19. Ответ на вопрос

К вечеру сидение в четырех стенах осточертело. Давило всё: стены, потолки, люди и нелюди, на которых я постоянно натыкалась, куда бы ни пошла в просторном доме. А главное — предстоящий разговор, на который меня как единственную равную позовут. Когда-нибудь. Бесило то, что нормальных часов здесь еще не придумали, а понять время по одинаковому искусственному свету невозможно. Может, мы здесь уже вторые сутки? Вряд ли, конечно, пусть и по ощущениям — все третьи.

Радовался только Варлан: он нашел какие-то интересные чертежи в гномьих книгах и пытался в них разобраться, практически не зная подземной письменности. Больше всех страдал Асарил, который очень хотел посмотреть город гномов, а злые дяди и одна самая злая тетя ему не давали. Принц капризничал, ныл, канючил, лез ко всем, но настроения развлекать наследника не имелось даже у его охраны — что уж говорить о неподготовленных нас. Жаль, что зум с нами не пошел и Ультика пришлось оставить, можно было бы попробовать переключить внимание принца на них. А так приходилось принимать удар на себя, превозмогая желание пристукнуть королевского отпрыска и таким образом закончить все его (а заодно и наши) мучения. Как назло, волшебные солдатики тоже остались наверху: никто ведь не ожидал, что нас станут мариновать так долго. В итоге всё те же нелюдимые и бородатые гномы принесли сначала обед, за ним ужин, а ситуация не менялась.

Я уж было готовилась идти спать в выбранную комнату, как дверь в третий раз отворилась. Привратник, встретивший нас на вокзале, своим скрипучим голосом велел мне следовать за ним, а друзья, пожелав удачи, пообещали дождаться новостей.

Как ни странно, глаза мне не завязывали, так что я шла по подземным улицам, освещенным гирляндами фонарей. Жителей встречалось мало — наверное, они все-таки ориентируются по суткам на поверхности и сейчас мирно спят, кроме тех, на встречу с которыми меня вели.

Не все постройки оказались выбиты прямо в горе: встречались и сложенные из кирпичей, да и деревянные строения изредка, но попадались. К удивлению, растительность также присутствовала — простенькая, но всё же. Мхи, лишайники, грибы самых разных расцветок, форм и размеров красовались в горшках вместо цветов. Смотрелось странно, но интересно.

Постепенно улицы становились шире, дома выше и богаче, так что я не сомневалась: мы выходим из гномских окраин в центр. Потолок терялся в высоте, свет лился отовсюду, а украшения на домах напоминали экспонаты из музеев искусств: лепнина, резьба, роспись, ковка. Иногда встречались витражи и мозаики. Верхний город был красив, ухожен и интересен, но не шел ни в какое сравнение с нижним. Гномы всё сильнее вызывали у меня уважение. Мастера на все руки, умудрившиеся пещеры обустроить так, что не каждый город на поверхности сможет с ними конкурировать в красоте, изяществе и продуманности планировки.

Дворец — как водится, монументальный, кубической формы из разных блоков — казалось, вышел из пособий по архитектуре. Как совместить несовместимое, чтобы четкие крупные формы находились в гармонии с мелкими изящными деталями-украшениями? У гномов был ответ. Сам дворец представлял собой нагромождение детских кубиков, которые по всем законам должны рухнуть, но уверенно стояли. Высокие окна за драпировками воздушных тканей, расписные потолки, ажурные перила… Каждая деталь дополняла другую. И кубики уже не смотрелись странной фигурой. «Равновесие», — вспомнилось мне, и восторг от увиденного сменился серьезностью и сосредоточенностью. Впереди у меня непростой разговор… И, сделав глубокий вдох, я вошла в просторный зал, залитый ярким белым светом.

За большим полукруглым столом восседали гномы, разодетые в меха, облаченные в парадные доспехи, массивные украшения на мясистых пальцах, вплетенные в бороды цепочки и подвески. Как тут не стушеваться орке в простой одежде и подранной волкодлаком куртке? Даже тиару и ту оставила, решив, что одной демонстрации достаточно.

Но теряться под тяжелыми и изучающими взглядами я не собиралась. Пусть встречают меня по чему хотят — я знаю, для чего проделан долгий и тяжелый путь. К тому же я сроднилась с мыслью, что сама не абы кто и не просто так мимо проходила.

— Приветствую достопочтенных гномов! — я встала в центр зала, остановившись перед столом. — Меня зовут Гхыш, и я пришла говорить с вами как равная с равными.

