не выпил взвара с дурманом. Месяц назад я переболел магическим истощением и на ночь пью укрепляющий взвар, который готовит повар. У меня он был с собой, но закончился. Я попросил, — Нортон брезгливо переморщился, — вот её приготовить и принести, поставив кружку в гостиной. Она же, услужливо, поставила на тумбочку возле кровати. Если бы я выпил это зелье, то не смог бы вести себя адекватно, потеряв над собой контроль. Марилица, мне известно, что ты можешь определить, чья это кровь.

Марилица прошла к кровати, провела рукой над пятнами и, усмехнувшись, сообщила:

— Я не знаю, чья это кровь, но только не человеческая.

Вейлирия уже не смотрела на Марилицу с видом победительницы, она смотрела на неё, как на заклятого врага. А тут ещё и Милли нарисовалась.

— Вот, не зря маммия не доверяла тебе. Она сразу про тебя всё поняла, когда ещё договор подписывали.

Теперь уже зло смотрели и на меня.

— Эх, Вейлирия, я же предупреждала тебя, чтобы ты не лезла к парням. На что ты надеялась, идя в спальню к трезвому мужчине? На дурман? Выпьет, не глядя, тебя не заметив? Или думала, что он обрадуется подарку в постели и накинется на тебя, как голодный на кусок мяса? Сама же удивлялась, что они слишком серьёзные. Так у них служба такая, — с укоризной выговорила я поварихе.

— В Магконтроле иных не держат, — поддакнула Милли.

Нортону нужно было одеться, и Петрикс пришёл ему на помощь, удерживая девицу, запелёнатую в покрывало.

— Сийра Лео, — обратился Нортон, — прошу тебя проехать со мной в участок в качестве свидетеля, как самую старшую из нас.

В участок мы поехали вчетвером. Петрикс тоже свидетелем и возницей. В участке Магконтроля знали, кем является Нортон, и безоговорочно приняли у него заявление. Был приглашён дежурный маг-целитель. Он определил, что кровь на простыне птичья, что девица уже давно не девственна. Глупый и грязный поступок.

Нортон отказался от возбуждения дела против Вейлирии. Могли приписать ей покушение на жизнь человека. А так обойдётся лёгким, нет, испугом средней тяжести, потому что в столице ей больше не работать.

Ночевать Вейлирию привезли домой, чтобы утром она могла собрать вещи, получить расчёт за отработанные дни. Дальнейшая её судьба нас не интересовала.

* * *

Утром вместо пробежки я занялась приготовлением завтрака. Милли разогрела оба камня-плитки и самовар и убежала. Я приставила варить кашу для леополек и Катерины, а нам приготовила омлет с колбасой, посыпав сверху сыром. В кашу, как только крупа начала развариваться, добавила молока. Катерине каша очень понравилась. Вейлирия от завтрака отказалась, получив расчёт за отработанные дни, покинула дом.

А у нас день начался с покупок мебели для комнаты в моих апартаментах. Обустраивали её как кабинет, совмещённый с комнатой для занятий. Марилица решила обучать грамоте вместе со мной и Катерину.

После обеда нас ждал приятный сюрприз. Стеф привёл Варьяна. Мы очень рады были его возвращению. По нему было видно, что и он испытывал не меньшую радость.

С Варьяна «Печать забвения» снимать сразу не стали. Оба магистра, к кому обратился Стеф, коллегиально решили, что сделать это следует через месяц после проведённого с ним сеанса наложения заклинания размягчения и ослабления сцепления позднего с ранее наложенным заклинанием Печати. Тогда будет снято крайнее заклинание.

Узнав, что у нас возникла проблема с поваром, велел заявку не подавать. Обещал к вечеру повара привезти и обещание сдержал. Ещё Вейриис не успел отправиться на покой, как к дому подкатила коляска с двумя пассажирами. В ней были Стеф и женщина в одежде горожанки с нижнего яруса.

