Глава 8. Как должен выглядеть настоящий наложник

Первой мыслью, когда пришёл в себя, было: «Ну ни хрена себе, Риштаз на мне наварился!», второй — благодарность к правителю, не давшему моей бесчувственной тушке долбануться об пол. Это я тоже помню. А теулш-вулпар сорвал джек-пот и теперь может несколько лет вообще не работать. Денежная система Кьяридана была простой и чёткой: одна золотая монета (тот самый лар, правда, только на Ланоране — на других островах существовали свои названия, но отклонения в весе монет от стандарта не допускались) равна ста серебряным, а серебряная — тысяче медных.

Так вот, заработок наёмника (а эта профессия считалась одной из высокооплачиваемых) составлял около восьмидесяти серебряных в месяц. И на них вполне можно прилично жить. К слову, один проход через портал стоил два золотых. Ещё в Ридаре торговец рассказывал, что самый дорогой наложник обошёлся Властителю в шестьсот ларов. За меня он надеялся выручить если не больше, то что-то около того. А тут: хопа — и в дамках. И ведь он даже не пытался ещё назначить цену — тигр сам всё решил.

Тигр. Чернокожий, блядь, тигрище. Разрыв шаблона… И выше меня сантиметров на сорок — отчётливо помню момент, когда прямой взгляд упёрся в грудину, почти на уровне сосков (рубашка из тончайшей ткани облегала тело очень плотно). Вот же громадина! И подхватил меня так легко, как нефиг делать. Так, а где я вообще? Под спиной ощущалось мягкое и приятное, тело укрыто чем-то лёгким, видимо, чтобы просто прикрыть наготу. Но этого хватало — в помещении довольно тепло. Открывать глаза было откровенно страшно, но надо же понять, что меня окружает? К тому же не факт, что рядом кто-то есть.

Ошибся. Открыв глаза, тут же встретился с внимательным и чуть насмешливым взглядом сидящего возле кровати савуара. Чёрт! Я совершенно не понимал, почему Распорядитель гарема дежурит возле моей тушки, но мне это уже не нравилось. Как и его оценивающий взгляд. В нём не было похоти — слава богу! — только исследовательский интерес. А я так и не смог ещё свыкнуться с новым положением. Только этим и можно объяснить глупый вопрос, сорвавшийся с губ и прозвучавший на удивление грубо:

— Чего вы на меня смотрите?

Таркут моргнул и удивлённо хмыкнул.

— Риштаз совсем плохо учил тебя, мальчик. Думай, с кем и в каком тоне говоришь.

Ой дурааак… Ведь знаю всё, помню уроки, так нет же, словно шило какое сидит в заднице! Пора, пора уже смириться — самому же жить легче будет. Нет, с упорством барана, «забываю» о реальности. Опустив взгляд, вздохнул.

— Простите, Таркут. Мне слишком тяжело привыкнуть к своему новому положению. Многое странно и дико. Я постараюсь…

Резкий голос прервал извинения.

— Именно поэтому ты ещё не висишь в цепях, а по спине не гуляет хлыст палача. Я делаю скидку на твою иномирность и недавний неудачный ритуал. Но времени на привыкание совсем мало. Я с трудом смог выбить у Властителя три дня на твою подготовку. Давно не видел Лайсоранта в таком предвкушении. Впрочем, и унара со столь ярким ароматом у него ещё не было. Так что ты не просто постараешься. За эти дни ты станешь достойным своего господина: вежливым, покорным и страстным.

На последних словах я поражённо уставился на ящера.

— Но ведь Риштаз рассказывал вам… Я не смогу быть страстным! Меня не привлекают мужчины в качестве партнёров, тем более со мной в принимающей роли.

Савуар только отмахнулся.

— Главное — твоё желание измениться, остальное я обеспечу.

— А если я не желаю меняться?

Да пусть лучше палач хлыстом изобьёт, чем я буду изображать удовольствие от здорового члена в заднице! Потерпеть смогу, наверное, но не более того. Вот только Таркут смог убедить меня, что любое мнение может кардинально поменяться. И очень быстро.

— Значит, Льеш, придётся обеспечить и твоё желание.

Ящер нехорошо улыбнулся.