— Приветствую дочь степей, следующую за своим ветром, — неспешно начал разговор гном, сидевший в центре.

— Мы знаем, зачем ты пришла, а ты знаешь, каковы условия исполнения желания, — подхватил следующий.

Начинается.

— Я не хочу никого приносить в жертву! — кулаки сжались как-то сами.

Ведь я надеялась, что мудрейшие из гномов способны предложить другой вариант.

— Твои желания не имеют значения в этом мире, — начался круговорот фраз.

— Но мы готовы открыть для тебя Врата.

— Тот, кого ты спасаешь, нарушает баланс и равновесие.

— Его власть над магией непомерно сильна. И чем быстрее он покинет тонкий мир, тем лучше для всех нас.

— Принц Асарил научился управлять магией при помощи серьги, выкованной вами! Разве вы не должны нести ответственность за сделанную своими руками вещь?

— Мы знаем, о чем ты говоришь. Серьга, которую мы выплавили по заказу человека… — центральный гном покачал бородатой головой. — Его вели благие намерения, он мечтал разделить магию между людьми и другими народами поровну и заразил своей мечтой нас. Говорил, что равные магические источники способны похоронить многовековую вражду. Он хотел создать идеальный баланс.

И снова этот баланс! Наверное, я не удержала лицо, раз гном снова тяжело вздохнул.

— И тот маг оказался прав, — взял слово следующий, очень старый на вид, весь седой, с резкими морщинами на посеревшем лице, но с глубоким голосом и четким выговором. — После волн катаклизмов, смывших целые города, небывалого нашествия нечисти, исчезновения источников все поняли, к чему приводит безумная мечта, и сумели объединиться перед лицом общей угрозы.

— Именно сражение с армией нечисти, подчинявшейся магу, послужило началом мира и согласия в отношениях между эльфами и людьми.

— Мы же, приняв свою ответственность, собрали магию из уничтоженных источников и создали свой собственный. Как немагическая раса, мы не получали от источника выгоду, но он обеспечил равновесие в нашем мире и в мире духов.

— Одна сережка была уничтожена нами, вторая считалась утерянной.

— Но мы не сомневались, что когда-нибудь она найдется и вновь поставит мир под угрозу.

— Пока что под угрозой жизнь принца и еще одного несчастного, которым придется пожертвовать! — Этот «коллективный разум» и перетекающие одна в другую фразы бесили. Но больше всего бесила толстолобость гномов. Как объяснить им, что нынешняя ситуация другая?

— Мы сделали выводы из прошлой ошибки. Второй раз мы никому не позволим нарушить устоявшийся баланс.

— Человеческая душа стала частью тонкого мира, она вобрала в себя излишки магии, связала источники единой сетью. Если забрать ее оттуда, связи разорвутся, магия в источниках опять придет в движение.

— Нужна другая душа — замена, которая станет связующим звеном в тонком мире, но которая не сможет больше влиять на источники.

— Тонкий мир всё время до Асарила существовал как-то сам по себе! Уверена, он обойдется без посторонних! — я смотрела в глаза каждому и натыкалась на нерушимую стену из предубеждений и веры в проклятые баланс и равновесие.

— Даже незначительные изменения способны привести к гибели всего. Мы больше не собираемся рисковать, — гномы были непреклонны.

— Вы понимаете, на что обрекаете того, кто свяжет себя с тонким миром?

Я облокотилась на стол: плевать, что попираю законы вежливости и приличий. Могла бы — сорвала к чертям каменную столешницу, да не по зубам и не по силам.

— Когда кто-то совершает ошибку, за нее нужно платить.

— И одна-единственная жизнь — ничтожная плата за стабильность в целом мире.

— Он был мальчишкой, по глупости нацепившим украшение! И теперь из-за этого кто-то обязан не просто умереть, а отдать себя вечности в одиночестве? — я чувствовала, что еще немного — и сорвусь на крик.

Но бородатые и не думали рассматривать другой вариант, пытаться найти решение без жертвы. Они уперлись в свою идею-фикс и не собирались отступать от нее ни на миллиметр.

— Обряд с серьгой не мог быть глупостью. Чтобы непосвященный воспользовался ее силой, необходимо выполнение многих условий, о которых он обязан знать.

— Значит, кто-то отдал серьгу в руки неразумному ребенку, подарив шанс стать всемогущем магом.

— Это могла быть череда случайностей! Так или иначе, страдать за это придется кому-то другому! — попробовала возразить я.

— Мы озвучили условие. Принимать его или нет — решать тебе.

