Глава 2. И где это я?

Пришёл в себя резко. Разум был ясным, ничего не болело, лишь в ушах стоял какой-то шум, шорох и посвист. На больничные звуки ни разу не похоже. Лежать было жутко неудобно, под животом и бёдрами чувствовалось что-то бугристое, а нос дразнил запах земли и свежей травы. Ну да, в заасфальтированных-забетонированных дворах-подворотнях только такому запаху и быть. Открыв один глаз, уставился на травинку, раскачивающуюся прямо перед носом. Вместе с ней раскачивался и муравей, обхватив стебель всеми лапками и шевеля усиками. Приподняв голову, я завертел ею, пытаясь оглядеться. Охуеть — не встать, лес кругом! И каким макаром меня сюда занесло?

Сквозь кроны деревьев проглядывало голубое небо, даже сквозь листву припекало солнышко, а вот сама листва была какая-то странная, и в первое мгновение я даже не смог понять, что мне не нравится. Потом дошло: на фоне неба это как-то терялось, но колер листьев был явного синего оттенка. Я, конечно, слышал, что есть голубые ели — да что там, и видел тоже, — знал, что есть цветы с красными листьями. Но вот про деревья с синими ни разу не слышал. Да и форма у листвы необычная, ромбовидная, с явно выраженными острыми углами. Ещё раз, охуеть! Нет, трава и листья привычного цвета тоже встречались повсеместно, но было полно и неизвестных представителей флоры. В заторможенный мозг пришла одна-единственная, но, походу, очень верная мысль: «Попал!». Конкретно попал, аж в другой мир.

Быстро ощупав и оглядев себя, убедился в целостности всех частей и отсутствии непредусмотренных природой дырок. Кровь на футболке принадлежала тому уроду, что получил в нос и возмущённо брызгал потом на меня соплями. Спина только немного саднила — там ткань разорвали, пока елозили мной по неровной стене. Придётся выкинуть, если не отыщется водоём, достаточный, чтоб устроить постирушки, а то на такой жаре кровь быстро затухнет и соберёт на свой «аромат» кого ни попадя. А вообще… В незнакомом месте и свежая кровь может собрать на запах желающих, так что, как ни жаль, придётся избавляться.

За то время, что я просидел на земле, осматриваясь вокруг, ни одна кровососущая тварь на кожу не села, так что, посомневавшись ещё немного, стянул испорченную тряпку, бросил под дерево и направился в ту сторону, где почудился просвет между деревьями. Спустя примерно час (никаких ориентиров не было, барсетку с телефоном всё же вырвали из рук ещё на Земле, а наручных часов я как-то не носил) понял, что никакого просвета нет, и опять присел — подумать. Как раз подвернулся удобно выгнутый корень.

Я понимал, что выжить в лесу без подготовки и хоть небольшого «набора путешественника» будет сложно. Какие тут животные? Есть ли хищники? Впрочем, это явно глупый вопрос — в любом лесу есть хищники. Что можно есть, а от чего минутой кони двину? Короче, надо искать цивилизацию. Интересно, кто тут может жить? Какие-нибудь сказочные существа? Маги, люди, средневековье? Или, наоборот, техногенная цивилизация будущего? Впрочем, последнее вряд ли: вверху ничего не летает, небо чистое, без следов смога, линий коммуникаций не видно. Хотя последнее не показатель — на Земле в тайге окажешься и тоже подумаешь, что планета дикая. Да и не увидеть их в лесу с земли, возвышенность какая-нибудь нужна.

Начитавшись в своё время разного рода фэнтези и фантастики, теперь я представлял один возможный вариант за другим. Потом плюнул на бесплодное занятие и сосредоточился на мысли, как вообще сюда попал. Если бы убили, вряд ли я перенёсся вместе с продырявленным телом и тут чудесным образом ожил. Скорее поверю во внедрение отчаянно желающей жить души в тело кого-то из местных. Но тело было стопудово моё, да и одежда та же самая. А значит, что? Рука сама дёрнулась к мочке правого уха, чтобы нащупать там пустоту.

Ну вот и объяснение. Самое логичное, хоть и не ставшее от этого менее удивительным — серёжка таки оказалась тем самым оберегом и спасла в минуту смертельной опасности, во что свято верила бабушка Надя. Перенесла и развеялась, видимо, исчерпав свои возможности. Но почему сюда? Почему не просто в сторону, чтобы можно было дальше самому удрать? Так ведь энергии бы пошло наверняка меньше. И куда это, «сюда»? Помимо вопросов, в голове крутилась и картина, как охуевают гопники, когда зажатый со всех сторон парень вдруг на их глазах растворяется в воздухе. Эх, борщ жалко, и картоху с котлетами, пропадут… И квартиру тоже — в барсетке и ключи, и паспорт с пропиской, обчистят же суки, как пить дать.

