10. Встреча

Утром я не поняла, что происходит. Разбудившие меня рев и хлопки заставили серьезно задуматься: лезть поглубже в спальник и делать вид, что я «в домике», или, наоборот, вставать и идти разбираться? К первому варианту склонялась больше. А пока я размышляла, всё решилось само, мне только оставалось следить за происходящим.

К нам прилетело пять всадников на драконах, двое из которых спустились, трое же оставались в воздухе. Сначала я подумала, что последние — это огневая поддержка, потом все-таки поняла, в чем причина. На нашей поляне банально не хватило места для шести драконов: трое, включая Ульта, злобно бьющего хвостом о землю, с трудом поместились. Ультика сдерживал Асарил, самого принца караулила охрана, а светлые эльфы общались с темными собратьями. Я в спальнике. Все при деле.

Улежать я не смогла. Близость темных эльфов и их драконов напрягала, и стоя с оружием на поясе мне было куда комфортнее.

Беседа эльфов затягивалась, заставляя нервничать. О чем можно разговаривать так долго? Нам всего-то нужно пройти в горы. Небольшой отряд, не армия. В чем, собственно, проблема? Или здесь особый визовый режим?

Через полчаса, когда мои спутники тоже ощутимо занервничали, а я присоединилась к Асарилу, так как сдерживать Ульта становилось всё сложнее, двое темных наконец залезли на своих драконов и полетели в горы. Надеюсь, эльфы смогли договориться. Но я в любом случае выдохнула. Когда два дракона скалятся на одного твоего, отвечающего им тем же, чувствуешь себя хозяином задиристой собаки среди своры бультерьеров.

— Темные братья позволили пройти через горы. Хранители Сармандагара ожидают нас через два дня на прием, — не стал дожидаться наших вопросов Финриар.

— Значит, нам и аудиенцию сразу назначили? — Пока всё шло неплохо, и в другом случае я бы порадовалась. Но сейчас мы имеем дело с темными эльфами, а от них ничего хорошего ждать не приходится.

— Да, хранители — это шестнадцать старейшин, самые влиятельные и сильные жители Черной горы. И договариваться о судьбе твоего темного друга нам предстоит с ними.

По тому, как переглянулись светлые, напрашивался однозначный вывод: задача перед нами (и перед ними) стояла непростая. Ну что ж, никто и не обещал, что будет легко. В конце концов, спасать их лес тоже было весьма проблематично и к тому же опасно. А тут, думаю, самим эльфам ничего не грозило. В отличие от нас.

— Не стоит медлить. Ждать обитатели Сармандагара на любят и не умеют, — Финриар кивнул своим, чтобы собирали лагерь.

Мы тоже пошли собираться. Осталась последняя часть пути.

На узкой горной дороге никто не шутил и почти не переговаривался: наш текущий маршрут не позволял отвлекаться. Периодически приходилось идти над ущельем вдоль крутого склона, и тогда кто-нибудь из магов вынужден был «переносить» Ульта, неспособного протиснуться и пока не готового подняться в воздух. Я ехала как на иголках: чем дальше вела нас дорога, тем хуже становились предчувствия и предположения, сменяющиеся с плохих на худшие. С каждым шагом, с каждым ударом лошадиного копыта о камень дороги внутри сжималась пружина, и я всё чаще ловила себя на том, что лицо у меня свело от напряжения, а зубы заболели от сжатых челюстей. Руки, держащие поводья, подрагивали. К вечеру окончательно разболелась голова.

— Не буду спрашивать, как самочувствие, — прокомментировал на ночном привале мой внешний вид Тин, — по тебе и так всё видно.

— Ты такой внимательный, — не могла не отметить я.

— Да уж какой есть. Совсем плохо?

— Лучше, чем до леса, но хуже, чем в лесу. Наверное, горы — это не мое, предпочитаю близость к живой природе.

— К зеленой?

— Да ты мастер подколок!

— Я вообще во многом хорош, — подмигнул поочередно двумя глазами Тинарис.

— Знаешь, Тин, давно хотела тебе кое-что сказать…

Я вздохнула, набирая в легкие воздуха. Под неусыпным присмотром охраны с нами ехала тиара, волею судьбы или чего-то еще ставшая моей. Пора бы рассказать об этом небольшом нюансе.

— Думаешь, сейчас подходящее время и место для признания в любви? — сбил мне весь настрой маг. — Хотя… горы, звезды, костер, романтика… Уговорила, я внимательно слушаю.