— Властитель дал три дня, чтобы ты смог привыкнуть к обстановке, а также, чтобы я украсил твоё тело в соответствии со вкусами господина. Наложник должен услаждать его взор всеми способами, в том числе и украшениями. На это мне понадобится всего несколько часов. Остального времени вполне хватит, чтобы заставить тебя вести себя должным образом. И зная твою нелюбовь, даже боязнь альдеров, я вовсе не собираюсь ограничиваться банальной поркой.

Кишки скрутило узлом от плохого предчувствия.

— Для усмирения непокорных наложников есть гораздо более эффективное средство: на сутки тебя отдадут «на воспитание» декасу воинов самых разных видов. С твоим-то запахом, альдеры будут иметь тебя без перерыва. После такого обычно любой строптивец шёлковым становится. А повреждения, если они будут, быстро залечит дворцовый целитель. Что ты на это скажешь, иномирец? Будешь по-прежнему сопротивляться, или примешь свою судьбу?

Охуеть альтернатива! Меня только трое насиловали, правда, не по разу, а тут сутки и десятеро. Стоит признать, Распорядитель умеет расставить акценты и приоритеты. Родную задницу было жалко до слёз, но эта скотина совершенно не оставляла мне выбора. Тогда я всё ещё верил, что правитель забудет обо мне, как только вдоволь натешится с новой игрушкой. Закрыв глаза, невольно застонал.

— Зачем вам это? Зачем так меня ломать?! Я, конечно, подчинюсь, но просто не представляю, как можно добиться от тела, которое не желает, чтоб его имели, страсти! Понимаете? Как бы я ни хотел избежать наказания, но над телом не властен.

Ящер только насмешливо цокнул.

— Это не твоя забота. Как я сказал, от тебя нужно только полное содействие и готовность меняться.

— Да я уже на всё готов, только бы мою задницу поскорее оставили в покое!

Вот теперь я умудрился озадачить чешуйчатого.

— В смысле — в покое? Теперь я тебя не понимаю. О каком покое идёт речь, если ты предназначен в наложники Властителю, и он столь явно заинтересовался в тебе?

Я пожал плечами.

— Пока заинтересовался. Поиграется и успокоится, вон у него сколько кандидатов на роль развлечения на ночь. Более отзывчивых и… крепких. Со мной-то ему придётся осторожничать, иначе банально сломает — в прямом смысле. Меня Риштаз в присутствии вашего Лайсоранта за плечо схватил, так и то чуть ключицу не сломал.

Не успел я договорить, как на горле сжалась здоровая лапища — блядь, какие же они стремительные! — а по морде залепили крепкую такую пощёчину. Не держи меня этот бугай за шею, точно снесло бы на другой край кровати. Скулу ожгло огнём, а я недоумённо воззрился на разъярённо шипящего савуара.

— Не сссмей говорить ссстоль пренебрежшшительно о своём хозяине, мальчишшшшка! Властитель Лайсорант для тебя господин, и никак иначе! Повтори.

Нет, я когда-нибудь к этому привыкну? Придётся. Получать вот так по морде что-то больше не хочется.

— Я понял, понял! Господин. Я хотел сказать, что господину придётся быть со мной более осторожным, чем с другими наложниками, если он, конечно, не захочет специально помучить.

Миг, и ящер вновь сидит на кресле, хищно улыбаясь тонкими губами.

— С твоей стороны странное предположение, иномирец. Ты бы стал намеренно портить очень дорогую собственность, единственную в своём роде?

Бляаадь, как же я мог упустить из вида, что за меня заплачено немаленькое такое состояние?! Я тихо выдохнул.

— Не стал бы. И всё же вы согласитесь ведь, что в какой-то момент я господину наскучу? Вот тогда мне и не понадобится больше демонстрировать страсть. А со временем, так может и совсем обо мне забудет, и буду спокойно доживать где-нибудь на задворках гарема.

К моему удивлению (неприятному, надо сказать), ящер шипяще расхохотался. Потом, демонстративно утерев несколько слезинок, начал отдавать приказы:

— Сейчас я пришлю слугу — он поможет тебе принять ванну, а после проводит ко мне. Не разговаривай с ним, но исполняй всё, что прикажет. Это будет моя воля, — заметив панику в моих глазах (мало ли что тот слуга приказать соизволит, может, захочет, чтоб я ноги перед ним раздвинул?!), усмехнулся. — Не бойся, на твоё тело посягать я ему не прикажу, но подготовить к следующей процедуре необходимо: помыть и убрать лишнюю растительность. Только это.

