Глава 5. Ценный товаp

Я восседал на хоссе впереди Кая и с интересом разглядывал как непривычную архитектуру, так и разнообразных жителей города. Сквозь прозрачную радужную вуаль, полностью искажавшую черты лица. Прежде чем въехать в Ридар, мы некоторое время ожидали Корда, отправившегося за аналогом паранджи — для меня. Здравствуй, мусульманский Восток! Против ожиданий, тряпка не имела ничего общего с плотными чёрными одеяниями, а была летящей и цветной. Но угадать, кто под ней укрыт, оказалось невозможно.

По словам Кая, это был самый надёжный способ провезти меня сквозь город без риска подвергнуться нападению. Перехватить такой необычный приз нашлось бы слишком много желающих. А так — наложник и наложник. Попытки завладеть чужой собственностью приравнивались к самым тяжёлым преступлениям. Только тогда я понял, почему мы, завидев небольшие поселения у дороги, часто сворачивали в лес и давали изрядный крюк. А ночевали исключительно под открытым небом.

Дома в Кьяридане строили двух типов: либо башни, либо пирамиды (у последних частенько встречался усечённый верх). Но все имели общие признаки. Во-первых, постройки были довольно узкими, но высокими, примерно с наши трёх-четырёхэтажки. Во-вторых, каждый дом находилсяв центре довольно обширного участка, огороженного ажурной оградой. Внутри неё, вокруг самого дома, высилась ещё одна ограда, уже глухая. По словам лусита, она скрывала внутренний двор и сад. В-третьих, надземными постройками дом не ограничивался, продолжаясь на несколько уровней под землю и занимая почти всю площадь участка.

У состоятельных кьярдов большая площадь жилища обусловлена количеством проживающих: вся семья из нескольких поколений со своими домочадцами, гарем главы семьи, а то и не только его (у кого на что денег хватает), охрана, слуги. Народу, в общем, немало. А в бедных кварталах подземные уровни делились на небольшие каморки, где ютилась голытьба. Сверху жили более обеспеченные ремесленники. И нигде не встречалось скучных серых цветов! Такое ощущение, что кьярды радовались жизни, и эта радость выливалась на всё, окружающее их.

Жители города тоже выглядели очень интересно. Кстати, с выводами об отсутствии у местных «фуррей» кислотных цветов в окрасе я несколько поторопился. Меня буквально оглушило разнообразие видов кьярдов, несмотря на то, что Кай успел морально подготовить к этому. Но, реально, они были просто огромными! Зато по росту и одежде легко можно угадать пол. Со спины унары — что женщины, что мужчины — были почти неотличимы. Зато спереди, выдающиеся во всех смыслах формы позволяли безошибочно узнать девушек.

Вот только мало их что-то на улицах. Подозреваю, не просто так тут и парни в роли наложников или супругов обычное дело. И всё же… Провожая взглядом одну такую, судя по всему, белочку — блин, сацуру! надо привыкать — почувствовал неожиданный отклик плоти. Впрочем, почему неожиданный? Насчёт трахнуться с красивой самочкой, мой организм совсем не возражал. Горячие мысли оборвал свистящий шёпот Кая:

— Льеш! Держи себя в руках, иначе на запах твоего возбуждения сейчас толпа соберётся!

Вот же ж… животные! Но, в самом деле, что-то я расслабился, забыл, что в этом мире в относительной безопасности буду только за стенами дворцового гарема. Мысль о том, как привлечённые запахом возбуждённые альдеры будут жадно рассматривать меня, отрезвила получше холодной воды.

И да, я придумал-таки себе местное имя, несущее признаки моего родного и позволяющее не привлекать излишнего внимания. Лусит всю дорогу удивлялся необычности моего родного: оно, с одной стороны, из-за гласного начала говорило о принадлежности самке (ага, не мужчины и женщины, а самцы и самки), с другой стороны, было смягчённым, как и принято для унаров. И в то же время, при общем произношении неожиданно создавало впечатление силы, как имена альдеров.

