Глава 6. Подготовка к «новой жизни», мать её

Я лежал в тёплой воде, с наслаждением вытянувшись — размер ванны вполне это позволял. Сначала меня как следует отскребли от многодневной грязи, а потом уже позволили просто побалдеть. Хорошо хоть побрился я ещё утром — ножом Кая (нужных инструментов здесь не было, за ненадобностью). В памяти проносились недавние короткие инструкции от Риштаза и прощание с Кайтиаром. Лусит напоследок всего лишь повторил напутствие: постараться понравиться Властителю и тогда жизнь станет прекрасной.

Никаких сожалений у меня не было. Только благодарность, что не продали в местный бордель. А кто дальше будет владеть моим телом, всё равно от меня ни в малейшей степени не зависело. Хотя, знай я, что попаду в Дом Расслабления, наверное, всё же смалодушничал бы и покончил с собой. Одного же хозяина можно и как-нибудь перетерпеть.

Теулш-вулпар был более многословен. Мне приказали выполнять все указания слуг, поскольку ничего, кроме исполнения его распоряжений те требовать не станут. Также чешуйчатый кьярд выразил надежду, что буду хорошим унаром и не заставлю его применять наказания. Ага, ищи дурака. Я не мазохист.

Ну и напоследок ответил на мой вопрос — что можно рассказывать о себе слугам, если те начнут спрашивать. Везде в книгах пишется, что утаить что-либо от них не возможно, как и удержать ставшую известной информацию от разглашения. Риштаз лишь пожал плечами. Спутать меня с кьярдом нельзя при всём желании, а по части сохранения информации в тайне тут очень строго. За болтливость слугу вполне могли приговорить к тому же пожизненному рабству. Охренеть, равнозначность: болтливость и растление малолетних!

Сколько за меня отвалили наёмникам, я так и не узнал. Подошли два унара — все такие, глазки долу — и увели куда-то вглубь дома. В натуральном смысле. Лабиринт тут такой наваяли, что я даже не уверен в своей способности самостоятельно найти обратную дорогу. А потом мы ещё и под землю на два этажа спустились. Как ни странно, никакого давящего чувства не было. Может потому, что обстановка ничем не отличалась? А окон, их и в глубине первого этажа не наблюдалось.

Я послушно шёл за своими изящными провожатыми — сантиметров на пятнадцать выше меня, блин, — и ни на что не обращал внимания. Свой главный позор я уже пережил: после недавнего изнасилования необходимость предстать голым перед ещё одним мужиком стала последней каплей в чаше переживаний. На меня напал какой-то ступор и апатия. Внезапно навалилось осознание, что всё, блядь, я раб. И ничего в дальнейшей судьбе от меня больше не зависит. И зачем стремился выбраться из леса к «людям»? Там я был свободен, зависим лишь от собственных решений.

До первого хищного зверя, ага, хоть кьярды и уверяли, что из-за тотемизма хищники на разумных не нападают. Но всё это — иллюзия. Выбора у меня не было сразу, как попал в этот мир. А может, и ещё раньше. Когда принимал «наследственный оберег». Поневоле тут станешь фаталистом. Слава богу, состояние это длилось недолго. Его ещё хватило, чтобы спокойно выдержать на своём теле чужие руки, ловко отмывающие от грязи. А уже блаженствуя в тёплой ароматной водичке, я прислушивался к щебету моих сопровождавших. По-другому и не скажешь: голоса тонкие, нежные. И обсуждала эта двоица, естественно, меня.

— Сильят, да он точно ненормальный! Смотри, ни на что не реагирует, выглядит странно, молчит. Господин такие почести ему оказал, велел выполнять любое желание, отвести в самую лучшую комнату! А он как замороженный. И член у него странный, бледный, зачем вывалил?

— Дурак ты, Риани. Раз не можешь понять, что он не ненормальный, а просто нездешний! Да ты посмотри, он же на кьярда совсем не похож! Неужели не видишь? Я, конечно, никогда не слышал, что в Кьяридане существуют ещё какие-нибудь расы, но вдруг?

— Так может, он урод какой? Как его… этот… мурнат.

— Придурок, не знаешь, как слово произносится — не позорься! Не мутант он. Вон как пропорционально сложен. И всё так, словно боги задумали такую форму. Просто странную.

Я лежал и сквозь ресницы рассматривал спорщиков. В купальне унары сбросили всю одежду и щеголяли нагишом. Ну да, кого им стесняться? Фигурки были ладные, хоть и изящные, но с хорошо заметными мышцами. Конечно, не такими, как у альдеров. Те вообще шкафы. Нет, я не стал вдруг ценителем мужского тела, просто парни были реально хорошо развиты. Тот, что меня ругал, сразу идентификации не поддавался. Но спустя какое-то время я всё же отнёс его к мустиалам: тонкий, сухой, рыжекожий, с островатой мордочкой и маленькими круглыми ушами, он напоминал куницу, или норку — точно не скажу. И хвостище шикарный, пушистый.