— Каждая жизнь ценна, но одна — дороже, другая — дешевле. Решай сама, сколько стоит каждая.

— Мы понимаем твое негодование, дочь ветров, но есть незыблемые основы, попирать которые не дозволено никому и живущих.

— Ты слишком поздно пришла. Появись ты раньше, пока человеческая душа не стала частью тонкого мира, всё сложилось бы иначе.

— Но никто не может победить время, не так ли? — зло улыбнулась я, понимая, что мне здесь нечего делать.

— Никто, — подтвердил мне центральный, самый разряженный в меха и украшения гном. — Ведь с ним невозможно сыграть.

Это был такой странный ответ, что я закрыла лицо и рассмеялась. Наверное, со стороны смотрелась безумной, но ведь правда: как сыграть со временем? Так же, как сбегать наперегонки с земным шаром. А главное — само время и не узнает, что с ним кто-то пытался соревноваться.

— Ты найдешь свой ответ, — один из гномов стоял рядом со мной, дожидаясь, пока я немного успокоюсь. — Иногда он спрятан совсем не там, где ищешь.

— Спасибо, что уделили мне время.

Я развернулась и вышла из зала, не собираясь обращать внимания на совершенно ненужные мне сейчас бесплатные советы. Мне не нужны ответы, у меня не осталось вопросов, кроме одного: как я скажу остальным, что кому-то придется занять место Асарила в тонком мире без права на спасенье? Вряд ли нам позволят менять заложника каждые пять лет. Этакая работа вахтовым методом.

— Подождите, — попросила я сопровождающих гномов, садясь на край каменного кашпо с грибами.

Но грибы не давали ответа на мой вопрос. Оттягивать время можно долго, но от этого ничего не изменится.

Перед домом я последний раз затормозила, но взяла себя в руки, поругав за малодушие.

Конечно, никто не спал, несмотря на позднее время.

Товарищи меня не торопили: понимали, что я сама всё расскажу, просто мне нужно немного времени, чтобы собраться с духом. И да, уверена: все в мое отсутствие обсудили ситуацию, и поэтому мои новости не стали ни для кого сюрпризом.

— Гномы не позволят вывести душу принца без жертвы, — я не смотрела ни на кого, произнося страшные слова. — Только обмен. Пока что я не ищу добровольцев, попробую придумать что-нибудь. Если у кого-то есть идеи или мысли — озвучивайте, не стесняйтесь.

Потому что у меня дельных мыслей не было. А одна-единственная мысль о том, что мне снова придется принимать тяжелейшее решение, убивала.

К сожалению, леса рук и шквала предложений не последовало.

— Тогда утро вечера мудренее, предлагаю расходиться и вернуться к обсуждению завтра.

Я чувствовала себя совершенно опустошенной и разбитой. Мы через столько прошли вместе, стали настоящей командой — и вот новое испытание. Да какое! На душе было неспокойно, в голове царила сумятица. Сейчас пойду и сразу лягу спать, иначе в порыве отчаяния точно совершу какую-нибудь глупость. Что-что, а это я могу, умею, практикую.

Глубокой ночью я мерила шагами пол. Честно пыталась поспать, пару часов ворочалась с боку на бок, но так и не заснула. Не получалось выкинуть из головы крепко засевшие мысли — давно засевшие, а сейчас нашедшие подтверждение в словах гномов. Вот есть же любители влезть со своими ценными советами, когда не просят! Теперь мучься и страдай от разных предположений.

Нет, нельзя так. Доверие — одно из условий спасения Асарила, не знаю, насколько важное и значимое, но игнорировать его не стоило. Комната Вара располагалась напротив, так что, в три широких шага преодолев коридор, пока запал не иссяк, я требовательно постучала в дверь.

Маг открыл не сразу: причина — как обычно, очередное исследование. На мужчине поверх одежды был надет фартук, весьма заляпанный красным. Я настороженно посмотрела на Варлана, распахнувшего дверь и отошедшего в сторону, но внутрь прошла.

А внутри успокоилась: на широком, выдвинутом в центр комнаты столе стояла большая корзинка из металлических прутьев, полная мелких красных ягод. Ягоды эти валялись везде: на столе, на полу, часть разложена у камина — и, конечно, ими же оказался заляпан фартук мага. Вот так всё легко и просто объясняется. Уверена: и кое-что другое он мне без проблем объяснит, нужно только спросить.

— Извини, что вот так, — Вар убрал с кресел листы с записями. — Я думал, все уже спят, и решил поэкспериментировать. Это огненные ягоды, у нас пара штук стоит баснословных денег, а тут мне гномы просто так целую корзину отдали.