Долго рассиживатьсяи рефлексировать не стал, а оглянулся вокруг, осматривая внимательно деревья. Первая задача любого потеряшки в лесу — забраться куда повыше и выяснить, в какой стороне могут быть люди. О том, что меня могло занести в самую гущу, когда на много дней пешего хода ни одного поселения, старался просто не думать. В конце концов, увижу вьющиеся просветы — неизменные спутники дороги или реки. Самым удобным для взбирания и при этом достаточно высоким оказалось то дерево, на корень которого я садился подумать, и чем-то похожее на земной дуб. Фигурально поплевав на руки, полез наверх. Вот когда я похвалил самого себя, что поддерживал тело в неплохой форме.

Примерно на середине высоты ждала первая новость, и очень хотелось надеяться, что приятная. Среди листьев дерева прятались веточки с крупными тёмно-синими ягодами, напоминавшими по виду чернику, но на длинных плодоножках как у черешни. Это было окончательным подтверждением моего попаданства: на Земле таких мутантов точно не водилось. Сорвав одну ветку, принюхался, но никакого запаха уловить не смог. Слегка сжал пальцами — упругая. Решившись, рискнул надкусить одну ягоду и в рот сразу потёк тягучий и освежающий, с небольшой кислинкой, сок. В животе забурчало — жрать хотелось уже некоторое время, как и пить, что по такой жарепереносилось гораздо хуже.

Не утерпев и закинув в рот ещё одну ягоду, понял, что чувство голода, как и жажды, несколько притупилось, и полез дальше. То, что может послужить едой в ближайшее время, соберу на обратном пути и позже поем ещё, если нормально перенесу эту первую биопробу. Добравшись наконец до верхних ветвей, повертел головой. Сбылись худшие опасения — насколько хватало глаз тянулся лес.

Не отчаиваясь, продолжил внимательно вглядываться в окрестности. Бинго! Правее моего нынешнего местоположения, вдалеке виднелся извилистый просвет, и что-то подсказывало, что такую причудливую траекторию образовать могла только река. Вот и цель: дойти до воды, а потом спуститься по течению. Из уроков истории все знают, что цивилизации начинались в устье крупных рек. По крайней мере, появилась надежда куда-то выбраться.

Несколько минут я раздумывал, что лучше: пуститься в путь сразу, рискуя заблудиться-таки, или отследить закат-восход местного светила, чтоб худо-бедно ориентироваться по сторонам света (зря, что ли, год в десанте отслужил?). Мох на деревьях тут почему-то не рос. Решив, что от добра добра не ищут, а заблудиться и случайно можно, чем идти на такой риск сознательно, полез вниз, тщательно сохраняя положение относительно увиденного просвета. Где-то там по пути мне попадалось несколько удобных развилок, на которых можно в какой-никакой безопасности переночевать, привязав себя к ветке штанами. На всякий случай. Хотя ночёвка в лесу, на дереве, в одних трусах и слипонах (слава богу, не додумался надеть моднячие туфли, решив, что слишком активной ходьбы по паркам они могут и не выдержать!) то ещё развлечение.

Подходящая «лежанка» нашлась быстро, и я устроился на широком основании, разложив рядом нарванные ягоды. Прислонился к стволу и свесил ноги по бокам от ветки, широко раздвинув ляжки — такхоть меньше риска сверзиться вниз. Позволил себе расслабиться и отвлечённо думать про всякую хрень, особо ни на чём не задерживаясь. Попутно прислушивался к организму: как отреагирует на незнакомую пищу? Но пока в животе всё было тихо-мирно. Тьфу-тьфу, чтобы пронесло! Эмм, нет, вернее — чтоб не пронесло, с ягодок. Так, расслабившись, незаметно уснул. Сказалось напряжение минувшего в родном мире дня и стресс в ожидании смерти.