— Да ну тебя! — поняв, что сейчас разговор всё равно не заладится, я в очередной раз махнула рукой.

К тому же мне начинало казаться, что темные с удовольствием впустят меня в свой Сармандагар и без каких-то дополнительных заморочек. А вот с выходом могут возникнуть некоторые сложности…

На ужин вместе с похлебкой, которую сварила на огне охрана принца (а точнее — рыжий Шален, оказавшийся неплохим кашеваром), эльфы «угостили» меня каплями от головной боли. К тому моменту я была готова принять любую помощь, даже в виде топора, настолько голова раскалывалась. И никакие возможные побочные эффекты не пугали и не смущали.

Ночь прошла спокойно и без эксцессов, но с выставленными караульными. Мы находились на вражеской территории, о чем не следовало забывать. Даже у эльфов нет-нет да подрагивали длинные уши, улавливающие звуки лучше человеческих. Некоторые шорохи и шебуршание в темноте замечала и я, но старалась не обращать внимания. И у меня получалось! Вместе с головной болью уходило и напряжение, пришедшие на смену расслабленность и спокойствие позволили нормально отдохнуть и выспаться ночью, чтобы утром вновь продолжить наш непростой путь.

Впервые Сармандагар показался около полудня.

— Смотри, — сказал Тинарис, указав на черную вершину, ненадолго открывшуюся среди других скал. — Про это место я только в учебниках читал, никогда бы не подумал, что смогу побывать в легендарном городе-горе.

Сармандагар действительно отличался от всего, что его окружало. Он был черен и заметен, как истинный ворон в стае серых ворон. Такой же крупный и такой же опасный. И теперь уже совсем близкий.

Когда солнце начало клониться к закату и теряться среди гор, мы вышли на огромную равнину, на которой вольготно устроилось несколько рек с небольшими озерами и перекинутыми мостиками. Вокруг были разбиты явно рукотворные сады и парки, но всё это я заметила позже. Огромная черная гора, Сармандагар, стояла перед нами и уходила тонким шпилем в небо. От осознания масштаба и высоты я чуть не забыла, как надо дышать.

— С ума сойти! Более неприступного места и представить нельзя!

А еще, несмотря ни на что, им нельзя не восхищаться. Сармандагар поражал воображение впервые пришедших к нему путников. Никакие дворцы и архитектурные шедевры не сравнятся с одной-единственной горой — городом и пристанищем для целого народа.

— Сады разбиты нашими предками, — негромко проговорил Финриар. — И до сих пор живут, растут и выживают здесь среди каменистой неплодородной почвы. Значит, и мы сможем.

Последняя фраза почему-то не показалась мне обнадеживающей. Неужели и светлые эльфы также готовятся если не худшему, то как минимум к холодному приему от своих родственников?

— Поехали, — наконец скомандовал наш главный эльф. — Не будем дожидаться темных собратьев и особого приглашения.

Огромные каменные двери, испещренные надписями и изображениями драконов, медленно раздвигались, постепенно открывая нам темное нутро Черной горы. Никто не выходил нам на встречу, ни одной живой души. Отличное начало, ничего не скажешь.

Спешившись, мы вслед за светлыми эльфами зашли внутрь, чтобы уже оттуда наблюдать, как закрываются каменные створки, отрезая нас от внешнего мира и солнечного света, оставляя один на один с камнями, подсвеченными голубым сиянием из-под потолка.

— Где все? — шепотом спросила я, но камень, будто в насмешку, усилил мой голос и разнес эхом по коридору.

— Те, кто нам нужен, не встречают гостей, а остальные нас не интересуют. Как и мы их.

Во время ответа Финриара я поймала себя на том, что наблюдаю за его ушами как за индикатором нашей опасности. Но уши эльфа оставались в спокойном неподвижном состоянии. Значит, нам нечего опасаться. Или кто-то просто умеет владеть своими ушами.

Только спустя несколько минут, когда у главного коридора появились развилки, нас встретил отряд вооруженных темных эльфов. В черных костюмах они выделялись на фоне таких же стен только светло-серыми или белыми волосами. Темно-серая кожа служила неплохим переходом между волосами и одеждами. Единственным украшением эльфам служили изогнутые мечи в ножнах и кинжалы на поясе. Предельная лаконичность под стать гладким черным стенам и самой горе.

— Следуйте за нами, — без какого-либо приветствия или намека на вежливость бросил один из них, после чего нас взяли в кольцо и повели по длинным запутанным коридорам.