— Знакомьтесь. Сийра Саттия, сестра жены Теодора Кэррогес, — представил Стеф женщину. — Сёстры вместе содержат едальню. Сийра Саттия будет у вас поваром. Договаривайтесь сами об оплате, графике работы. Мне нужно идти. Лео, ты не забыла, что тебе послезавтра нужно в салон для сийр?

— Спасибо, Стеф, что напомнил, — поблагодарила, удивляясь, что ещё и это он в голове держит, словно более важных забот нет.

Стеф ушёл, а я, Милли и Саттия отправились на кухню для более тесного знакомства. Саттия выглядела лет на тридцать, круглолицая, с добрым взглядом серых глаз, с лёгкой курносинкой. Шатенка. Слегка полноватая. Но высокий рост скрадывал полноту, преобразуя её в статность.

Договорились, что она будет приходить раз в день, готовить обед. А так же заранее на ужин и завтрак, сохраняя в стазисном шкафу. В нём в одном отделе сохранялись горячие блюда двое суток, в другом холодные. Саттия показала, как работать с духовкой.

Я тут же быстренько сообразила бисквитные два коржа, вбив в них ягоды. Потом решилась на эксперимент. Взбила белки с сахаром, с добавлением загустевшего сиквая и соком киклика до плотной пены. Застелила противень упаковочной промасленной бумагой и выложила массу ровным слоем. Поставила в духовку с камешком для сушки. Через несколько минут вынула. Нужно было остудить. Ждать, когда остынет, было некогда. Саттия магией остудила полученный продукт. А получилось в результате нечто среднее между зефиром и суфле с липким низом и подсохшим верхом. Аккуратно переложила получившееся нечто на корж. Разрезала на небольшие пирожные. Зефиросуфле получился не сладким, разве что чуть-чуть сластил, зато бисквит был сладким. Сиквай при загустевании приобретает сладковатый вкус.

— Сийра Лео, это что у тебя получилось? — заинтересованно спросила Саттия.

— Это пирожные. И сийра Саттия, если можно, давай без этикетов. Нам работать, тесно сотрудничая, так что просто по имени. А то на кухне это, по-моему, неуместно. В общем, давай дружить, — предложила я.

Саттия весело рассмеялась и поддержала моё предложение.

— Лео, можно я приготовлю твои пирожные в нашей едальне? — спросила Саттия, когда сняла пробу с незнакомого продукта.

— Ой, да пожалуйста! — разрешила. А что? Мне не жалко.

Приготовили омлет с колбасой и тонкие сырные лепёшки. Ужин получился на славу. Пирожные понравились всем. Катерина и омлет есть не стала, бисквитами наелась. Договорились с Саттией, что она приступит к работе с завтрашнего дня. Приедет с расчётом, чтобы успеть приготовить обед. С собой я положила ей оставшиеся два пирожных и четыре бисквитика.

* * *

Утро началось с пробежки. Завтрак готовили втроём: я, Милли и Марилица. Сварили на всех кашу с молоком, напекли тонких лепёшек, посыпали тёртым сыром и, сложив вместе, прогрели в духовке, чтобы сыр расплавился. Порезали на порционные кусочки. Леополек тоже угостили сырным слоёным пирогом. Им понравилось. Ривису я предложила дать на пробу черешок мангольда. Не отказался, схрумкал только так. Марилица открыла секрет, что ест курбик не только фрукты, но и овощи, и сочные стебли трав, молодые веточки деревьев и кустарников.

А после завтрака я с Катериной пошла на урок начальной грамоты. Вот так, бабушка Леокадия, ты с сего дня первоклассница. С Катериной мы сидели за одним столом. Ей под попу подложили подушку. Ривис устроился у неё на плече, а Лёвка разлёгся у моих ног. Страж, ёшкин кот! Даже на улицу с Полькой не пошёл. Но, думаю, он не столько охраняет, сколько сторожит, чтобы без него куда-нибудь не сбежала.