Очнулся от того, что пытаюсь ухватиться за воздух, а тело кренится вправо и съезжает с ветки. Успел, выровнялся, уселся устойчиво. Да ну нах! Точно привязываться надо на ночь. Проснулся я вовремя: солнце (пока не узнаю, как его тут зовут, буду именовать по привычке) заходило слева от меня. Ветка, на которой расположился, смотрела точно в сторону предполагаемой реки. Осталось убедиться, что восход справа. Будут запад и восток — что толку голову ломать, как правильно? В животе снова забурчало, но никаких подозрительных реакций организмбольше не выдал. Класс, жить можно! И всё равно, сильно обжираться не стал, справедливо рассудив, что с голодухи может и дурно стать. Замечательные ягодки мне, однако, попались — шесть штук, размером с крупную клубнику, и я уже почувствовал себя абсолютно сытым и напившимся. Очень пользительная штука.

Наступившая ночь расставила всё по местам окончательно. Я и так уже уверился, что это не Земля, но звёзды только подтвердили мои выводы: ни одного знакомого созвездия, хоть я и не ахти какой спец в этом. Но они оказались ещё и разноцветными. Особенно хорошо это было заметно у нескольких довольно крупных, с пятирублёвую монету наверно: две красные, одна жёлтая и одна синяя. А потом взошла луна. Больше нашей раза в два, такая в тропиках бывает, и красноватая. Безо всяких там пятен, просто ровный диск.

Вздохнув, стянул штаны, справил нужду прямо с дерева и лёг животом на твёрдую, к счастью, не бугристую кору. Привязал себя в районе талии к ветке и ещё и обхватил ту руками. Первая ночь в новом мире путешественника между мирами Ильи, блядь… Лес наполнился звуками ночи, рыком, воплями. Спалось урывками, тревожно, но никто так и не побеспокоил импровизированную лёжку. Нет у них тут лазающих по деревьям тварей, что ли? Восход солнца застал меня уже полностью бодрствующим. Неожиданностей в этот раз не произошло: небо посветлело справа. Что ж, на это и будем ориентироваться. Но про подстраховку и корректировку курса путём залезания на высокие деревьязабывать тоже не стоит.

Вот не знал я, что пешкодралом путь займёт столько времени. К реке вышел только на пятый день. В пути питался в основном ягодами, несколько раз выкапывал съедобные корешки (как-то получилось подсмотреть за местным животным вроде зайца, только пятнистым и с нехилыми когтями, которыми он эти самые корешки выкапывал). Раз животное ест, значит, и я не отравлюсь. Ягоды с «дуба» взял с собой, сшив с помощью листа лопуха и какой-то частично одеревеневшей тонкой лианы подобие сумки-авоськи. Их ел раза три в день по одной-две штуки, этого было достаточно, чтоб организм был бодрым и особо не мучился с голодухи.

Такое дерево попалось ещё только раз, позавчера, и я не поленился, залез и набрал ещё чудо-ягодок, правда, на этом их было как-то мало, да и стали они более плотными и вяжущими. Походу, не всегда эта штука такая съедобная. Периодически находил птичьи яйца на деревьях и пил сырыми. Пару раз попадались даже с зародышами, но что поделать. И это проглатывал, не морщась. А вот грибы есть не рисковал — огня добыть было неоткуда, так что проверять на съедобность сырые не хотелось.

Вообще, мне всю дорогу дико везло. Ни разу никто даже не напал. Я слышал хищников вокруг, а однажды увидел мелькнувший хвост какой-то крупной кошки и замер, боясь обратить на себя внимание — что я, почти голый, смогу противопоставить острым клыкам и когтям? — но меня словно проигнорировали. Объяснить подобный нонсенс я себе никак не мог, а потому просто плюнул на очередную странность этого мира. Кстати, о мире. Никаких особых способностей, или магии, которыми сразу наделяются все попаданцы-земляне, я в себе не чувствовал. Абыыдно… Так бы хоть костёр мог зажечь да приготовить что-нибудь горячее. Да хоть те же грибы, или яйца в золе испёк бы! Осточертел уже подножный корм, если честно. Но спасибо, что и это есть.

Конечно, в пути я похудел, хотя и раньше не был жиртрестом. Но теперь брюки постоянно сваливались, и приходилось подвязывать их куском лианы за передние шлёвки — раньше-то они сидели плотно, в ремне нужды не было как-то, а в слипонах шнурки не предусмотрены. Солнце тут оказалось каким-то странным: сколько я шарился с голым торсом и руками, а так и остался светлокожим, лишь с лёгким налётом загара, что был и до переноса. Светило пекло и жарило, даже сквозь листья, кожа уже чесалась от засохшего на ней пота, но не сгорала. Впрочем, я был этому только рад. Но больше всего счастья было, когда перед моими глазами наконец заблестела зеленоватая гладь реки! Уррра, я теперь могу помыться!!!

