Глава 36

Прикрываю рукой лоб и медленно открываю глаза, инстинктивно боясь яркого света. К счастью, как только убираю ладонь, вспышку, режущую глаза, я не ощущаю. А если быть точнее, я вообще не ощущаю ничего, что напоминало бы мне прежний дискомфорт. Первое, что приходит на ум, когда приподняв голову, я обнаруживаю напротив большое окно, я — умерла. Ну или как минимум я двинулась головой. Иначе объяснить то, что за окном огромные высотные здания, подсвеченные красивыми огнями, небо в каких-то нереальных звездах и вокруг вода, в которой отсвечиваются те самые высотки, я не могу. Все выглядит очень живо, натурально и красиво. И цвета такие приятно мягкие, не вызывают никакого раздражения. Вот только учитывая, что в нашем городе в принципе не может быть такого вида за окном — это нереально, стало быть… у меня бред. Точно, это последствия высокой температуры, но по крайней мере я определенно жива. Жива, потому что я четко чувствую свое тело. Медленно опускаю голову назад и прикрываю глаза. Считаю до десяти и снова их открываю. Я однозначно на кровати, а голова касается подушки. Мягкой и удобной, между прочим. В помещении темно, но из-за специфической подсветки из окна, очертания вокруг в общем-то видны. Это комната. Совершенно точно не моя, и точно не та каморка, которую я сняла, ибо там не было ни кровати, ни тем более такого вида из окна. Вновь приподнимаюсь и прикладываю руку ко лбу. Ощущения возможно искажены, но лоб не пылает, да и чувствую я себя вполне… сносно. Голова тяжелая, жуткая слабость, но в остальном… я ведь не сошла с ума. Не сошла? По-хорошему надо бы встать с кровати и осмотреться вокруг, а еще желательно найти туалет. Наверное, переполненный мочевой пузырь собственно меня и разбудил. Вот только понятия не имею, как преодолеть слабость и встать с кровати.

Кажется, мне не понадобится туалет, я от страха все сделаю под себя. Это единственная мысль, промелькнувшая в моей голове, когда взгляд упал на медленно открывающуюся дверь. По-моему, так страшно мне не было даже перед встречей с гинекологом. Шумно сглатываю, когда дверь окончательно открывается и в комнату входит… Волков. Даже без освещения я могу сказать, что это он. Точно он!

— Почему не спишь? — и голос его! Делает шаг по направлению ко мне и садится рядом со мной на кровать.

— Я только что проснулась, — тихо произношу я, не узнавая собственный голос.

— Как ты себя чувствуешь? — тянет к моему лицу руку, аккуратно убирает волосы и прикладывает ладонь к моему лбу.

— Мне кажется, нормально. Только…

— Что?

— Наверное, у меня галлюцинации. Мы в каком-то другом городе? Почему за окном вода и звезды… странно там все.

Вместо ответа Волков усмехается, встает с кровати и подходит к окну. Нажимает на какую-то кнопку, и подсветка исчезает.

— Это рулонные шторы с видом на ночной город, глупышка, — приподнимает эту самую штору, показывая мне абсолютную темень за окном. — А звезды всего лишь подсветка. Не ярко и тебе в самый раз, чтобы не испугалась, проснувшись в кромешной тьме.

Супер! Только это не отменяет того факта, что я все равно ничего не понимаю. Волков включает торшер в дальнем углу комнаты и возвращается ко мне. Садится на кровать и тянется к прикроватной тумбе.

— Ну раз проснулась, померяй температуру, — протягивает мне электронный градусник, и я тут же засовываю его в подмышку.

И только прикрыв глаза, начинаю потихоньку воспроизводить события в своей голове. Он пришел ко мне в квартиру. Но я даже его толком не слушала, завалилась все на тот же диван и просто… заснула. Как я тут оказалась?!

— Я ничего не помню, — не выдерживаю я. — Мы вообще где?

— В моей квартире.

— Замечательно.

— Согласен.

— А поподробнее можно?

— А оно тебе надо, Свет?

— А вам?

— Ну если ты здесь, значит надо.

— Зачем вы меня забрали? — после значительной паузы, в процессе которой я зачем-то пристально разглядывала Волкова, задаю наконец-то интересующий вопрос.

— Чтобы ты выздоровела, зачем же еще? В больницу ты категорически не хотела, оказывается ты врачей не любишь, — усмехаясь произносит он. — Ну а как бы я ухаживал за тобой в той коробчонке? Там вся комната меньше моей ванной.

— Не преувеличивайте.