Нортон ушёл на службу. Милли с Варьяном убежали заниматься на тренировочную площадку под чутким руководством Петрикса.

Занимались мы два часа. Точнее, я занималась два часа, а Катерина только час и была отпущена в сад. Лёвка тоже не выдержал и убежал с Катериной, поняв, что маман никуда не денется из этой комнаты.

В тетради я записала местный алфавит печатными и письменными буквами, а напротив свой. У зегорцев оказалось на три буквы-звука больше, к коим мне пришлось записать транскрипцию. Вот и первое домашнее задание — выучить алфавит.

После занятий пошла на кухню. Там уже пришла Саттия. Я ей предложила сварить суп из мангольда, назвав его борщом. Я вообще люблю овощные блюда. Вот как я варила капустные щи у Рэда в тот день, когда камни разбирали, так и с мангольдом сделали. Лук и корнеплод мангольда обжарила для заправки, а черешки нарезала небольшими кусочками и залила горячим маринадом, использовав сок киклика вместо уксуса. И мясо, отварив, через мясорубку пропустили, и блины испекли, нафаршировав этим мясом. Милли сунулась помогать. Она-то уже знала, как блины завести, как выпекать и фаршировать.

Саттия смеялась, за что она плату будет получать, если мы сами готовим. На что я ей ответила:

— Саттия, не переживай. Скоро нагрузка у меня увеличится, и я носа на кухню не покажу. Ты же будешь готовить те блюда, что приняты у вас.

— А ты откуда? — поймала меня за язык повариха.

Вот я расслабилась, так расслабилась. Трудно за собой следить. Напрягает. Придется с Саттии и Марилицы взять магическую клятву. Вот придёт на обед Нортон, и обговорим эту ситуацию, а пока просто замяла эту тему. Саттия поминать не стала. Умная женщина.

Нортон на обед не пришёл, а появился ближе к ужину. Хорошо, что Саттия уйти не успела. Я объяснила Нортону складывающуюся ситуацию с моими проколами. Мало того, что блюда готовлю не известные в этом мире, так ещё и на язык не сдержанна.

— Мы со Стефом предвидели это. Что ж, свяжем вас всех магической клятвой.

Катерину отправили в сад на прогулку со зверинцем и с Петриксом, а остальных Нортон собрал в гостиной. Перед нами стоял очень собранный, несколько суровый молодой человек.

— Сийра Саттия и сийр Ярод, вы уже догадались, что попали на службу к людям непростым. Я должен с вас взять магическую клятву о неразглашении. Мне известно, сийр Ярод, что ты дал таковую сийре Лео. Но у нас под охраной ещё два человека и ребёнок, тоже со своими тайнами. Давайте мы не будем подвергать их лишним волнениям. Вы даёте клятву не только о неразглашении, но и о том, что не будете пытаться узнать их тайны. Они сами вольны, если захотят, открыть их вам и друг другу.

Клятву давали все, но не у всех она получилась со спецэффектом. Не знаю, как у Варьяна, а у меня что-то болезненно кольнуло в центр правой ладони. Я даже прошипела. О, нет. И Варьян что-то почувствовал, бровями дёрнул. Нортон, внимательно следивший за нами, удовлетворённо кивнул.

Ну, вот, теперь можно не опасаться сболтнуть лишнее и смело делиться некоторыми своими секретами. Да и учиться будет легче. Марилица не будет так явно удивляться, вскидывая вверх брови, при виде не знакомых каракуль, на кои я перевела местный алфавит. И с цифрами та же история. Местные закорючки пришлось тоже переводить на земную цифирь.

— Лео и Милли, — привлёк наше внимание Нортон. — Спешу вас обрадовать: через пять дней вы приглашены во дворец на аудиенцию. Сийра Марилица, постарайся подготовить Лео к этому мероприятию.