Сначала я старалась запоминать дорогу, считая повороты, но потом плюнула на это абсолютно бесполезное дело. По таким лабиринтам разве что с нитью Ариадны ходить: уже после седьмого поворота я окончательно сбилась, а направление потеряла и того раньше. Коридоры встречались и прямые, и извилистые, и изогнутые; какие-то шли ровно, какие-то уходили вверх или вниз, пару раз встретились лестницы. В таком месте нужно прожить миллион лет, чтобы начать немного ориентироваться! Интересно: у темных маршруты передаются как безусловные рефлексы или в этих одинаковых на первый взгляд коридорах имелись какие-то невидимые посторонним указатели?

Мы блуждали почти час, причем мне показалось, что водили нас запутанным маршрутом специально, дабы мы наверняка не нашли обратную дорогу. Но наконец темные провожатые впустили нас в достаточно просторную комнату, из которой шла еще одна дверь, и велели ждать. Сами же развернулись и молча удалились.

И мы принялись ждать. Первым делом я проверила обе двери — заперто. Нас закрыли в глухом помещении. Но эльфы спокойно расселись на выбитые прямо в стене лавки.

— Присаживайтесь, — предложил последовать их примеру Финриар. — Поверьте, мы здесь надолго.

И не соврал.

Маги стояли, прислонившись к стене, Тинарис еще и глаза прикрыл, остальные сидели на лавках. Я же пусть и хотела оставаться спокойной хотя бы внешне, ничего не могла с собой поделать и ходила от стены к стене. От одной темно-серой, гладко отшлифованной, без малейшей трещинки стены — к другой. В этом базальтовом городе всё казалось монохромным: палитра цветов темных эльфов состояла из белого и черного, смешанных в разных пропорциях. Белые волосы и черные одежды его серых жителей с такими же, в тон коже и стенам, серыми душонками.

Мои спутники молчали и старались не смотреть на меня, без труда улавливая мое настроение, и, честно говоря, это бесило еще сильнее. Хотелось, чтобы кто-нибудь сделал мне замечание, да хоть бы банально предложил сесть и успокоиться — вот тогда я бы с чистой совестью могла сказать всем и каждому, что я о них думаю и куда им идти с их глупыми советами, да и какое может быть спокойствие, когда на кону жизнь моего друга. Я искренне надеялась, что темным есть что ставить на кон, а нам, соответственно, есть кого спасать. В противном случае… об этом я даже не задумывалась, но в то, что мне удастся сдержаться, верилось с трудом. Я бросала на всех взгляды, но окружающие продолжали меня игнорировать, даже принц со своими вопросами не лез. Впрочем, срываться на принце с его трехлетним мышлением — это уже чересчур. Хорошо, что он молчит.

Дверь отворилась резко и внезапно, когда мое ожидание стало какой-то постоянной и бесконечной величиной.

— Старейшины готовы принять вас и выслушать, — сухо констатировал факт темный эльф, и я в три широких шага оказалась у двери, готовая снести темного, если он не уберется с дороги.

На миг стало жутко: а если все-таки Луаронаса уже нет? Если… Я сжала кулаки. Никаких если! Мой ушастый друг жив — и никак иначе.

Длинный, очень темный, едва освещенный факелами антрацитовый зал с высокими сводами и арками вдоль стен, в тени которых скрывались серые обитатели Сармандагара. В арках мне чудились отблески изогнутых мечей и тихие, но отчетливые усмешки. Хотелось оскалить клыки и рыкнуть — но вместо этого я выдохнула и разжала кулаки, разминая занемевшие от напряжения пальцы, чувствуя оставленные на ладони следы от ногтей.

А когда мы подошли ближе к сидевшим на выбитых прямо в камне креслах старейшинах и стоявших подле них эльфов рангом пониже, мне стоило неимоверных усилий не кинуться вперед. Чуть правее центра находился и смотрел прямо на меня темный, встреча с которым не сулила ничего хорошего. В черной, как и все остальные, одежде, с изогнутым мечом на поясе, а еще с обожженным, но узнаваемым лицом и мерзкой ухмылкой меня встречал старший брат Луаронаса.

Чье-то мягкое прикосновение к плечу заставило вспомнить, где я нахожусь.

— Спокойно, — одними губами сказал Финриар. — Остановись здесь.