Я только посмеивался над замешательством кьярда — про себя, разумеется. Вот после долгих раздумий и остановился на этом варианте. Теперь имя полностью отвечало реалиям Кьяридана. Со своим было жаль расставаться, но я стремился как можно меньше выделяться, помня, чем излишнее внимание для меня обернулось, так что выбора не было. К чести воинов, слово своё они держали строго: за время пути не было не то что посягательств на мою тушку, но даже скабрезных шуток и намёков! Вот это я понимаю — верность слову. Правда, несколько брошенных тайком горячих взглядов всё же засёк.

Насмотревшись по сторонам и утолив первое любопытство, я снова мог оценивать окружающее объективно. Это окружающее мне не нравилось. По мере продвижения вглубь города, плотность населения заметно выросла. И наш скромный отряд привлекал к себе всё больше внимания. Нет, он не выбивался из рамок и не производил впечатления чего-то необычного, но причиной интереса служил запах. Мой. Это становилось ясно по застывающим взглядам и слегка подёргивающимся носам альдеров. Кьярды принюхивались.

За недолгую дорогу от городских ворот я успел уже с сотню раз проклясть долбаные плоды тайунара, так некстати встретившиеся мне в пути и оказавшиеся столь питательными и вкусными. Выкарабкался бы и без них. А теперь всю жизнь ходи и бойся за «тылы», потому что большинству альдеров от моего запаха крышу сносит. Хорошо, что мой нос не настолько чувствителен, и от кьярдов я ощущаю только резковатый мужской запах, без всяких «нот». А то Кай уже просветил, что от особо сильных альдеров голову унары теряют также, как недавно мои сопровождающие. Почувствовав, как я напрягся, Кай успокаивающе прижал меня ещё сильнее. Как ни странно, его возбуждения я не ощущал. А говорил — на пороге гона. Опять магия?

— Успокойся, до дома Риштаза осталась пара кварталов. Там ты будешь в полной безопасности.

Спокойный и уверенный голос лусита подействовал, как надо, и я слегка расслабился. Делать было нечего, кроме как вновь приняться рассматривать кьярдов. А, я же не дорассказал! Так вот, отличия унаров и альдеров были не только в росте. Кстати, раза два-три я заметил довольно высоких унаров, под два двадцать в аккурат, но летящие разноцветные одежды из тонкой ткани не позволяли спутать их с другим полом. Эти одежды напоминали многослойные накидки с боковыми разрезами, сквозь которые было видно широкие светлые штаны, умудряющиеся каким-то образом подчеркнуть изящность фигуры.

А вот альдеры одевались удобно и неброско. Бугрящиеся мышцы, однотонные ткани немарких оттенков, облегающие штаны, частенько — кожаные. Кстати, во время пути я задал вопрос Каю — как они не спревают в таком, углядев на них это «походное» облачение. На что лусит, вдоволь наржавшись, ответил, что материал для кожаной одежды всегда подвергается магической обработке и становится дышащим, как обычная ткань. Только прочнее и водонепроницаемая. Впрочем, любой ткани можно придать похожие свойства с помощью той же магии, но это дорого. Магов среди кьярдов не очень много, и их услуги весьма высоко ценятся. Эх, ну почему мне не повезло после переноса стать магом?!

Возвращаясь к альдерам. Как уже сказал, их одежда была облегающей и практичной, не мешающей в бою. Вооружены были кто как, но поголовно. Все виды колюще-режущего оружия, цепи с шипастыми шарами на поясе (вот уж чем никогда не интересовался и даже не знаю, как это называется), даже что-то очень напоминающее наши нунчаки. Вот теперь я окончательно поверил словам Кая, что все альдеры воины. Даже в кварталах бедноты, которые мы проехали по самому краю, я видел плохо одетых, но всегда вооружённых рослых кьярдов.

А ещё одежда имела своеобразный покрой, оставляя руки голыми. По крайней мере правую. Чтобы чётко было видно принадлежность роду. У всех без исключения. Разумеется, кроме наложников — из этого кокона светить какими-либо частями тела просто нереально. Но для меня это и к лучшему.

