Глава 37

Уткнувшись в шею Волкова, я почему-то думаю не о том, что он может заразиться, а о том, как вкусно он пахнет. Это скорее всего какой-то парфюм, причем очень вкусный. А предаваясь греху на комоде, я его совсем не чувствовала. Предаваясь греху… вот бы он сейчас посмеялся, услышав этот бред. Кирилл усаживает мое безвольное тело на что-то мягкое. А через несколько секунд понимаю, что он стягивает с меня спортивные штаны, которые сам же и надевал, перед тем как усадить в машину. С меня снимают штаны, а я просто сижу с закрытыми глазами, борясь с диким желанием не упасть назад. Руки Волкова задирают мою футболку и медленно скользят по разгоряченному телу вверх. Все выше и выше.

— Руки вверх, Светка, — слышу над головой голос Волкова, а пошевелиться не могу. Вот не могу и все! Тело, в частности руки такие тяжелые, что я просто физически не могу их поднять. Вообще не могу сдвинуться с места — не получается. — Ну давай, Светик.

Ничего не даю и не могу. Каким-то образом Волков все же стягивает с меня футболку, самостоятельно зафиксировав руки. Разум затуманен, но я прекрасно осознаю, что сейчас я сижу перед ним полуголая. И в данный момент мне совершенно не стыдно. А через какое-то мгновение на меня надевают новую футболку, и судя по запаху не мою.

— Вкусно пахнет, но не так, как твоя шея, — бормочу, одновременно вдыхая запах от футболки.

— Значит моя шея вкусно пахнет? — немного насмешливо интересуется Волков, аккуратно укладывая меня спиной на… кровать.

— Да, вкусно, — ни капли не задумываясь, бормочу я.

— Когда подниму тебя на ноги, я разрешаю тебе ею полакомиться.

— Укусить? — интересуюсь, все так же не открыв глаза.

— Я надеялся на простые засосы, но ради интереса можешь укусить, если ты столь кровожадна, — накрыв меня чем-то мягким, подытоживает Волков. — А вообще, ты мне своим вопросом напомнила один пошлый анекдот.

Волков замолкает и садится на кровать. И судя по ощущениям, начинает копошиться у меня в волосах. Скорее всего распутывает мое гнездо.

— Ну и где анекдот? — спрашиваю я, облизывая пересохшие губы.

— Поймал маньяк девушку в лесу…

Волков снова замолкает и продолжает перебирать мои волосы.

— Ну и дальше?

— А дальше я расскажу его тебе только, если ты сама вспомнишь о нем, когда оклемаешься. А учитывая, что ты сейчас, мягко говоря, не совсем в адеквате, ты вообще вряд ли о чем-либо вспомнишь. Скорее всего, когда отоспишься даже не поймешь где ты.

— Скорее всего у вас в квартире и я все прекрасно понимаю.

— Точно, в квартире. Это ты сейчас еще понимаешь и помнишь. И весьма словоохотлива, исключительно из-за своего состояния. Кстати, ты когда закончишь выкать? Не надоело еще? Я тебя уже почти всю голой видел, потрогал то, что вообще твоему мужу только положено и все равно на «вы». Чего молчишь? Вижу, что еще не ушла в царство Морфея.

— У меня глаза закрыты, поэтому что я делаю известно только мне. Не получается у меня тыкать, — после приличной паузы выжимаю из себя я.

— Когда что-то не получается, надо поставить себе задачу, чтобы получилось. Я буду паинькой и душкой как минимум пару дней, если пообещаешь мне не выкать. Света?

— У меня в носу свербит.

— Ну раз свербит — буду бить тебя. Как раз за выканье, — хочу что-то сказать, но теряю мысль, когда ощущаю его пальцы на своих губах. Совсем сдурел — трогает меня больную и не боится заразиться… Хотя не трогает, он их чем-то мне мажет. — Пообещай, что будешь звать меня только на «ты», — интересно чем он их мажет… — Света.

— Да.

— Что да?

— Я Света.

— Паштета.

— Чего?

— Паштетой будешь, если еще раз выкнешь, — убирая пальцы с моих губ, зло бросает Волков.

И я, пересилив себя и прикрыв ладонью лоб, открываю глаза, чтобы взглянуть на Волкова. А точнее понять, зол он или нет. И все, что я вижу, так это то, как он встает с кровати и вместо того, чтобы уйти, обходит ее с другой стороны и ложится рядом со мной. Тут же закрываю глаза и тихо себе под нос произношу:

— Обещаю, что больше не буду выкать.

— Точно обещаешь?

— Обещаю.