С неохотой, но я подчинилась, замерев в пяти метрах от каменных тронов. Раз уж я обратилась к Светлому лесу за помощью, то должна постараться им доверять и полагаться на них. Надеюсь, они знают и понимают происходящее лучше меня.

Финриар и двое его спутников прошли на пару метров дальше и остановились. Когда их шаги, отражающиеся от сводов, затихли, огромный зал погрузился в тишину. И я еще удивлялась тишине когда-то давно на эльфийской поляне! Серый зал с шевелящимися в его сумраке тенями, бесшумными и молчаливыми, нагонял жуть даже на меня, но эльфы (и светлые, и темные) упорно молчали, и молчание это длилось и длилось, снова заставляя меня глубоко дышать и стараться расслабиться. Приходилось стоять и ждать хотя бы чего-то, какого-нибудь если не звука, то действия, способного разбавить гробовую тишину. Склеп. Большой и наполненный живыми склеп.

— Приветствуем детей леса, чей извилистый путь привел их в горы Сармандагара. Надеемся, что путь этот, длинный и нелегкий, проделан не зря.

Старейшины, прячущие лица в глубоких капюшонах, наконец начали говорить. Звук, многократно отраженный от камня, совершенно лишал нас возможности определить говорящего. Это мог быть любой из шестнадцати сидящих в креслах. Стоявшие своих лиц не скрывали; на одно, покрытое ожогами, я не смотрела, сосредоточившись на центральных фигурах.

— Приветствуем темных братьев, повелителей скал и камней! Наш путь не может быть проделан зря, раз мы стоим в сердце Черной горы и имеем честь видеть ее главных хранителей, — без поклонов, но с обычной для церемониалов велеречивостью ответил Финриар.

— Но не это является главной целью вашей столь странной компании. Эльфийские посланники, человеческие маги и даже одна представительница степей.

Упоминание меня содержало вопрос. Конечно, человеческие маги не так удивляли, как одна-единственная орка.

— Да, именно Гхыш обратилась к нам за помощью, которую мы задолжали за спасение Светлого леса. Мы прибыли к вам, ведомые долгом и связанные словом.

— И как же вы планируете исполнить долг и сдержать свое слово?

— Мы выступаем посредниками между Гхыш и старейшинами Сармандагара в переговорах, касающихся вашего эльфа — Луаронаса. У Гхыш есть все основания полагать, что с ним случилась беда.

— Значит, Гхыш…

Один из старейшин медленно поднялся и подошел ко мне вплотную. Между нами осталось не более десяти сантиметров, полы его длинной одежды касались моих ног, а на своем лице я чувствовала его дыхание. По телу пробежал легкий импульс, как разряд: магию применяет! Моя рука сама легла на кинжал, чтобы если что — сразу, с одного удара.

Темный сделал шаг в сторону, но не для того, чтобы отступить. Медленно, ужасно медленно, он обходил меня по кругу. Стоять и знать, что враг находится за спиной, оказалось невероятным испытанием. Все мои чувства обострились за ту минуту, что эльф пробыл вне поля зрения, и я не смогла сдержать облегченный выдох, когда снова краем глаза заметила черную одежду. Еще одна долгая, самая долгая в моей жизни минута — и эльф снова стоит передо мной. Слава духам, не так близко, как в первый раз. Но руку от кинжала я убирать не спешила.

— Зачем тебе мой сын, орка?

Так и знала, что это какой-то родственник.

— Я хочу узнать о судьбе своего друга, — я не опускала голову, стараясь смотреть под капюшон в то место, где прятались в темноте его глаза.

— Друга? Как мило, — в голосе темного явно слышалась ирония. — Твой друг в темнице — твоими стараниями, надо признать. У нас не принято прощать переход на сторону врага.

— Он не переходил ни на чью сторону, — постаралась возразить я, — он отдавал мне долг жизни.

— Долг жизни, — насмешка говорящего стала настолько явной, что уже не вызывала сомнений. — У нас не может быть никаких долгов перед зеленокожими. Его долг перед Сармандагаром был перерезать тебе горло при первом же удобном случае и вернуться домой. Но мальчишка вместо этого еще и помог — разве можем мы после такого принять его обратно?

— Он жив? — напрямую спросила я.

Плевать, что этот напыщенный эльф обо мне думает. Забрать Луаронаса и уйти, забыв всё, как страшный сон.

— Пока да, — после затянувшейся паузы, наслаждаясь игрой на моих и без того натянутых нервах, ответил эльф. — Но это ненадолго. Он будет казнен, как и любой изменник и предатель Темного дома.