Кстати, никто из встреченных кьярдов не закрывал лицо. Аналог паранджи положен исключительно наложникам, потому как они — «собственность господина, и лишь ему принадлежит их красота». Ничего нового. Собственность. Пусть и дорогая, лелеемая и обихаживаемая — пока знает своё место и без возражений выполняет предназначение. Раздвигать перед хозяином ноги. К слову, помимо наложников, в рабство тут могли загреметь только преступники. Очень эффективная мера предотвращения. И что самое интересное, судьи (коими являлись старосты поселений, в том числе и городов) своими полномочиями не злоупотребляли. Ну, Кай так уверял, а там — кто знает? Не пойман — не вор.

Было дело, Кайтиар здорово перетрухнул, когда зашёл разговор о моём возрасте. Лусит как раз рассказывал, что продолжительность жизни кьярдов составляет чуть больше четырёхсот лет, а совершеннолетие наступает в тридцать пять. Я тогда конкретно охуел. Это ж как им скучно не становится за такую длиннющую жизнь? Зато, когда Кай спросил, сколько лет мне, после ответа я мог полюбоваться на побледневшую, перекошенную физиомордию лусита с выпученными глазами. Еле удержался, чтобы не заржать.

Правда, узнав причину такой реакции, смеяться расхотел: оказывается, у них тут за растление малолетних (читай — несовершеннолетних) полагается пожизненное рабство с исключением из рода и без права выкупа! Сурово. Но очень действенно, судя по всему. Несмотря на то, что меня до сих пор передёргивает от воспоминаний о нашем недавнем «близком» знакомстве, потом Кай не сделал мне ничего дурного. Наоборот, языку научил, всячески заботился, рассказывал о мире. Пусть и исходя из собственных интересов, по большей части. И я поспешил успокоить кьярда, что в своём мире давно считаюсь взрослым, назвав нашу среднюю продолжительность жизни.

Услышав цифры, Кай вновь впал в небольшой ступор. А я подумал — дааа, а ведь треть отпущенного мне жизненного цикла пройдена. Ещё столько же и наступит старость. Относительная, конечно, но всё же уже не самый расцвет. Лусит попытался успокоить меня, заметив задумчивость (которую посчитал печалью), мол, если я стану очень дорог господину, вполне возможно, тот потратится на специальный ритуал, который позволит увеличить срок жизни. Ага, судя по сомнению в голосе, ритуал из очень недешёвых удовольствий. Местному правителю оно надо, когда у него полный гарем красавчиков и красавиц, с возможностью постоянного пополнения?

Да и мне такое счастье нафиг не надо. Стану старым, морщинистым, глядишь, и охота до моей жопы у правителя пропадёт. И то до этого благостного момента ещё лет двадцать как-то пережить надо. А тут продлят жизнь и молодость, но и трахать меня будут несравнимо дольше! Нахуй, нахуй. Мне и так неплохо.

За воспоминаниями остаток дороги пролетел мгновенно. Как только мы въехали в распахнутые кованые ворота, за которыми высилась довольно объёмная пирамида, мои спутники резко расслабились. Безопасность. Меня тоже отпустило напряжение, которое стало ощутимым только сейчас. А то ж: за свою задницу и не переживать? А охранников у меня только три. Именно сейчас накатило запоздалое понимание, что, найдись кто посмелее, да не сообрази Кай закутать меня в накидку наложника, запросто же могли отбить желанную добычу у столь малочисленного эскорта!

Потом были ворота во внутренней ограде, пройдя которые мы очутились в просторном дворе. Слева пристроены конюшни (интересно, как они здесь называются — хоссятни?), справа ещё какие-то помещения. Глядя, как из дверей показался местный охранник (если не ошибаюсь, хиану — очень уж расцветка специфическая), понял — караулка, вероятно, совмещённая с казармой для стражи. Хоссит с рит-фелиссом спешились, а Кай дождался, пока Руст подойдёт к нам, и спустил мою тушку прямо тому в руки. Корда я всё ещё не мог переносить в непосредственной близости, а «рыся» воспринимал хоть и напряжённо, но не сжимался в ужасе.