Выбрав удобный участок берега, наскоро огляделся на предмет опасности — вдруг тут какие крокодилы водятся? — и, не увидев ничего подозрительного, мгновенно поскидал с себя грязные шмотки и обувь и плюхнулся в блаженно-прохладную воду. Река оказалась не особо широкой, метров двенадцать или чуть больше, но я всё равно далеко от берега не отходил, откисал на мелководье. Вспомнив старый дедовский способ мытья посуды, опробовал на себе.

Что сказать? Кожу, конечно, не содрал — не настолько усердствовал, но потом она чесалась пару дней и была красной. Зато всю грязь точно смыл. Постирался, повалялся на песке, ожидая, пока штаны высохнут. Они уже больше напоминали старые обноски, но другой одежды-то ещё долго не предвидится. Да и обувка — на честном слове, но ещё держалась, иначе совсем кисло было бы по лесу шлёпать.

С другой стороны, это мне только на руку — я ж не знаю, как в этом мире с развитием, и какая одежда в ходу? И если брюки теперь идентификации не подлежали — лохмотья, они и есть лохмотья, — то слипоны здесь могли и не встречаться. Ладно, буду подходить к какому-нибудь поселению, скину и спрячу. Недолго босиком можно прогуляться. А вот что говорить, продумал досконально. Стандартно: шёл, упал, очнулся — амнезия. Всё придумано до меня. А если не буду понимать местных (хотя, при переносе в другой мир вроде бы все поголовно наделяются знанием чужого языка), то и этому найдётся объяснение: издалека я, хоть и не помню кто и откуда. Оставалось только дойти до этого самого поселения. Любого.

Ещё три дня я шёл вдоль реки, вдоволь купаясь утром и вечером, питаясь так же подножным кормом и яйцами. Рыбу, быть может, и получилось бы поймать руками, после хрен знает скольких попыток, но есть её сырой? Неее, я ещё не до такой степени оголодал. На третий же день, чуть в стороне от реки, показалась большая поляна, сплошь поросшая красивыми чудными цветами. Крупные, махровые, сине-красные… Будь я девчонкой — непременно бы полюбовался. Вот только настораживала нетронутость поляны, ни тебе тропок, проложенных животными, ни тебе проплешин — хотя местоудобное для отдыха, ах, да, поправочка, если бы здесь кто-нибудь проезжал регулярно. Решив обойти подозрительное место и посмотреть, что за просвет видится дальше, я стал огибать эту «цветочницу» по краю.

О том, что, видимо, следовало держаться ещё дальше, я стал догадываться, когда от тяжёлого сладкого аромата начали заплетаться ноги и кружиться голова. А ведь впереди мне явилось чудо: в каких-то десяти метрах вилась лесная, земляная, но, несомненно, проезжая дорога, по которой уж точно можно куда-нибудь выйти! Но на последний рывок сил уже не хватало: колени подогнулись и я рухнул прямо посередине между поляной и дорогой. Вязкие мысли лениво шевелились в голове и две из них были самыми чёткими: «Похоже, теперь точно пиздец, засну тут вечным сном» и «Сейчас, чуть-чуть полежу, отдохну и сразу пойду дальше!». На этом я и отрубился.

Сколько пролежал, понятия не имею. Первым ощущением, продравшимся сквозь тяжёлое забытье, было, что меня подхватили на руки и куда-то несут. Легко так… Немного тряско… Бля, точно бред: даже с учётом потерянных килограммов, весил я ни хера не как пушинка. Потом с меня кто-то стянул штаны и обувь, голая спина ощутила ткань, на которую положили безвольное тело, чьи-то руки путешествовали по нему, изучая — крупные такие, блядь, руки, — кто-то что-то непонятное говорил. А я пытался выдраться из липкой паутины и понять, что происходит. Вот ко рту поднесли какую-то посудину — о, да, попить сейчас будет самое то! — но напиток не освежил и не взбодрил, наоборот, окунул в какую-то тягучую негу, пуская жар по всему телу. Кто-то стонал.

Прийти в себя мне всё же помогли. Радикально так. Когда ощущаешь, как в твою задницу ввинчиваются чужие пальцы и начинают двигаться там, поневоле очухаешься. Но всё равно состояние оставалось каким-то вязким и в то же время — возбуждённым. А моё тело тем временем вертели, как игрушку. Поставили раком, и вот тут уж я очнулся совсем и заорал. Попытался, во всяком случае — при первых же звуках рот заткнула широкая жёсткая ладонь, а в анус продолжал вдавливаться чей-то здоровенный, горячий и твёрдый хер. Мать моя — женщина, не я же!