Вот, обрадовал, так обрадовал! У меня даже ступор на нервной почве приключился и, кажется, ноги отнялись. Паникой накрыло. Все в столовую ушли, а я ещё минут пять сидела, переваривала. Хоть предупреждал Стеф, что мне грозит такое мероприятие, но когда это ещё произойдёт? А оно вот — раз! И вот оно — пять дней осталось. А перед королём надо будет, наверное, в реверансе приседать?

Даже не поняла, что на столе было. Ела, не замечая, что ем. Перебирала в памяти фильмы, где старинные времена показывали, приёмы королевские. Но там реверансы все невнятные были.

— Лео, — вздрогнула от голоса Нортона. — Тебе плохо? Ты бледная сидишь. Если ты так переживаешь об аудиенции, то не стоит. Всё нормально будет.

Может и нормально, а всё равно страшно. Это же не губернатор, а целый король, что «царь всея Руси».

Вечером перед сном вышла на улицу выгулять Лёвку. Следом выскочили Милли и Катерина, выпустив Польку, на спине которой сидел Ривис. Зверьё ушмыгнуло подальше от крыльца.

— Маммия, с тобой Варьян хочет поговорить, — потягиваясь, проговорила Милли.

— Хочет, так поговорит, а ты причём?

— Он стесняется.

— Странно. С чего бы это ему стесняться?

— У него тема разговора такая.

— Какая?

— Маммия, он сам скажет.

— Хорошо.

— Он сейчас выйдет.

Дверь за спиной хлопнула. На крыльцо вышел Варьян. Постоял за спиной, посопел, волнуясь. Милли сбежала с крыльца, встала в стороне, чтобы не мешать и не стеснять Варьяна.

— Варьян, ты, вроде, поговорить хотел? — спросила не оглядываясь.

Варьян резко выдохнул, шагнул с крыльца на одну ступеньку и встал лицом ко мне. Сверкнул на меня тёмными глазищами, шумно вдохнул и выдохнул, решаясь заговорить.

— Сийра Лео, у меня к тебе просьба, — снова вздохнул, собираясь с духом.

— Говори, Варьян. Я слушаю, — подтолкнула.

— Я не знаю, кто я, откуда родом. Благодаря тебе и Милли я живу нормальной человеческой жизнью. Живу, как в семье. Я хочу… то есть, я прошу… уф-ф-ф… стань моей маммией. Вот! Уф-ф-ф! — выдохнул протяжно и заглянул мне в глаза с ожиданием и надеждой.

— Мальчик мой, — обняла за шею. Стоит удобно, ниже на ступеньку. Он же выше меня на голову. — Конечно, же, я согласна, — поцеловала в лоб.

Варьян облегчённо вздохнул, улыбнулся и обнял меня в ответ.

— Я буду тебе хорошим сыном, клянусь. Я Нортона попрошу, чтобы помог мне прошение составить, чтобы тебя моей маммией признали.

— А я, когда буду на аудиенции, тоже прошение подам о твоём усыновлении или признании воспитанником, как лучше.

— Тогда я пошёл, — проговорил весело, улыбаясь. — Спокойного сна, маммия.

— Спокойного сна, дорогой, — ответила закрывающейся двери.

Вот ещё одну ответственность на себя принять решилась. Может это и есть моё предназначение? Семья. У меня в этом мире образуется семья.

Там, на Земле у меня была большая семья. Четверо детей, двенадцать внуков, шесть правнуков. Все вместе собирались редко. У одних — работа, у других — учёба, но на семидесяти пятилетие были все, даже два грудничка. На Рождество и на День Победы тоже в полном составе собирались. А в течение года то одни, то другие заглядывали. Студенты, что учились в областном центре, так частенько и в выходные приезжали. Снятся они мне все. Но сны не тяжёлые. После них тоска не гнетёт, а наоборот, легко, словно повидалась с родными.

И здесь мне теперь семейные заботы не в тягость, а в радость.