Блядь, после такого прекрасно понимаешь жертв насилия, шарахающихся от любого мужика. Меня сейчас пугали именно хосситы, и я ничего не мог сделать с реакцией тела. А вот к луситу относился совершенно спокойно, хотя самым первым насильником был именно он. Но так сложилось. Кай спрыгнул с хосса и сразу забрал меня у Руста. Твою мать, как с девкой носятся! Хотя… После нескольких дней в седле что ноги, что задница чувствовали себя не очень комфортно и я не был уверен, что смогу идти нормально, а не в раскоряку.

Спустившись с того монстра, на котором довелось путешествовать последние дни, в который раз подивился размерам местных лошадок. Это, кстати единственное, чем они отличались от наших, земных. Я им головой еле до холки доставал!

Легко удерживая меня на руках, Кай обратился к охраннику:

— Дома ли уважаемый Риштаз?

— Дома, Кайтиар. Что ты там такое интересное привёз?

Ага, эти двое, оказывается, хорошо знакомы и никаких задержек, типа «проверки документов» не предвидится. Правда, вопрос про «интересное» со стороны охранника несколько покоробил — как про вещь какую спросил, но пора привыкать.

— Ещё какое интересное! Давай, оповести моего друга о гостях. Да пусть подготовится ко встрече с редчайшей диковинкой, какую он когда-либо мог встречать.

Радостные нотки в голосе лусита немного раздражали, но чего ему не радоваться? Для него всё в порядке вещей, к тому же прибыль ожидается весьма приличная. Я стиснул зубы. Терпи, Илюха, зато не придётся тебе подставлять свой зад любому желающему до тех пор, пока не заебут до смерти в итоге. Пытаясь вовсю использовать самовнушение, понимал, что действует слабо. Никакие соображения о выборе «меньшего из зол» не помогали принять мысль о рабстве человеку, родившемуся и выросшему свободным. Жееесть…

В который раз накатила мысль: лучше было бы сдохнуть ещё там, в подворотне. А теперь придётся мучиться. Покончить с собой несложно, но слишком малодушно. Вот если бы непреодолимые обстоятельства, в виде острого ножа в брюхо… Но я выжил. Значит, это для чего-то нужно. В таком раздрае чувств Кай торжественно и внёс меня в дом торговца живым товаром.

Что сказать? По аналогии с одеждой и необычностью самих домов, и от внутренней обстановки ожидал чего-то эдакого. Может, в восточном стиле, с кучей подушек. Сам не знаю. А увидел вполне себе привычный интерьер. Не наш современный, конечно, а на уровне конца девятнадцатого — начала двадцатого веков, на западе. Ну, как мне это представляется, так-то я далеко не знаток.

В общем, были и вешалки у входа, тумбы всякие (или комоды, не особо я в таких деталях разбираюсь), в кабинете массивный деревянный стол, кресло хозяина и несколько стульев с высокими спинками напротив, для посетителей. Нормально тут друзей встречают. Впрочем, может, я чего не понимаю. Хозяина пока не было, и я, усаженный на отдельный стул, продолжил осматриваться. На окнах шторы спокойных тонов, стены отделаны деревом, люстра с несколькими круглыми плафонами под потолком, на столе лампа (только проводов нигде не видно, магическая, наверно) и типичный бардак делового человека: куча ручек, бумаг в нескольких стопках, три книги.

Ну, хоть что-то обычное в этом таком неласковом для меня мире. Даже чем-то родным немного повеяло. В следующее мгновение, спокойствие покинуло меня напрочь: в кабинет заявился хозяин дома.

Ещё когда Кай объяснял мне про виды кьярдов, я никак не мог понять — как это, межвидовые смески? Вот тот же теулш-вулпар, к которому мы и держали путь. Ясно, что основной фенотип у него от лиса. А что второе? И ведь по приставке хрен поймёшь. И как «это» должно выглядеть? Вот теперь понял. В кресло напротив нас сел здоровенный мускулистый мужик, с кожей рыжего цвета, чуть узковатой мордой, хитрыми раскосыми карими глазами… и, блядь, весь в чихуе! А я в ахуе — видок тот ещё, хочу сказать. А когда эта зверюга раскрыла пасть для приветствия, между зубов мелькнул тонкий раздвоенный язык.