— Я преуменьшаю, Света, — тянет ко мне руку и ловко достает градусник, издающий специфический сигнал. — Тридцать восемь и четыре. Уже вполне сносно. Двенадцать часов сна и несколько нужных лекарств определенно улучшают жизнь.

— Значит сейчас ночь? Вы приходили, когда было светло. Я точно это помню, там штор не было, меня еще свет раздражал.

— Да, уже ночь, без десяти двенадцать.

— Это все так странно, — опираясь руками о кровать, подытоживаю я.

— Нет, Света, странно то, что ты лежала почти сутки бревном, не в состоянии хотя бы доползти до незнакомых соседей и попросить вызвать скорую. Раз у тебя сломалась зарядка и физически не было сил дойти до аптеки, хотя бы это ты могла сделать. Все-таки у нас не все гондоны, есть и нормальные люди, уж скорую бы вызвали. А еще можно было позвонить какому-то хорошо знакомому врачу. Ну ладно, — улыбаясь, уже по-доброму произносит Волков. — Я пообещал себе быть душкой несколько дней, поэтому не буду давать дальнейшую не самую лучшую характеристику твоим действиям. Я тебе сейчас принесу очередную порцию не самого вкусного напитка. Выпьешь через не хочу и дальше спать.

— Мне надо в туалет.

— Пойдем проведу. А я уж думал кранты твоим почкам. Ан нет, работают, к счастью.

— Работают, меня переполненный пузырь разбудил, — я реально сказала это вслух?!

— Супер. Все-таки человеческий мозг интересная штука, не дает пожурчать на кровать. Пойдем.

Не знаю откуда у меня появились силы встать с кровати и дойти до ванной. Ванная! Как же хочется помыться. Кажется, с головы капает жир…

— Неа, — качает головой Волков, пропуская меня вперед. — Только писать.

Ответить что-либо я просто не успела, хотя и возмущаться не было никаких сил. Волков тихо прикрыл за собой дверь, оставив меня одну. Долго не раздумывая, справилась со своими нуждами, и только взглянув на себя в зеркало, поняла, что на мне не моя футболка. Я расхаживаю в чужом доме, в мужской футболке, едва прикрывающей попу, и в трусах. Последние, к счастью, мои. Даже думать не хочу каким образом это все получилось. Но самое удивительно, что сейчас мне совершенно все равно, даже если бы он с меня и трусы снял. Чувствую себя какой-то… эйфоричной что ли. Все кажется совершенно другим, хотя сейчас я прекрасно осознаю реальную действительность. Ванная здесь и вправду шикарная. И да, ведь не врал, больше комнаты, которую я сняла. Кажется, только Волков оправдывает озвученную государством зарплату врача.

— Ты долго.

— У меня… стриктура уретры.

— Только что придумала?

— Секунду назад.

— Пошли, давай, — усмехаясь произносит Волков.

Я засыпала с мыслью о том, как все странно вокруг, с ней же я и проснулась. Вот только голова стала значительно яснее, но в остальном все то же удивление. Правда не из-за «пейзажа» за окном, а соседом по спальному месту. Совершенно точно, после выпитой пол-литровой жижи неясного генеза, я засыпала в кровати одна. Проснулась в той же комнате, но рядом, правда не под одним одеялом со мной, а на боку, лицом ко мне спит Волков. Веснушки… разве у него были веснушки на носу? И щетина больше обычного… Странное дело, ведь по сути из дома меня выгнали из-за него, да, абсолютно все случилось из-за него! Вот только парадокс в том, что я не испытываю к нему ни капли ненависти. А вместо должного негатива, я рассматриваю его веснушки. Что-то со мной явно не так…

Тихонько приподнимаюсь, и все так же стараясь не шуметь, встаю с кровати. Сейчас, когда моя голова стала значительно яснее, да и комната светлее, я в состоянии заметить не только обстановку, но и мои вещи, а если быть точнее — чемодан и рюкзак. И мишка. Мишка одиноко сидит на единственном в комнате кресле. Не знаю почему, но от чего-то я улыбаюсь от этой мысли. Обвожу глазами комнату, и подойдя к чемодану, достаю оттуда чистое белье. Чувствую себя преступницей, но не помыться просто не могу.

* * *

И все-таки вода — это нечто особенное. Вроде бы так просто, а такое ощущение, что с меня убрали тяжелую ношу. Хорошо… как же хорошо смыть с себя пот и просто постоять под приятными каплями. Кажется, даже слабость прошла, хоть я и понимаю, что это обманчиво. И мысли… мысли определенно приходят в относительный, но все же порядок.