Желудок возмущённо уркнул.

— А поесть?!

— Позже. Украшать тело лучше натощак.

Легко ему говорить, а я только позавтракал с утра, причём не особо плотно. Ох, как же мне не нравится его идея с украшениями! На ум приходил только пирсинг и татуировки. А у меня за всю жизнь ничего постороннего на теле, кроме серьги в ухе, не было. Даже на татуировки, ставшие такими модными, никогда не тянуло! А теперь что? «Украсят», млин.

Савуар ушёл, оставив меня одного. Ненадолго, так что острый приступ жалости к себе просто не успел набрать обороты. Ключ в замке провернулся и в комнату вошёл, ну, ещё один савуар. Только мельче главного и чешуя переливалась всеми оттенками тёмно-синего. А морда такая же невозмутимая. Меня осмотрели и взмахом кисти позвали за собой. После угроз Таркута ни качать права, ни о чём-то просить просто не хотелось. Впрочем, я и раньше понимал, что возникать мне в этом мире никто не позволит. Но так то разум.

Провожатый привёл меня в большую ванную комнату и показал на огороженный занавеской закуток. Душ? Догадка оказалась верна: прямо с потолка на голову полился тёплый дождик. Помыться самостоятельно не дали, так что пришлось послушно исполнять роль куклы, которую вертят-крутят по своему усмотрению. Когда чужая рука скользнула между ног, напрягся, но ящер действительно только мыл моё тело. Везде и тщательно. Вода отключилась, и я вздохнул было с облегчением, но опять ошибся — ничего ещё не закончилось.

Снова молча показав на большой стол (немой он, что ли?), савуар дождался, пока я на нём расположусь, и начал покрывать всю кожу ровным слоем какой-то перламутрово-переливающейся мази. Тогда-то мне и вспомнились слова Распорядителя об уничтожении лишней растительности. Пиздец, и так мужиком себя уже почти не чувствую, так теперь ещё и волос на теле не будет. Как там, в рекламе было? «Ваша кожа гладкая, как попка младенца», да?

Чувство унижения бросилось жаром на лицо, и я зажмурил глаза. Ногти впились в ладони, когда чужие руки аккуратно, но уверенно начали хозяйничать в паху. Если кьярд и был удивлён моими особенностями, то никак этого не обозначил. И слава богу. Кожу тихонько пощипывало и покалывало. Не очень приятное ощущение, словно ногу отсидел. И тут я подумал про усы с бородой. Это я у Риштаза все дни мучился, управляясь с ножом — бритв тут не было, поскольку растительность на лице просто не росла. А сейчас появился шанс забыть о бритье. Не знаю, конечно, на сколько, но хоть какое-то время. Сомневаюсь, что наложнику так запросто дадут то, что можно использовать в качестве оружия.

Открыл глаза и встретился с внимательным взглядом. Обвёл пальцами лицо, попросил:

— Намажь ещё здесь, тоже волосы растут.

Ящер сначала не поверил, но проведя по щекам и над губой неожиданно мягкими подушечками пальцев, хмыкнул. Ой-ёооо, а на лице мазюка печёт сильнее! Но сам же попросил, придётся терпеть. Через какое-то время мазь с меня стёрли влажной тряпкой. Вместе с волосами. Экзекуция продолжалась — теперь мне велели перевернуться на живот. Блядь, я так не напрягался, даже когда савуар хозяйничал с яйцами, а вот стоило тому раздвинуть мне ягодицы — тотчас очко взыграло. Но мне прямо в расщелину шмякнули очередную порцию мази и занялись остальной кожей.

Да, я знаю, что этот кьярд просто делает свою работу, помню обещание Таркута о неприкосновенности, но… Ну как он собирается добиться исполнения своих требований, если при прикосновении к заднице мужских рук, меня чуть кондратий не прихватывает?! Не-по-ни-ма-ю! Угроза отдать на растерзание десятку воинов — это одно, а реакция тела — совсем другое. Ладно, он же сказал — не моя забота, вот пусть и выкручивается. А я просто буду делать, что скажут. И пусть потом попробует придраться и заявить, что сопротивлялся. Хрен!