Короче, вторая часть от ящера какого-то. Пока кьярды обменивались приветствиями, а хозяин велеречиво приносил извинения, что пришлось друга приглашать в кабинет, я потихоньку приходил в себя. Оказывается, Риштаз не был готов к гостям (о, тут, как в Америке, предупреждать о визите заранее надо!), и сейчас слуги спешно накрывали на стол. К тому же тот охранник у ворот успел ему шепнуть, что Кай притащил наложника-диковинку, вот торговец и решил совместить ожидание с деловым разговором.

О том, что простым воинам по статусу не положено иметь наложников — только аристократам, — мне сообщили по дороге, как и многое другое. Потому в «догадливости» Риштаза не было ничего необычного. Напряжение снова отпустило, и я откинулся на спинку стула, слегка скосив глаза на лусита. Только теперь заметил, что стулья как раз имели некоторые особенности дизайна, приспособленные под нужды хвостатого населения.

Спинка оказалась сплошной и изогнутой, до самого пола, где соединялась с задними ножками. Подлокотники были на своём месте, но крепились только к самой спинке, основательно так. А подпорок, соединяющих их с сиденьем, не было. Потому этот комплекс и пружинил, когда на него расслабленно откидываешься. А хвосты спокойно подныривали под подлокотник и свисали за сиденьем. Тут слово-код заставило меня сосредоточить своё внимание на торговце.

— Ты много рассказал, Кайтиар, но до сих пор так ни словом и не обмолвился про свою диковинку. Подогреваешь интерес? Так ты своего добился — я бы очень хотел услышать, в чём особенность юного унара. Кроме запаха, конечно, который пробивает даже меня.

О как. А что, его вид обладает какими-то особенностями в этом плане? Или просто имеется ввиду, что для торговца основным средством возбуждения является не секс, а предполагаемая прибыль? Лусит довольно рассмеялся.

— Тут бесполезно рассказывать, Риштаз. Это надо просто видеть. Он весь — сплошная особенность. Льеш, встань.

Ага, это уже мне. Как же хочется взбрыкнуть! Но нельзя. От этого чешуйчатого лиса теперь зависит моя дальнейшая судьба. Молча поднявшись, замер, а Кай, встав следом за мной, так же молча снял «паранджу». Я смотрел прямо в круглые светло-карие глаза, потому прекрасно видел разливающееся в них удивление.

Торговец резко сорвался с кресла и стремительно обогнул стол. Подойдя ко мне, ухватил своей лапищей за подбородок и бесцеремонно повертел голову. Прям как Кай тогда. От близкого присутствия чешуйчатого кьярда стало не по себе. Тот заметил невольную дрожь и хмыкнул. Потом отрывисто бросил луситу:

— Раздень его, хочу посмотреть подробнее, а от тебя он вроде не шарахается.

Блядь, блядь, блядь! Чувствую себя бессловесной скотиной на базаре. Безотчётно напрягшись, ощутил, как сильные пальцы Кая сжали плечи.

— Льеш…

Да, мы об этом разговаривали. И даже не один раз. Что придётся показать себя торговцу «во всей красе». И не только ему. И лучше сделать это добровольно, иначе всё равно заставят. Я всё помнил. Но… блядская судьба! Закрыв глаза и расцепив сжатые в кулаки пальцы, позволил Каю быстро освободить себя от одежды. Может, сквозняка в комнате не было, а может, я со стыда горел, но холода не почувствовал. Надо просто перетерпеть. Задумчивый голос теулш-вулпара не дал уйти в свои переживания слишком глубоко.

— Он не просто диковинка, Кайтиар… Это что-то невиданное и потрясающе-красивое, даже несмотря на все странности. Однозначно, достойное только гарема Властителя. И ведь ты об этом знал, да, коварный лус?

Напоминаю разновидности кьярдов, упоминаемые в главе:

Луситы — лус (волки, койоты), Вулпары — вулр (лисы), Хиану — хиа (гиены), Фелиссы — фелс (кошки): разные приставки означают подвид: рит — рыси; Теулш — смески межвидовые, приставка, добавляется к названию вида, признаки которого преобладают у тела.