Теперь уже я сделала движение навстречу, готовая угрожать, кричать, сражаться, если потребуется. Но рука, на этот раз весьма тяжелая, удержала меня от последнего шага. Удивительно, но Финриар, несмотря на свою кажущуюся эльфийскую хрупкость, оказался сильным. Я хотела сбросить тонкую кисть с длинными цепкими пальцами, но эльф поспешно вклинился между мной и темным.

— Думаю, вам стоит продолжить переговоры со мной, как с посредником и собратом.

Теперь два эльфа играли в гляделки, и, пусть темный прятался под своим капюшоном, светлого совершенно не смущало скрытое лицо собеседника.

— Чего вы желаете за жизнь своего сына? Каким образом мы можем его выкупить?

— И давно ли Светлый лес начал скупать жизни?

— С тех пор, как Темный город перестал ими дорожить, — парировал Финриар.

— Нам не нужны ваши подачки, и дорожить здесь нечем, — темный был явно не расположен к словесной дуэли. Он вообще не был расположен к чему-либо, кроме как быстрее вышвырнуть нас отсюда. — Если вы хотите забрать Луаронаса — забирайте, но при двух условиях: вы сами с оркой спуститесь за ним в подвал и он лично подтвердит свое желание уйти.

Это казалось таким простым условием, что я даже с места не двинулась: не может темный так легко отдать нам своего провинившегося сына. Но Финриар кивнул, развернулся, схватив меня под локоть, и уверенно потащил на выход.

— Ждите здесь, — тихо отдал он приказ двинувшимся было следом за нами светлым.

— Вы правда думаете, что нам дадут с ним просто так уйти? — с надеждой спросила у эльфа я, когда мы вышли из зала и высокие тяжелые двери закрылись. Впереди шел стражник с факелом, которого я в расчет не брала.

— Боюсь, уйти с ним будет совсем непросто, — вздохнул эльф, никак не пояснив свои слова.

А после дорога вниз по витой лестнице стала настолько узкой, что нормально разговаривать всё равно бы не получилось.

Сердце билось где-то в районе ключиц. Мне бы только найти Луаронаса, а там я его уже никому не отдам и не позволю причинить вред. Если он жив — всё остальное в общем-то не так уж и важно.

Путь до темницы не занял много времени: всегда проще пережидать что-либо в движении, а не в бесконечном статичном ожидании. Темный эльф, ведший нас в темницу, подошел к своим товарищам на посту у тяжелых железных ворот. Пара секунд на приказ — и двери со страшным скрипом распахиваются перед нами. Заходить, честно признаюсь, страшно, но Финриар уверенно прошел внутрь и запустил несколько ярких огоньков под потолок, быстро разлетевшихся по всей площади. Я сделала шаг следом, встав рядом, и замерла, глядя на череду больших клеток. Клеток, в каждой из которых впритык друг к другу стояли орки…

Жмурясь отвыкшими от света глазами, оборванные, истощенные, на нас смотрели мои собратья, а я, не веря, не желая верить, смотрела на них, на каждого, в глаза, наполненные тоской и надеждой.

— Не забывай, за кем ты сюда пришла, — одернул меня эльф. — Ты хочешь забрать своего друга или нет?

Я сглотнула через резко сжавшееся горло. Руки-ноги слушались плохо, но я усилием воли делала шаг за шагом мимо клеток, стараясь не смотреть, не слышать, а еще не чувствовать той боли, что поселилась во мне.

— Гхыша, сеструха, это ты? — голос, который я не могла проигнорировать.

Плюнув на всё, я кинулась к клетке, за решетки которой держался мой брательник, тот самый, первым встретивший меня в этом мире, огревший дубиной, а потом думавший, на кого лучше обменять. Гхар! Шаман говорил, его зовут Гхар.

— Привет, — совершенно естественно я обхватила его холодные шершавые пальцы своими.

— Здорово, — орк безотрывно оглядывал меня с ног до головы, вновь и вновь возвращаясь к лицу. — Шых тебя дери, Гхыша, я тебя еще в степи в том налете похоронил! А ты живая и на свободе!

— Давно вы здесь? Зачем темные вас взяли?

Удивительно, но передо мной стоял брат. Не брат орки, в теле которой я находилась, — мой брат. Во всяком случае, сейчас я готова была броситься ему на шею, если бы не проклятая клетка, разделявшая нас.

— С того налета. Шыховы темные пригнали сюда всю степь, здесь еще меньшая доля нашей братвы.