После проведённой, мать её, депиляции, меня натурально замочили в ванной с приятно пахнущей водой, потом велели вылезать и тщательно вытерли. Когда в руках ящера появился таппид, я изумлённо посмотрел на него: неужели эту фигню ещё и внутри дворца надо носить? Но без возражений позволил на себя накинуть цветную тряпку. И вот меня снова повели по коридорам. На сей раз мы спустились на один этаж под землю. Только по пути меня осенило, что, должно быть, Таркут просто не хотел светить необычностью нового наложника, до поры до времени.

Минут через двадцать меня с поклоном сдали с рук на руки. Решив, что пора бы уже перестать косячить и начать привыкать к новым правилам, тоже поклонился и застыл со склонённой головой. Довольный хмык подсказал, что я на верном пути.

— Молодец, быстро учишься. Значит, не так безнадёжен, как я изначально подумал. Иди за мной.

Безнадёжен… Посмотрел бы я на его дикие глаза, если бы он попал на Землю и очутился в городе, среди машин, а потом попал на лабораторный стол к яйцеголовым! Для меня ситуация сейчас однохуйственна. Тем временем мы зашли в небольшую комнату без окон. В центре стоял стол, как у нас в операционных, со свисающими по бокам фиксационными ремнями и рядом стоящими накрытыми столиками. Да, я мужик, но кто бы знал, как захотелось в этот момент сжаться в комок и спрятаться, заскулить. Что ещё мне уготовано?

Савуар наблюдал за моей реакцией с интересом — как блоху под микроскопом изучал. Только это позволило взять себя в руки и задавить панику. К лицу поднесли бокал с тёмной непрозрачной жижей и приказали выпить весь. Понюхал — пахло, как чай, некрепкий, на вкус напиток отдавал небольшой кислинкой, так что ничего не помешало выполнить приказ. А буквально через минуту ноги подкосились.

Таркут мягко подхватил мою враз ставшую безвольной тушку, но я этого даже не почувствовал — тело стало словно неродным, не посылая мозгу никаких сигналов о своём состоянии. Страшно, пиздец как. Вопреки логике в голову полезли мысли о параличе или отравлении. Ага, конечно, кьярду больше делать нечего, как лишать своего повелителя новой, очень дорогой игрушки. Объяснение произошедшему со мной получил очень быстро.

Укладывая амёбоподобное тело на столе, Таркут неспешно растолковывал свои действия:

— Я дал тебе выпить вартас, зелье лишающее тело способности двигаться и ощущать. Оно у нас применяется для операций, когда мага-целителя нет рядом. Ты будешь в сознании, но ни шевелиться, ни чувствовать боль не сможешь. Говорить и отвлекать меня настоятельно не рекомендую, иначе придётся заткнуть тебе рот кляпом. И тогда, если вдруг действительно понадобится что-то спросить, сделать этого точно не сможешь.

И я не чувствовал, как мои руки завели наверх и закрепили над изголовьем. Не чувствовал, как ноги согнули в коленях, развели в стороны подобно лягушке и привязали в районе коленей и щиколоток. Не чувствовал, но прекрасно всё видел. И ощущал себя ужасно беспомощным и открытым. Грёбаный мир! Как же стрёмното…

Это было только начало. В уже проколотое ухо мне вдели серьгу — длинную подвеску с небольшим жёлтым камнем, потом прокололи второе для симметрии и так же «нарядили». Ну пиздееец… Дальше пришла очередь сосков, где обосновались нехилые такие штанги, тоже с камушками на концах. Всё время, что савуар дырявил моё тело, он так же размеренно и методично рассказывал о правилах. Поставивших на моих планах отсидеться в гареме жирный такой крест. Как на могиле.

— Я не знаю, с чего ты взял, будто, устав от тебя, Властитель забудет о существовании столь диковинного наложника. Но ещё бредовее выглядит намерение отсидеться в дальнем уголке. В твоих интересах сделать всё, чтобы Лайсорант помнил о новой «игрушке», как ты выразился, как можно дольше. Дело в том, что гарем делится на две половины: для самок и для самцов. Сейчас у Властителя 12 унар и 83 унара. С учётом тебя на Больших Торгах планируется купить ещё четырёх наложников. Не хочешь узнать, куда делись недостающие до положенной сотни?