Но вот замечание про свой «странный член» я теперь вполне понял. Кажется, и Кай что-то такое говорил, мол, анатомия у меня неправильная, а я не мог вкурить, в чём дело. Зато сейчас ясно увидел, что у кьярдов между ног болтались вполне себе приличные такие яйца, а вместо нормального члена какая-то кожаная складка сверху нависала. Пиздец, как всё запущено. Так у них, значит, по аналогии с животными, член в теле прячется и только при возбуждении показывается? Ну и кто из нас странный?

Парни продолжали спорить на мой счёт, а я переключился на «защитника». Вот, блин, реально пёсик. Мелкий, болонка какая-нибудь, или ещё что: волосы длинные, волнистые и светлые, уши широкие, висят лопухами, а сам весь такой равномерно бежевый. И мордочка такая добродушная, не как у добермана или овчарки — те, сразу видно, серьёзные ребята. Этот же, эдакий вечный щен. И тут новая деталь заставила меня дёрнуться, резко сев в ванной и не отводя взгляда от его хвоста спросить:

— А почему у тебя хвост пушистый?

Парнишки резко заткнулись и дружно повернулись ко мне, смотря, как на какое-то чудо чудное. Сейчас, глядя на две удивлённые моськи, было лучше заметно, что канит действительно выглядит несколько поумней напарника. Именно поэтому он молчал, а мустиал осторожно проговорил:

— А мы думали, ты говорить по-нашему не умеешь.

Я пожал плечами.

— Умею.

— Значит ты всё-таки кьярд, просто неправильный?

Вот же балбес! В глазах канита читалась полная созвучность моим мыслям.

— Нет. Я не кьярд. И ответьте на вопрос, пожалуйста.

— А кому ты его задал?

В самом деле. Хвосты-то у обоих. Поднапрягшись, вспомнил недавно прозвучавшие имена.

— Сильяту. Меня зовут Льеш, кстати.

Канит отмер.

— А что не так с моим хвостом?

— Просто я недавно путешествовал в компании лусита и рит-фелисса. И у них было по-другому. Правда, у хоссита хвост был обычный, ну, не такой, как у тех двоих.

Ну а как я ещё могу объяснить? Для них-то в этом мире всё нормально и закономерно. Сильят задумался.

— По-другому? А они альдеры или унары?

Кажется, дело именно в этом.

— Альдеры.

Продолжить нам не дал восхищённый вздох Риани.

— Ух тыы… Два альдера сразу?

— Три, — машинально поправил я и дождался протяжного стона. Тоже, должно быть, от восхищения.

— Три? И хоссит?! Повезлооо же тебе…

Я чуть воздухом не подавился. Хера се, повезло! Вот кому такое нравится, пусть тому и везёт, сколько влезет! Во все дыры! Проигнорировав ахи-охи мустиала, перевёл взгляд на Сильята. Не то чтобы я пёр внаглую. Дурак, что ли? Пусть унары и считаются тут слабым полом, но не затевать же ссору на пустом месте. Тем белее если совсем не уверен в собственном превосходстве. Так что я просто вежливо задавал вопросы. Кто ещё на них ответит? Канит пожал плечами.

— Ну так потому и другие. Это ж альдеры, воины. У них ридан — главное оружие.

Понял, что ничего не понял, кроме того, что хвост альдера — ридан, и это оружие. Та твёрдая хрень на конце?

— А почему тогда у хоссита не так? Он же тоже воин.

— Ой, тёмный ты совсем. Хоссит слабый воин. Так, для численности. Ну, и любовники из них неутомимые, — канит улыбнулся, а меня перекосило. — Основная боевая сила — альдеры с хищными тотемами. У них у всех есть ридан, и они очень опасны.

— И чем этот ридан опасен? По головам противника с расстояния долбить? Я просто не понимаю, нечего ржать.

А парни действительно укатывались со смеху. Сильят успокоился и утёр выступившие слёзы.

— Ты забавный. Как детёныш. Давай я тебе позже на картинках покажу, что такое бой с использованием ридана? А то пора вытираться и в комнату идти. Тебе уже скоро еду принесут, голодный же, наверное?

Желудок предательски забурчал. Да, по нормальной еде я давно соскучился, а ел так вообще только утром. Давно, блин.

— Вот-вот. На, одевайся и пошли. Я потом к тебе приду и расскажу, что захочешь. Ну, если сам знаю ответ, конечно.

Мне кинули сначала полотенце и быстро помогли вытереться, потом просторные штаны на завязках. И никакого белья. Неудобно, но свои трусы я потерял ещё в лесу, при знакомстве с троицей «спасителей-альтруистов». Да и не надевать же на чистое благоухающее тело грязное бельё? Но этот момент меня всё же напрягал.