Пальцы брата под моими ладонями сжали прутья, слишком крепкие даже для мощных орков.

— Но зачем?

— Завалы разгребать и рубить новые пути. У них скорово весь этот Сармандагар к Шыху рухнет, вот они и шыхуют. Но я рад, что ты живая и здоровая, сеструха, как бы это ни вышло. Хорони себя и дуй отселя подальше.

Гхар отпустил прутья и сжал мои ладони — сильно, по-орочьи. И я ответила тем же.

— Я вас вытащу, — пообещала я.

Просто не могла иначе.

— Я сказал: дуй отселя! — рыкнул на меня брат. — Я уже батю закопал, мать из последних сил держится. Хоть сеструха моя живая станется!

— Вытащу, — громко пообещала я, оскалив клыки на подошедшую длинноухую охрану.

И ударила о прутья клетки, звучно завибрировавшие и загудевшие в каменном мешке. Ответом мне стали такие же удары изнутри во всех клетках от орков, которых тщетно пытались усмирить темные. В этот момент я ненавидела всех серолицых длинноухих, кроме одного, к которому направилась прямиком в последнюю камеру, где ждал меня Финриар.

— Открывайте, — спокойно и даже с ласковой улыбкой попросил светлый эльф. Темные не посмели возразить в ответ или как-то обсудить просьбу, пусть при взгляде на меня их серые лица серели еще сильнее.

Я прошла внутрь и опустилась на колени рядом с другом, пребывающем в забытьи. Настолько сильно избитым и замученным он выглядел, что на глаза сами собой навернулись слезы, а сердце в который раз защемило. Ладно — орки, но он же для темных свой! Парнишка еще совсем, толком жизни не видевший, — точнее, увидевший ее настоящую, совсем в другом свете и цвете, за пределами базальтовых скал и Черной горы — Сармандагара. Узнал, что в мире еще миллионы оттенков кроме черного и белого, что мир совсем не серый, а радужный, полный самых разных вещей. Зачем такой порченый, почувствовавший свободу и вкусивший иную жизнь эльф Темному городу? Даже новая сила, способная выкашивать целые полосы леса, не изменила его участь. Зачем им эльф, который знает, что вокруг не враги, а такие же существа, зачастую намного лучше, добрее и мудрее всех этих мерзких серолицых?

— Ничего, дружище, — проговорила я, осторожно беря Луаронаса на руки. — Сейчас вытащим тебя отсюда, подлечим. И Ульта долечим. Он, бедолага, извелся весь в переживаниях за тебя, ест плохо — соответственно, восстанавливается медленно. Но мы дальше снова пойдем все вместе, и всё будет хорошо. Мы же команда.

Не знаю, слышал ли меня обвисший безвольной куклой Луаронас, но мне сделалось чуточку легче от своих же слов — захотелось верить, что всё снова станет как прежде и мы опять пойдем, подкалывая друг друга и вместе преодолевая трудности и невзгоды.

Я вынесла пленника из подвалов и пошла обратно в проклятый зал, надеясь, что это все испытания, приготовленные мне серолицыми. Во всяком случае, моей фантазии на что-то еще просто не хватало. О том, как буду вытаскивать своих орков, пока не задумывалась. Начнем с малого, то есть с Луаронаса.

И снова узкая лестница, за которой длинный, освещенный редкими факелами коридор, а в конце — зал с высокими сводами, где нас ждали. Судя по напряженным лицам и облегчению, отразившемуся при виде нас, очень непросто и нервно ждали. Молодцы, я бы так спокойно стоять и ждать не смогла: с некоторых пор ненавижу ожидания.

— Мы забрали из темницы того, за кем пришли, — начал Финриар. — Можем ли теперь покинуть ваши гостеприимные стены?

— И как вам наши подвалы? — отец Луаронаса, чей голос я теперь ни с кем не перепутаю, вновь встал.

— Живописные, — сквозь зубы ответила я.

— Рад, орка, что ты оценила новое пристанище своего племени. Поздоровалась со старыми знакомыми?

Если бы не Луаронас у меня на руках и не Финриар, вставший между нами, я бы точно не смогла сдержаться. Но сейчас я сумела даже промолчать. Ради будущего своих соплеменников я обязана проявить выдержку: если нахамлю этим серокожим уродам, однозначно не вытащу орков из проклятых подвалов.

— Итак, ты желаешь забрать Луаронаса с собой, — не дождавшись ответа, продолжил темный. — А что думает он сам?

