Глава 53

— Кир Саныч, тут проблема по вашу душу.

— Во-первых, Женя, — перевожу дыхание и поднимаю голову на вошедшую в кабинет медсестру. — Дай мне перевести дух от моей матери. Во-вторых, я тебя называю Жекой или Женьком? Нет. Так какого хрена я переквалифицировался в твоего дружка Саныча?

— Ммм… при вас больше не буду так называть, только при других.

— Супер, в-третьих, я где-то дал слабину? Ко мне просто так, не стуча, не вваливаются в кабинет и не швыряют историю болезни на стол.

— Извините, тоже больше не буду, просто я видела, что ваша матушка ушла. Она мне кивнула со словами «входи, деточка».

— Так, все, давай ближе к делу. Какая там проблема по мою душу?

— В общем, приехала тетка, точнее бабка, судя по годам. Я положила ее полчаса назад в палату. Нормальную, кстати, трехместную палату, даже без единой вонючки-соседа в комплекте. Ну как оказалась нет, для нее не нормальную. Она скандал устроила на все отделение, что лежать в такой конуре и с тараканами не намерена, грозилась написать жалобы, ну и все в этом роде.

— Ну и что? Это что, блин, уникальный случай? Ты на хрена мне это все рассказываешь? Дала ей ручку, бумагу, она как известно все стерпит, и отправила бабку к главврачу. Пусть катает жалобу, себе на радость. Главному, увы, на гадость.

— Да прям. Это она так просто требовала платную палату. А старшая ей сказала, что они все заняты. Ну они реально все заняты, в общем, в итоге я ее поселила в вашу виповскую, больше просто некуда было. Эта клуша платежеспособная, она мне деньгами тыкала, так что все оплатит.

— Ясно. То есть сразу сказать нельзя было, что ты поселила в мою платную палату некую скандальную кошелку?

— Можно было. Но я подготавливала вас.

— Спасибо огромное, что бы я без тебя делал. Все, кыш отсюда.

Беру в руки историю и медленно охреневаю. Зайка Татьяна Николаевна. И много у нас «Заек» столь подходящего возраста?

— Стой, — резко бросаю Жене, ища в строчках адрес. — Охренеть. Точно она.

— Что?

— С чем бабка приехала в реале?

— В истории…

— Я вижу, что в истории написано пневмония. Я тебя спрашиваю в реале, симулянтка или больная?

— Скорее первое. А если второе, то на голову… больная, в смысле.

— Так, — воодушевленно произношу я, потирая руки в неком предвкушении. — Становится все интереснее и интереснее. Итак, Женечка.

— Уже Женечка?

— Ну конечно, мне же от тебя уже что-то нужно, поэтому уже Женечка.

— Я вся во внимании.

— Значит я иду принимать нашу симулянтку, аггравантку или реальную больную, нужное подчеркнем позже, а ты приходишь через минут пять и измеряешь ей ректально температуру. Я тебе специально звякну перед этим важным событием.

— Зачем ректально?

— Я не закончил. Берешь градусник потолще и с умным лицом, что как бы так и надо, и не иначе, вставляешь ей его в жопу.

— Эм… Кирилл Александрович, у нас электронные градусники с одинаковым тонким концом, это, во-первых.

— Значит надо найти толстый.

— Зачем?!

— Чтобы сделать ей неприятно, зачем же еще. Она должна испытать дискомфорт, так понятнее?

— В принципе, да, но термометры у нас только такие.

— Тогда возьми уличный. У вас, кстати, есть в сестринской. Сними его с окна, так уж и быть, помой и засунь его, ну сама уже знаешь куда.

— Слушайте, он как пульт, он в нее не влезет. Ну если она только не любительница… анала.

— А вот и узнаем, — произношу я, не сдерживая смеха. — Так ладно, надо посерьезнее. Давай что-то среднее. Точно, возьми обычный электронный, но вставь другим концом. Так даже лучше. Но поглубже. Не бойся, Женечка, потом этот термометр выбросим. Все понятно?

— Да. Но если вы хотите доставить ей дискомфорт, посмотрите ее ректально. У вас вон какие пальцы длинные и большие. Для лучшего эффекта вставьте сразу три. И градусник потом не надо будет выбрасывать. Ну что, хорошая идея.

— Нет, не очень. Она не хирургическая больная, чтобы мне ее смотреть ректально. Ну и самое главное, не очень-то приятно ковыряться в жопе у возможно будущей родственницы.

— Она ваша будущая теща?!

— Фу, типун тебе на язык. Все, хватит балаболить. Иди.

— А если она потом нажалуется?

— То мы скажем, что так и должно быть. Главное уверенность в себе, Женя, — встаю из-за стола, прихватив с собой историю. — Вот ты же как-то пойдешь на экзамен, не зная и половины, правильно? Вот и тут так — морда кирпичом и все пучком. Сделаешь хорошо — можешь до окончания учебного года не оставаться на пятиминутку и бежать на занятия. А сделаешь отлично — дам любую коробку конфет из шкафа. Даже две.

— Хорошо, — произносит Женя, демонстрируя наимилейшую улыбку.

* * *

Вхожу в палату с каким-то жутким предвкушением. И ведь понимаю, что ничего хорошего от этой женщины я точно не добьюсь. Более того, могу нарваться на проблемы, хоть и мелкого характера, но все же могу, если окажется, что у бабки есть не только деньги. Приоткрываю дверь и тихо вхожу в палату.

— Добрый день, Татьяна Николаевна, — беру стул и сажусь напротив расположившейся на кровати… нет, даже у меня язык не поворачивается назвать ее бабкой. — Кирилл Александрович, буду вашим лечащим врачом. Ну рассказывайте, что привело вас к нам в больницу.