— Надеюсь хоть это ты запомнишь, — тихо шепчет Волков, снова начиная перебирать мои волосы. — Ты все равно ни хрена не вспомнишь или можешь притвориться, что не вспомнишь, ну признайся, что я тебе нравлюсь, — молчу как рыба, даже, кажется, веки застыли. — Свет? — не прекращая перебирать мои волосы, вновь шепчет Волков.

— К сожалению, нравитесь, — после длительной паузы тихо произношу я.

— Почему к сожалению?

— Потому что, — буркнула я. — Спать хочу…

Разве может быть при болезни так хорошо? Тело такое, такое… не мое. Легкое и воздушное. Почему же так хорошо? И снова он копошится в волосах… Ну почему же так приятно? И как перестать быть размазней и четко сказать, чтобы он этого не делал? А в принципе во время болезни можно многое. Ну подумаешь, в волосах копается и снова губы обводит большим пальцем, правда ничего не втирает, а просто трогает. Ну в этом же нет ничего плохого. И перед бабушкой мне больше не надо отчитываться о том, что лежу в одной кровати с мужчиной и он меня гладит. Больше вообще не надо ни за что отчитываться. Ну разве что… работа! Резко распахиваю глаза и тут же поворачиваю голову на бок, наблюдая за улыбающимся Волковым. Молчу, потихоньку приходя в себя. И только лишь спустя несколько секунд, когда Волков вновь начинает трогать мои губы до меня доходит — это был не сон. Все это было. Точно было! И тогда, он так же как и сейчас гладил мои волосы и губы. И футболку переодел, и на кровать уложил. Все это было на самом деле… И на кухне он взбесился из-за выканья, а я ведь пообещала. Да, точно, я обещала перейти на «ты»! И я что реально сказала вслух, что он мне нравится? Да уж…

— А ты не боишься от меня заразиться? — перехватываю его руку и наконец отвожу от своих губ.

— Зараза к заразе не липнет.

— Не слишком умное заявление для врача.

— Согласен, но если я и заражусь, то у меня будут прекрасные шансы быстро поправиться. Я же молодой, даже по рамкам ВОЗ, которые ты не знаешь. К тому же, я привит, что тоже увеличивает шанс выжить, — улыбаясь произносит Волков, продолжая перебирать мои волосы.

Смотрю на него, уже ничуть не щурясь от света, и не понимаю, почему улыбаюсь в ответ. Я совершенно точно больше не полыхаю от температуры, мышцы не ломит и вообще все относительно хорошо. Откуда во мне эта дурацкая эйфория и несвойственная для меня легкость?

— Я хочу анекдот.

— Какой еще анекдот? — абсолютно точно придуриваясь, интересуется Волков.

— Про маньяка и девушку.

— Который пошлый?

— Он самый.

— Он не для твоих ушей.

— Я вспомнила, значит давай анекдот.

— Обещание тоже вспомнила?

— Да.

— Ну ладно, — убирая руку с моей головы и чуть подтягиваясь, хрипло шепчет он. — Сама захотела. Значит ловит маньяк девушку, спускает свои штаны и говорит ей — «Делай мне минет, иначе грохну». Девушка плачет, брыкается, слезно утверждает — «Я не умею». Маньяк ей — «Давай соси, представь, что это конфета». Она — «Ну не умею я сосать». Маньяк на исходе, — «Ну соси как умеешь». Девушка — «Ну ладно. Хрум, хрум, хрум», — заканчивает Волков и сам же начинает смеяться.

— Во-первых, не смешно, во-вторых, как эта дурь относится ко мне?

— Ты меня укусить хотела.

— Не хотела, я просто говорила, что шея вкусно пахнет, — обиженно произношу я.

— Ты обиделась что ли? Это всего лишь анекдот, сама между прочим захотела, чтобы рассказал. К тому же, я говорил, что он пошлый.

— Который час? — быстро меняю тему, привставая с кровати.

— Пол девятого.

— Опять проспала весь день, и как я буду завтра.

— Так же, лежа в кровати, — резко вставая с кровати, бросает Волков. — Завтра вместо тебя выходит медсестра по имени Жанна. А во вторник, если будешь нормально себя чувствовать — смена твоя. Если хочешь есть — для тебя еда на плите. В графине допей морс. И не забудь выпить вечерние таблетки, — уже у двери бросает Кирилл. — Ну это на случай, если я сильно задержусь.

— А ты куда… на ночь?

— Спускать пар, — после паузы произносит он. — Организм долго не моГет. А руки надо поберечь.

Сказать что-то на его реплику я не успела. Волков быстро закрыл за собой дверь, буркнув себе под нос «спокойной ночи» и оставил меня одну. Обидно как-то…