— Уверена, он согласится, — прошипела сквозь клыки я.

— Уверена? Опусти его на пол.

Я бросила взгляд на Финриара. Он кивнул, и мне пришлось подчиниться.

Не успел Луаронас оказаться на полу, как застонал и зашевелился. Судя по холоду, повеявшему от его отца — не без помощи магии: вряд ли бы иначе мой друг очнулся так быстро сам. Я наклонилась, заглядывая в мутные от боли глаза, но его отец бесцеремонно оттолкнул меня, а Финриар вновь удержал за плечи.

— Сделаешь ему больно — убью, — предупредила эльфа я.

Он только усмехнулся, а зря. Сейчас я чувствовала в себе силы справиться с любым и каждым, кто посмеет навредить Луаронасу.

— Больно ему буду делать не я, — с насмешкой ответил темный. — Встань, эльф.

Он вставал медленно, неуклюже подбирая руки и ноги, пытаясь устоять и выстоять под взглядами и откровенными насмешками своих же. Он честно пытался, упираясь руками в пол и отталкиваясь ослабевшими ногами. Но подняться Луаронас так и не смог.

— Хватит! — не выдержала я очередного падения и следующих за ним смешков со всех концов зала. — Вы же говорили, что не будете делать ему больно!

— А я и не делаю, — ровно ответил темный. — Не дотрагиваюсь до него, не использую магию.

— Он не может встать после всех пыток и побоев! Мне кажется, вы его достаточно измучили, чтобы еще и сейчас издеваться!

— Дожили: орка защищает темного эльфа. Такого позора в стенах Сармандагара еще не случалось, — продолжал веселиться темный. — Не можешь встать на ноги — вставай на колени, — приказал он сыну.

И Луаронасу ничего не оставалось, как подчиниться, поднявшись на колени и низко опустив голову со спутанным колтуном волос вместо опрятной косы.

— Эта орка пришла за тобой, желая забрать тебя с собой. Скажи, тот, от кого я отрекся: согласен ли ты уйти с ней?

— Нет, — прозвучал тихий шепот, совсем не похожий на звонкий юношеский голос того эльфа, которого я знала прежде. — Моя жизнь принадлежит Сармандагару.

— Ты что?! — я скинула руки Финриара, бросаясь к Луаронасу и разворачивая его к себе, даже несмотря на то, что причиняю его истерзанному телу новую боль, от которой он застонал. — О чем ты, друг? Идем! Всё наладится, поверь!

— Прости, — слабо покачал головой эльф. — Я должен пройти свой путь до конца.

— Какой еще путь?

— Путь предателя, которого ждет казнь.

В голосе Луаронаса не слышалось совершенно никаких эмоций: он словно стал таким же серым и безликим, как и всё вокруг. Спокойно, как данность, он сейчас говорил о своей смерти. И от этого спокойствия меня прошиб холодный пот.

— Нет, слышишь меня! У нас впереди столько приключений! Я тебе кучу всего расскажу, знаешь сколько вещей произошло после нашего расставания! Какая казнь, ну о чем ты? — я убрала с его лица прилипшие с кровью и потом волосы, чтобы только не вытирать свои глаза, из которых так не вовремя полились слезы.

Но он лишь покачал головой в ответ.

— Нет! Нет, мы такой путь проделали! Не смей! Пожалуйста, Рон! Тебе всего-то нужно согласиться!

— Позаботься об Ульте, — тихо попросил эльф, глядя мне в глаза. — Я хочу, чтобы всё скорее закончилось, — последнее было сказано чуть слышно, только для меня.

И в одной фразе я услышала намного больше, чем в самом длинном рассказе. Одна фраза, в которой юный эльф, униженный, раздавленный, замученный и избитый, искренне желал скорейшей смерти.

Я поднялась, сглотнув стоявший в горле ком и стерев слезы. Нет, тысячу раз нет!

— Мы заберем его, — обводя взглядом всех старейшин, произнесла я.

— Даже без его согласия? — спросил тот, кто по странному стечению обстоятельств считался отцом, а на деле был самым обычным извергом.

— Даже без вашего, если до этого дойдет.

— Да нам не жалко, забирай, — усмехнулся урод в капюшоне.

— Нет, Гхыш! — в голосе Луаронаса слышался неподдельный страх. — Я не уйду! Не хочу!

— Мы забираем Луаронаса, — твердо повторила я.