— Полотенце и банный халат я положил на полку около раковины. И долго не мойся.

Поперхнуться от рядом прозвучавшего голоса, я просто не успела, потому что тут же, к счастью, услышала щелчок закрываемой двери. Хотелось бы мне знать почему в ванной нет замка, но это не мой дом, и я здесь никто, чтобы задавать какие-либо вопросы и тем более предъявлять претензии. Хватит того, что я его шампунем мою голову.

Посмотрев на то, какой мне был приготовлен халат, я ни на секунду не задумывалась надеть его или нет. Мягкий и большой. Я в нем просто утопла, но так значительно лучше, чем расхаживать с голыми ногами. Любопытство взяло надо мной верх, и вместо того, чтобы лечь обратно в постель, я, стараясь не шуметь, заглянула в первую попавшуюся дверь около ванной.

— У тебя еще будет время рассмотреть квартиру, — резко поворачиваюсь на знакомый голос. — Пойдем, немного поешь, кое-что обсудим и в кровать.

Я очень послушная и хорошая девочка, кажется, это крутилось у меня в голове, когда я пыталась запихнуть в себя ложку геркулесовой каши.

— Не нравится?

— Я не люблю каши.

— Я тоже их терпеть не могу. Яичница куда более вкусная, особенно с беконом.

И в подтверждении своих слов, Волков демонстративно берет в рот аппетитный кусочек колбасы, а следом и бекон. Я два дня ничего не ела, а вообще можно сказать все три, а он сидит и наяривает при мне такую пищу.

— Через пару дней можно и бекон, а пока что-нибудь полегче.

— Не особо-то и хотелось.

— Оно и видно. Ешь давай и спать.

— Я не маленький ребенок, сама разберусь, что мне делать.

— Ты уже разобралась и как-то не очень хорошо. Ключи я отдал хозяйке конуры, деньги за четыре дня вернул. На полке в прихожей можешь взять.

— Ну я не настолько дура, чтобы поверить в то, что вы выбили у этой женщины деньги. Она похлеще моей бабушки.

— Ну могла бы и поверить ради приличия.

— Как вы меня нашли?

— Света, мать твою! — от былой сдержанности и доброты не осталось и следа. А вот на пол со всей силы полетела вилка. — У меня силы на исходе, я тебя последний раз прошу нормально — называй меня на «ты» и по имени. Если ты еще раз произнесешь «вы», я привяжу тебя к кровати и изнасилую. Клянусь.

— Нет, вы так не сделаете.

— Ты меня на слабо берешь?

— Нет. Просто вы… хороший. Специфический, но хороший, — отодвигаю тарелку с кашей подальше. — Поэтому так не сделаете. Не сделаешь.

— Ты просто не знаешь мужчин, Света, в этом твоя проблема.

— У меня много проблем и это точно не главная. Помните… помнишь ты говорил про какую-то знакомую, у которой можно снять комнату за восемь тысяч?

— Помню, — чуть улыбаясь произносит Волков.

— Я помню, что я должна была попросить телефон и с непременным переходом на «ты». Так вот, я прошу у тебя номер телефона этой женщины.

— Я рад, что дожил до дня, когда ты у меня что-то просишь, но, к сожалению, эту комнату уже сняли. Так что предлагаю тебе другой вариант. Ты остаешься жить в моей квартире, в той спальне, которой сейчас обитаешь, — откидываясь на спину стула спокойно произносит он.

— Спасибо, но нет. Я ушла из дома от одного диктатора не для того, чтобы попасть под влияние другого.

— То есть я диктатор?!



— Нет, просто мужчина, который давит.

— Я не собираюсь на тебя давить. И те условия, которые я озвучивал ранее, меняю исключительно из-за тебя.

— То есть я буду тут жить просто так? И спать мне ни с кем не надо?

— Ни с кем-то, а со мной и только тогда, когда самой захочется. Я явился причиной того, что у тебя нет дома, я же как минимум обязан тебе помочь.

— Зачем все это?

— Считай, что я в тебя влюбился.

— Я, кажется, переоценила свои силы. Очень хочу спать.

Самое удивительное, что это не была попытка бегства после произнесенных Волковым слов, я действительно не могла больше сидеть. И очень-очень пугала предстоящая завтрашняя смена. Как я ее выдержу, если не смогла вынести даже часа, сидя на стуле? И что мне делать дальше, а если быть точнее, где жить и как быть, вот самая главная загадка. Правда, как только моя голова коснулась подушки, я забыла обо всем, провалившись в очередной глубокий сон.