— Поберег бы, — посоветовала я. — Вернемся домой, продашь и обогатишься.

— Смысла нет, — тяжко вздохнул маг. — Они ценны только свежие, сразу с дерева, — потрогай, какие горячие. А потом, когда остывают, только на компот и годятся. Их перевозят в железном ящике с углями. Открытый огонь уничтожает половину свойств ягод — нужны горячие угли. Магам приходится поддерживать постоянную температуру, выгребать золу и подкидывать новые головешки. И всё равно большая часть ягод почему-то портится. Вот если бы понять, как их перевозить без потерь…

Варлан, отвлекшись и увлекшись, принялся перебирать свои записи, забыв о моем присутствии. Пришлось кашлянуть.

— Прости! — снова принялся извиняться маг. — Я отвратительный хозяин, давай я тебе морсу налью по гномьему рецепту. Если пить его горячим — он тонизирует и бодрит, если холодным — успокаивает и расслабляет. Тебе какой?

— Мне, пожалуйста, чтоб успокаивал.

— Сейчас будет!

Вар отложил листы и пошел к подоконнику, где сгрудилось то, что стояло на столе до появления ягод. Там, помимо прочего, нашлась и спиртовка с чайником. Немного подогрев воду, чтобы травяной сбор заварился, Вар принялся магичить, подкидывая в чайник ягод. Мои мурашки — лучший индикатор магии.

— Держи, он не только полезный, но и довольно вкусный. Редкое сочетание, согласись.

— А в твоем исполнении — особенно редкое, — улыбнулась я, вспоминая, чем меня обычно «угощал» маг.

Чай действительно успокаивал — я расслабленно откинулась в высоком и глубоком кресле, по-прежнему держа чашку, чтобы занять руки. В камине трещали дрова, рядом с камином маг раскладывал ягоды, чтобы они не соприкасались друг с другом. Ягоды мерцали — сначала мне показалось, что это отблески огня, но приглядевшись, убедилась: ягоды немного светятся. Еще одна удивительная вещь этого мира.

Варлан то ли опять забыл о моем присутствии, то ли не обращал внимания — взял листы с грифелем и начал что-то помечать в записях.

— Вар, — обратила я на себя внимание мага, решив больше не кашлять.

— Допила? — встрепенулся мужчина. — Налить еще?

— Не надо, а то усну у тебя прямо здесь, буду отвлекать своим храпом от работы.

Маг улыбнулся и с некоторым сожалением в очередной раз всё отложил и полностью развернулся ко мне лицом, спиной к огню, продолжая сидеть на полу. Явно надеялся меня быстрее выпроводить.

— Я пришла поговорить вот о чем… — слова подбирались с трудом. Как озвучить мои сомнения и не обидеть? Никак, наверное. — Сколько я ни думала о сережке, пришла к следующему выводу: Асарилу ее дал кто-то из своих. Он ведь не дурак, чтобы принимать необычные вещи от посторонних, наследника с детства должны обучать элементарным правилам безопасности. И это не кольцо на палец: ухо еще нужно проколоть, ты сам говорил, что сережек Асарил до этого не носил. Значит, кто-то из своих, кому веришь, чтобы выполнять все указания. Но кто мог найти и достать такую вещь? Наверняка сережка находилась в глубинах закрытого хранилища. И знания: если ее надеть просто так, ничего не произойдет, а вот возле зеркала, да с нужным настроем… Вариантов, кто способен всё это провернуть, немного. Охрана принца из магов — но откуда у них доступ в закрытую часть хранилища артефактов? Следовательно, кто-то из Башни — кто-то, кто имел высокий доступ или возможность такой доступ получить.

Варлан молчал, пристально глядя на меня снизу вверх. Разгадать выражение его лица не получалось, но веселым и дружелюбным маг не выглядел.

— Просто скажи, что это не ты, — наклонилась я к упорно молчащему человеку.

— Просто сказать, и ты просто поверишь? — маг невесело улыбнулся, всё так же не отводя взгляд.

— Поверю.

— А зря. Ты абсолютно права: это я дал Асарилу сережку и объяснил, как ею пользоваться. Сделал ему самый лучший подарок на шестнадцатый день рождения.

Сказано так ровно и спокойно, будто он не смертельно опасную вещь подарил, а обычную безделушку. Нет, безумие, это невозможно…

— Почему? — я всё еще не могла поверить в такое легкое и одновременно нелепое признание.

— Странный вопрос. Хотел его убить, разумеется, — пожал плечами Вар. — И почти смог.