С ним самим мы потом сами как-нибудь решим вопрос. Уверена, он поймет мой поступок.

— Несите клеймо и жаровню, — скомандовал эльф.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Клеймо?

— Клеймо предателя и изгнанника, конечно. Мы же не можем отпустить его просто так.

— Просто так? Просто так?! — у меня не находилось слов. — Да он едва живой! Какое еще «просто так»?!

— Успокойся, Гхыш, — Финриар вновь взял меня за руку. — Это стандартная для Сармандагара процедура. Если ты хочешь забрать своего друга, ему придется через это пройти. И тебе тоже.

Я подняла голову, устремив взгляд в серый потолок: когда же это закончится?

Треногу и клеймо, показавшееся мне огромным, принесли на удивление быстро — наверное, всегда под рукой хранят.

— Опускайся рядом, — приказал мне отец Луаронаса, — будешь его держать. Настоящий темный эльф побрезгует дотрагиваться до отребья, которым ты его делаешь.

Я снова опустилась возле Луаронаса на колени, молча. Пусть все вокруг говорят и думают, что хотят, а я спасаю друга.

— Не надо, — слабо попросил он, глядя на выставленную специально перед ним жаровню и раскаляющееся в ней клеймо. — Я должен понести наказание, это мой путь.

— Прости, дружище. Прости.

— Не надо, Гхыш! Ты обязана принять мой выбор, раз мы друзья!

Конечно, Луаронас попытался сопротивляться, но он и в своей лучшей форме со мною не справлялся, а сейчас, чуть живой, и вовсе мог лишь едва трепыхаться в моих сильных руках.

Палач не скрывал своего лица — хищного, полного алчного предвкушения новой порции боли. Подцепив кинжалом рубаху — точнее, ее остатки, — он легко распорол ткань, оголив худую спину, на которой живого места не было: вся в ранах, кровоподтеках и едва затянувшихся шрамах.

Наверное, мне не стоило смотреть, но, пусть клеймо сейчас в чужих руках, это решение приняла я — и ответственность за него несу тоже я. Каждый раз, видя спину друга, я должна знать, что украсившее его клеймо поставлено по моей воле.

А дальше металл, нагретый докрасна в жаровне, с шипением прижался к тонкой серой коже, на которой и без того хватало ран. Теперь же всё навечно перекроет одна большая рана, но залечить ее будет не в пример легче, чем ту, что останется у эльфа на сердце.

Крик Луаронаса заполнил всё в зале, поднимаясь к самым сводам, оглушая, врезаясь в сознание и память. Радовало лишь то, что теперь это точно конец всем мучениям бедного юноши. Надеюсь, за этим не последует конец нашей дружбы.

Полностью опустошенная, я отпустила обмякшего и переставшего кричать друга. Было настолько плохо, что казалось, будто клеймили меня. И, честно говоря, я бы не задумываясь поменялась с Луаронасом местами, приняв его участь. Да только выжигали клеймо на его спине, навсегда отлучая от Темного дома с гнилым серым нутром. Завершающим аккордом палач грубо схватил эльфа за волосы и срезал их почти у корней. Рыжие, так и не выцветшие лохмы полетели в жаровню, сгорев с характерным запахом.

Всё, Луаронаса для темных эльфов больше нет, и публика, для которой он перестал быть интересен, потянулась серыми тенями на выход. Представление окончено.

— Идем, — шепнул мне по-прежнему стоявшей на коленях Финриар.

Я кивнула, но подниматься не спешила. Казалось, этот страшный ритуал вытянул из меня всё: силы, эмоции, душу — и унес их под своды базальтового зала вслед за криком Луаронаса. Эльф светлый, невероятно мудрый и понимающий, протянул мне руку, а затем поставил на ноги, еще и приобняв для надежности. Осторожно-осторожно, как новорожденного младенца, коим сейчас Рон и являлся для мира, потеряв свое пристанище и имя, Тинарис поднял его на руки.

Темные провожатые, приставленные к нам в самом начале, отконвоировали нашу компанию в отведенные комнаты. Уже перед дверью я сделала шаг от продолжавшего поддерживать меня Финриара и шепнула пару слов одному из темных. Тот не отреагировал, глядя сквозь меня. Посмотрим, так ли они глухи и бесстрастны, как кажутся на первый взгляд: ведь пусть Луаронаса мы у них отбили, но внизу, в темных подвалах, находятся мои братья и сестры, оставить которых я не могу.

Ведь именно за ними меня направили сюда духи.