Медленное, но неумолимое движение внутрь меня продолжалось. Когда ягодиц коснулись бёдра насильника, сверху раздался довольный стон. А тот, что зажимал рот, одной рукой вцепился мне в волосы, выгибая шею, а второй жёстко зафиксировал подбородок, заставляя под давлением сильных пальцев широко раздвинуть челюсти. Я, конечно, догадывался уже, что меня ждёт, но чуть не задохнулся, когда прямо в горло въехала елда, ничуть не меньше той, что начала теперь двигаться в моёмзаду. Медленно, тягуче, но каждый раз входя до упора. А вот тот, что спереди, насаживал на себя более резко. Горло болело. Уже. Очень хотелось сомкнуть зубы, но хер мне кто это позволил бы — подбородок сжимали до боли, исключая малейшую возможность двинуть челюстью.

Ебааать… Я в своё время немало порнушки посмотрел, а вот теперь и ощутить довелось. Как бабы это выдерживают-то?! Меня долбили с двух сторон два здоровенных хуя, а я не мог ничего сделать, даже вырываться не получалось — движения были какие-то вялые, а возможность отбиваться руками исключили изначально: «задний» насильник фиксировал ихза запястья на спине. Одной лапищей всего лишь. Да что тут за гиганты?!

У переднего получалось рассмотреть только курчавый лобок да участок светло-жёлтой кожи. Я чувствовал себя поросёнком на вертеле — казалось, два члена скоро проткнут меня и встретятся где-то посредине. Боль была нудная, неприятная, хотя и не настолько нестерпимая, как можно было ожидать. И геи ещё говорят, что трах в жопу несёт кайф? В каком, нахуй, месте?! Скорее бы уже обкончались, уррроды.

Движение, уловленное периферическим зрением, заставило сосредоточить на себе внимание, скосив глаза. Лучше бы я этого не видел! Там оказался ещё и третий, а у этого третьего гордо стоял горизонтально земле настоящий конский член! Не, реально конский, я по телеку видел, не вживую, конечно. Размеры, кажется, были не такие, как у настоящего коня, но мне, блядь, хватит. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, боженька, или кто там живёт на небесах, пусть он просто подрочит, а не суёт эту хрень в меня!

Но местные боги, если они тут и есть, походу отвечают только здешним жителям. «Задний» насильник резко вонзился в меня, распирая ещё сильнее анус (у него там что, член к основанию толстеет?), и с утробным рыком кончил, постоял, содрогаясь, а потом выскользнул из растраханной дырки. Тот, что спереди — выносливый, гад, — не прекращал натягивать мой рот, а за бёдра уже ухватились другие руки (кончивший хоть и сдвинулся, но продолжал фиксировать мои). Ебааать… суукаа, что-ж-ты-такой-огромный?! Вот теперь стало реально больно, до слёз.

Скоро ни на молчаливые маты, ни на возмущения, хоть немного помогавшие отвлечься от происходящего, сил уже не хватало. Меня ебли долго и со вкусом, постоянно меняясь. Сколько было заходов, я даже не считал, но, блядь, точно до хера. Ёбыри-террористы ублюдские. Периодически получалось увидеть насильников полностью, но затуманенныйразум уже с трудом воспринимал картинку, да и поверить в увиденное было сложно: странный окрас кожи, какие-то узоры, шерсть по спине, полузвериные морды, когти, которые я отчётливо чувствовал на своей коже, хвосты. А иногда ощущал на своей спине длинные вылизывающие языки. Полный сюр. Фурри какие-то получаются, здоровенные и сильные, гады. В такт движениям насильников в голове билась лишь одна мысль: «Да-ког-да-же-вы-нае-бё-тесь-уже-сссуууки!!!»

Сознание почему-то никак не хотело отключаться, плавая в каком-то мутном отупении. И потому я не сразу понял, что всё закончилось и меня оставили в покое. Было страшно — надолго ли? Болел каждый кусочек истерзанного трясущегося тела, горло и задница горели огнём. Я свернулся в позе эмбриона прямо там, где меня оставили, мокрого от чужой спермы, пытаясь стать как можно незаметнее. Ага, с моими-то габаритами. Сейчас хотелось только одного — просто тихо сдохнуть.