Я хотел, хоть и понимал, что ничего приятного не узнаю. Ящер уже колдовал в районе пупка, и что он там делает, понять никак не получалось.

— По глазам вижу, что хочешь. Так вот, если в течение года наложник не побывает в постели Властителя хотя бы три раза, его отдают во внутренний Дом Расслабления, для пользования дворцовой стражей. Не пропадать же добру, даже если оно и перестало интересовать господина?

Великолепная перспективка! Я только недавно избавился от подобной же, благодаря порядочности Кайтиара. Хм, три раза в год? Что делать, придётся подставлять жопу… Правда, существует риск более частого использования, но, как я уже говорил: лучше один, чем до хуя. А кьярд читал меня, как открытую книгу.

— Однако в твоём случае лучше бывать на ложе господина как можно чаще и заинтересовать настолько, чтобы он захотел дать тебе защиту внутри гарема.

На мой недоумённый взгляд савуар только улыбнулся.

— Ты маленький и слабый, а в гареме много самцов, пусть и унаров. Иногда, раз в месяц, два гарема соединяют, чтобы наложники могли сбросить излишек энергии. Самок, у которых течка отпускают порезвиться к самцам-унарам, так-то они редко друг друга в качестве партнёров воспринимают, — о как, а если самки после такого «сброса» залетят? — Но этого, конечно, недостаточно. И внутри связи между унарами не осуждаются. Они очень чувственные и даже десяти ночей с господином в год просто мало. Понимаешь? Ты не сможешь дать отпор желающим, а таких найдётся достаточно.

Пиздец, слов нет. Засада, охуеть какая! Да что ж за мир такой ебанутый мне попался?! В этот момент ящер копошился где-то у меня под яйцами, но я отметил это лишь краем сознания. На фоне таких откровений-то. Но вот он взялся рукой за член и начал примериваться, держа в другой разомкнутое толстое кольцо с острым кончиком. Мамочки… только не это! Блядь, не хочу, не хочу, не хочу я лишнюю дырку в члене!!! Он мне и таким нравится! Не хочу потом всю жизнь ссать вприсядку! Я со страху только и смог что отчаянно завыть. Таркут настороженно посмотрел, но дал разрешение говорить. Спасибо, господи!

— Таркут, пожалуйста, умоляю вас, не делайте этого! Я готов принять что угодно, только не надо это кольцо!!!

Под конец хрипящей мольбы я даже на несколько мгновений ощутил биение собственного сердца — так заполошно оно долбилось в грудную клетку. Можете считать меня слабаком, но это было уже слишком. Казалось, если мне в уретру вставят этот кусок металла, я совсем перестану быть самим собой, стану тенью человека, сломанной и искажённой. Хер знает, почему возникли такие ассоциации, но меня реально колотило. Ящер, видимо, заценил критичность состояния и пробормотал:

— Вот же нежный… — потом добавил уже громче. — Но твой член постоянно снаружи! Его просто необходимо как-то украсить.

Блядь, прожил двадцать пять лет с таким членом и как-то без украшений не помер. Но Таркут готов идти на уступки, это уже даёт надежду.

— Да я же не против! Украшайте. Просто не надо протыкать насквозь, пожалуйста. Я… это будет для меня уже слишком… совсем.

Ящер долго и пристально на меня смотрел, а потом хмыкнул и склонился над пахом. В крупных пальцах мелькнули тонкие небольшие колечки. Сил на сопротивление не осталось.

Примерно через полчаса тело начало слушаться — так же резко, как и перестало. Я ожидал, что на меня сразу обрушится боль, но нет, присутствовало только некое тянущее чувство в определённых местах. Савуар гордо осмотрел меня и кивнул, сам себе.

— Можешь вставать.

Ремни он уже давно отстегнул, как только закончил, так что я подчинился, но немного с опаской. Впрочем, слабости не было. А довольный Распорядитель подвёл меня к зеркалу — полюбоваться. Пиздец, блядь, нахуй…