Потом было спешное передвижение по очередным головокружительным коридорам до просторной комнаты: шикарная кровать, туалетный столик (мне он нафига?), обеденный стол и несколько мягких стульев, стол письменный, стеллаж с книгами, на полу мягкий ковёр с растительным узором (веточки-листочки какие-то), стены обтянуты красивой, мягко переливающейся тканью, даже фальшивое окно есть с рисунком-видом за ним. И цвет, слава богу, не вырви-глаз, а спокойный: все оттенки коричневого, золотистого и немного серо-чёрного. Мне понравилось. Успокаивающе так.

Провожатые ушли, но вскоре появился слуга. С натуральным сервировочным столиком на колёсах. В одном счастье — вынесло меня не в Средневековье какое-нибудь, как любят обычно писать. Вполне себе развитая цивилизация, хоть и дерутся когтями-зубами да холодным оружием, и ездят на лошадях. Ах, да, ещё свои хвосты в бою используют, но в упор не получалось представить — как это? Сытно и, главное, вкусно пообедав, я неожиданно вырубился. И никто меня не будил, как ни странно.

Проснулся только следующим утром. Вот это меня разморило! Впрочем, ничего удивительного: длительная усталость и голодание, изнасилование, постоянное нервное напряжение, ступор полного осознания своего положения. Зато наконец-то почувствовал себя отдохнувшим! Сладко потянувшись, услышал откуда-то сбоку смешок и мгновенно среагировал, резко сев.

— Ты чего такой нервный? Это всего лишь я.

На стуле возле кровати сидел Сильят и радостно скалился.

— Я вчера заходил, а ты спал и спал. Господин велел тебя не будить, чтоб отдыхал. А как проснёшься, сразу сказать ему. Я вчера весь вечер сидел. Потом спать ушёл, а утром снова пришёл. Всё, я побежал, а ты посмотри пока картинки, что я вчера обещал.

В меня полетела книга, а парень мигом скрылся за дверью. Вот же трещотка! А вчера таким спокойным показался. Так-с, и что он там принёс? Я раскрыл книжку, попутно даже не удивившись, что вполне понимаю написанное (языку же научило то зелье, наверное, и на грамоту действие распространяется), и быстро пролистал, подробно остановившись лишь на строении хвоста альдера-хищника. Реально — серьёзное оружие. И странное.

Насколько я помнил, длина этого набалдашника у моих сопровождающих была сантиметров двадцать пять. Так вот, это был защитный чехол! В бою твёрдая часть раскрывалась на четыре плоских лепестка и могла использоваться в двух положениях. Если лепестки оставались перпендикулярными самому хвосту, то получалось страшное режущее нечто, вроде бумеранга, но лезвий четыре и острые с обоих краёв, с загнутыми кончиками. Ещё лепестки можно было отвести максимально назад, чтобы они прикрыли часть хвоста, и получалась уже твёрдая такая дубинка, сантиметров пятидесяти. И с помощью «ловкого движения рук» дубинка запросто превращалась в копьё с ядовитым выдвигающимся жалом. Управлялись все функции поистине личного оружия желанием владельца.

Прикольно. И беззащитным себя никогда не чувствуешь, и разоружиться никто не заставит. А бои на риданах реально жуткие. Особенно, когда этим сдвоенным «бумерангом» орудуют. Кровищиии. Да и жало — штучка опасная. Противоядие есть, но его ещё надо успеть ввести. И времени всего полчаса. А если далеко от целителя? Или пострадавших много и антидот закончился? Организм самих кьярдов с ядом бороться не мог, хотя он и вырабатывался у всех одинаковый. Причуды этого мира.

Времени до прихода Риштаза мне как раз хватило, чтобы пролистать книгу, сходить умыться и облегчиться (рядом с туалетным столиком я таки заметил дверь, ведущую в скромную уборную) и надеть принесённые кем-то заботливым чистые штаны. Так что, когда в дверь вошёл торговец с маячившим за его спиной Сильятом, я уже сидел за столом и ждал.

Вошедший чешуйчатый лис несколько секунд рассматривал меня, а потом уселся на стул напротив и усмехнулся.

— М-да, задачку мне Кайтиар подкинул. Работы предстоит мнооого.

Вкупе с выражением ужаса на мордашке канита это звучало не весело. И что я сделал не так? Потом, по аналогии с тем, что когда-либо случалось читать о рабстве и гаремах, до меня начало доходить: вряд ли я имел право сидеть в присутствии свободного. По крайней мере, без его разрешения. А может, вообще должен был приветствовать на коленях? Пиздец котёнку… Впрочем, я для них даже не котёнок, так, неведома зверушка. Не зная, как вести себя дальше, напряжённо уставился на теулш-вулпара. Накажет?