— Но зачем? — в голове не укладывалось. — Вы же друзья! Были! И сейчас!

Я бы многое отдала, чтобы Варлан рассмеялся со словами: «А ты поверила!» — и дал любое, пусть даже самое неправдоподобное объяснение. Я поверю во что угодно, но только не в то, что передо мной сидит человек, сознательно поставивший под угрозу целый мир и почти убивший друга. И если бы простого друга…

— Друг… меня ты, наверное, тоже другом считаешь? — к сожалению, Варлан не умел шутить: ученый, исследователь, слишком серьезный для глупых розыгрышей.

— Считаю.

До сих пор считаю! Ну скажи же, что ты это сделал из лучших побуждений! Что это случайность! Я отчаянно вцепилась в кружку. Всё что угодно, только не…

— Знаешь, ты мне сразу понравилась: такая необычная, интересная, избранная. Жаль тебя разочаровывать. Или, наоборот, ты наконец начнешь воспринимать меня всерьез, а не как бесполезный довесок.

— Я никогда не считала тебя бесполезным! — как странно спорить о ерунде, когда речь идет о невероятном преступлении.

— Да брось, я для тебя терялся на фоне Тинариса. Я всегда только фон для кого-то. И для Асарила. Я никогда не был для него другом — просто очередной игрушкой, ничем не отличающейся от его любимых солдатиков, он лишь так же отдавал мне приказы.

— Он тебе верил, как и я…

— Я тоже до определенного момента во что-то верил, надеялся, а потом понял: сам архимаг подчиняется королю, не так явно, но просьбы всегда выполняет и от других магов того же требует. Я же дам магам свободу и настоящую власть. Прямых наследников короны, кроме Асарила, нет. Это наш шанс, второго такого удобного случая может не выпасть еще долго. Эдмирдей — королевство магов с архимагом во главе. Поэтому извини, изначально я планировал помешать тебе, но, не признайся я сейчас, ты бы всё равно докопалась.

— Не строй иллюзий, Вар, тебе со мной не справиться.

Я хотела отставить чашку и встать, но вместо этого она выпала из моих рук, и мне осталось только наблюдать, как она скатывается по моим коленям вниз и падает, с глухим звуком ударяясь о ковер. Это не магия. Значит…

— А ты и правда гостеприимный хозяин, — язык ворочался с трудом, — чай был вкусный.

— Я не дурак — понял, что ты просто так ко мне ночью не заглянешь. Я же не Тинарис, — еще одна грустная улыбка. — Вот и подстраховался.

— А дальше? — я догадалась, что произойдет.

Я засыпала, глаза закрывались против моей воли, но пока боролась.

— Дальше ты мирно уснешь, из сна не выйдешь. Тинарис, конечно, начнет поддерживать твою жизнь, другие тоже вызовутся помогать — и я, безусловно, с ними. Но силы покинут тебя быстро: неделя, максимум две, с поправкой на орочье здоровье. Я как-то убедился, что твой организм способен на настоящие чудеса, но в этот раз Финриар не поможет. Передозировка огненными ягодами смертельно опасна и совершенно неизлечима. Как я сказал, я не Тинарис. Я намного умнее. Засыпай.

Последнее слово окончательно лишило меня воли. Речь мага слышалась издалека, а затем и вовсе оборвалась.

Глаза открыла уже в мире духов, куда меня предсказуемо забросило из глубокого сна. Я со злостью саданула кулаком по стене: так попасться! Безлюдные коридоры и дома подгорий убивали во мне всякую надежду. Неужели это конец? В одном шаге от цели?

Я крутилась на месте, сталкиваясь только с пустотой и одиночеством. Тишина и покой, о которых я недавно так мечтала, обрушились на меня всей своей тяжестью. Какой дурак сказал, что мечтать не вредно? Не просто вредно, но и опасно. Во всяком случае, пока что все мои мечты оборачиваются исключительно против меня. Интересно: могу ли я наконец расплакаться от жалости к себе или стоит сначала порвать волосы от досады на свою глупость и побиться головой о стену? Но слез не находилось: пустота вытягивала эмоции, заполняя всё равнодушием. Злость на Варлана и та сменилась безразличием: мне уже было всё равно — раскроют ли его или он так и останется безнаказанным, да еще и сможет осуществить задуманное. Какая мне теперь, собственно, разница? Фонари в верхнем городе в мире духов не горели, так что я шла по серым улицам, не особо задумываясь куда и зачем. Отныне мне некуда спешить. Я везде опоздала. Потому что время и правда невозможно победить.