А тот с интересом разглядывал меня. Снова. Вчера не насмотрелся? Мощный глубокий голос заставил вздрогнуть.

— Не бойся, наказывать не буду. Шкурка у тебя слишком нежная. Да и, судя по тому, что рассказал Кай, существо ты разумное, на мир смотришь реально. Что он вообще успел тебе поведать, чему-то научил?

— В основном о мире вообще, о географии, видах кьярдов, некоторых обычаях и правилах. На разные лады повторял, что только в гареме Властителя я буду в безопасности.

Риштаз хмыкнул.

— В гареме Властителя, если сможешь удержать его внимание. Но об этом тебе расскажут там. Даже я не знаю всех правил в таком закрытом месте. А как вести себя со мной, не говорил?

Я порылся в памяти и ничего такого не вспомнил, так что отрицательно мотнул головой. Хорошо хоть основные жесты у нас схожие.

— Да уж, работы много. Пока запомни, что любого свободного альдера ты должен приветствовать стоя, склонив голову. И прямо в глаза не смотреть. Обращаться можно на вы и по имени, а вот своему хозяину говорить надо «мой господин» и приветствовать на коленях.

Ну, не всё так плохо, как я боялся. Так я думал до тех пор, пока Риштаз не взялся за меня всерьёз. Как оказалось, мы должны были успеть до Больших Торгов, начинающихся в столице через пять дней. Длились они около недели, и только в это время была возможность попасть в гарем. Раз в год там освобождалось от трёх до пяти мест (а куда тех, кто раньше занимал эти места, девали, интересно?) и конкуренция за право предложить Властителю наложника, достойного его гарема, была жёсткая.

Естественно, выбирал не сам правитель, а главный Распорядитель гарема. Кстати, евнухов тут не было, а с наложниками работали те, в ком была хотя бы четверть крови савуаров. У ящеров нюх, почему-то, самый слабый и они не так остро реагируют на унаров. В гареме же Властителя работали только чистокровные савуары, для гарантии. Узнав это, понял, почему сам Риштаз остался ко мне равнодушен, хотя и сказал, что мой аромат очень мощный.

Так вот, Торги. В силу своей исключительности мне не грозит быть выставленным на всеобщее обозрение с помоста. Как и не придётся стоять в ряд с другими кандидатами в гарем, которых набиралось порой двадцать-тридцать особей. Моя иномирность была прямым билетом. Требовалось лишь натаскать будущего наложника в этикете, вбить в голову как можно больше знаний (за пять-то дней) и показать Распорядителю в первый же день Торгов. Кай знал, к кому везти: Риштаз не просто лично знаком с нужным кьярдом, а приходился ему каким-то дальним родственником. И здесь «волосатая лапа» решает многие проблемы. Впрочем, мне же лучше. Не придётся светить телесами при куче народа: наложники выводились традиционно обнажёнными, дабы предстать во всей красе.

Бедная моя голова! Удивляюсь, как она не взорвалась от обилия поступающей информации за эти дни. Я только в предпоследний день понял, что мы-то находимся далеко не в столице! На мой вопрос торговец рассмеялся. Как оказалось, между всеми городами Ланорана существует портальное сообщение. Только доступно оно очень состоятельным людям, ибо дорого. Магия, блядь! А вот между островами нет — большие водные пространства препятствовали. Это единственное, что я уяснил, поскольку вникать в подробности счёл излишними. Мне-то они нафига?

К вечеру завершились последние сборы. Риштаз в очередной раз посетовал, что я совсем «не украшен» (вот это как, а?), но моя исключительность должна сгладить все огрехи. Даже то, что я не возбуждался от секса с мужиком, торговец считал неважным — маги правителя что-нибудь, да придумают. А может, наёмникам, в самом деле, опыта и умения не хватило? Хорошо хоть проверять не стал — доверял словам лусита. Я же надеялся, что моя «невозбудимость» отвадит этого самого Властителя от желания трахать бревно или орущее от боли создание, и меня оставят в покое. В слова, что для безопасности, необходимо привлечь его внимание, почему-то не очень верил. Вдруг теулш-вулпар это специально сказал? А вот нашу первую, «обязательную» ночь представлял со страхом — знал уже, что основной фенотип у правителя тигриный.

Ночью перед решающим днём спал я как убитый — как пить дать Риштаз что-то подмешал в ужин! — а утром мы тихо-мирно собрались и после завтрака караван отправился к портальной площадке. Господи, пусть моя жизнь, наконец, станет хотя бы относительно спокойной! Ну что тебе стоит?

Виды и соответствие тотемным животным кьярдов: Каниты — кану (псы), Мустиалы — муст (куница, соболь, росомаха, ласка, норка, хорёк; различаются окрасом, делятся на рода).