— А вы кто? Простите, я имею в виду вашу специализацию и квалификацию.

— Я заведующий отделения терапии. Устраивает?

— Вполне. Но ваши бесплатные палаты не устраивают. Однако, спасибо, что перевели меня сюда, пусть и за мои же немалые деньги. Здесь очень даже приятная обстановка.

— Но тем не менее тараканы есть и здесь. У них знаете ли нет радара — в платную палату ни ногой. Шарятся, где хотят.

— Ну вы могли об этом и не говорить.

— Предпочитаю говорить все как есть. Начинайте, Татьяна Николаевна.

Все, что крутится в голове, когда зараза начинает говорить — она очень хорошая актриса, и как минимум умна. Не каждый так уверенно рассказывает о несуществующей болезни, да еще и прямо в глаза. И стоит признать, у нее есть не только ум и хорошо поставленная речь, но она еще и… красива, прости Господи. Классические черты лица, высокая прическа, где каждый крашеный волос лежит так, словно она только что вышла от парикмахера, лицо полностью при макияже, пусть неброском, но все же. И осанка… осанка, мать ее, такая, что кажется в ней сидит доска или сзади ее, как минимум, бьют током, чтобы не забывала ровно сидеть.

Хорошая генетика, надо брать. Надо брать. Усмехаюсь сам себе, вставая со стула.

— Все понятно, Татьяна Николаевна, раздевайтесь. Сейчас будем вас осматривать, а потом будем измерять температуру. Ректально.

— Зачем ректально?!

— Затем, что мы так делаем, это стандартная процедура измерения температуры при поступлении. Не волнуйтесь, не вы первая, не вы последняя. Снимайте кофту и брюки. В общем, раздевайтесь до белья.

— Как-то неожиданно, я думала мне послушают только легкие.

— А вот и нет. Не волнуйтесь, врач — это бесполое существо, да и я не кусаюсь. Пока не кусаюсь. Шутка, — или нет. — Раздевайтесь, раздевайтесь, я пока медсестре позвоню.

Тут же беру трубку и набираю Женю.

— Але, Женечка, зайди, пожалуйста, в мою платную палату, нужно измерить новой пациентке температуру. Да, точно, ректально. Да, да, да. Жду тебя.

Кладу трубку и поворачиваюсь к заразе.

— Ну, давайте приступим.

Провожу осмотр, ничем не отличающийся от стандартного, лишний раз убеждаясь, что «бабуля» приехала в больницу не с целью полечиться.

— Вы знаете, в легких все чисто, более того, я бы не сказал, что на рентгене вообще есть инфильтрат.

— Наверное, это потому что я пила таблетки. Вот и уменьшилось все. Температура еще утром была высокая. Я ее просто сбила.

— Вряд ли, Татьяна Николаевна. Присаживайтесь. Сейчас медсестра придет. Вы бы, кстати, спину так не напрягали, уж больно она у вас прямая. Иногда и расслабляться надо. Держитесь так, словно вас с детства били за кривую осанку, ну скажем… скакалкой.

— Это привычка, выработанная годами. И меня никто не бил, тем более данным приспособлением.

— Это хорошо, что не били. А вот у меня был опыт в детстве-неприятно. Хотя, если уж откровенно — больно. Но по делу получил, яблоки воровал во дворе. А вот одну мою знакомую родственница вообще била, когда та уже совершеннолетней была. Причем ни за что. Вот так ей хотелось. Больно и унизительно, не находите?

— С какой целью вы мне это рассказываете?

— Поделиться, так сказать, болью. Да и заговорить вас перед не совсем приятной процедурой.

— Понятно, — улыбается, демонстрируя белоснежную улыбку. — Слышала, что врачи так делают, но это же всего лишь градусник, — как сказать, как сказать.

— О, Евгения, давай быстрее, мы уже заждались, — улыбаюсь вошедшей Жене и тут же отворачиваюсь от сей занимательной картины. Беру телефон и быстро набираю сообщение.

«Светик, не насилуй свою голову. И расслабься. Бабке твоей мы звонить не будем. Планы поменялись. И да, готовься к вечернему жору. Картошку нажарим с вкусными колбасками. У меня весь холодильник забит вкусняшками. А если хочешь, пожрем сала с чесноком»

— Вообще-то мне больно! — вот тебе и интонация другая. Перевожу взгляд на бабку и мысленно кайфую.

— А вы расслабьте ягодицы, Татьяна Николаевна. Небольшой одноразовый дискомфорт еще никого и никогда не убивал.

- Ну зачем так глубоко? Ай!

— Так положено, — уверенным голосом заявляет Женя. — Только на такой глубине эффективно измеряется температура, — подмигиваю ей и выставляю большой палец вверх. — Расслабьтесь, вы так сжимаете его, что датчик не сработал. Придется снова.

— Кирилл Александрович, давайте обычным способом! Ну не второй же раз подряд.

— Татьяна Николаевна, расслабьтесь. Не напрягайте так ягодицы, это всего лишь термометр.

— А такое ощущение, что мне вставляют что-то другое.

— Это вам так кажется, просто у вас чувствительные анальные рецепторы, — серьезным голосом произносит Женя, во второй раз проталкивая градусник.

— Да, так и есть, — подтверждаю в ответ.

— Все, все. Вынимаю. Тридцать шесть и восемь.

— Спасибо, Женечка. Одевайтесь, Татьяна Николаевна.

«Я чувствую у тебя улучшилось настроение. Что ты делаешь? Кушаешь что ли?»

«Кончаю, Зайка, кончаю… Мне сейчас очень хорошо»

— Ну наконец-то это закончилось.

— Я бы так не сказал, Татьяна Николаевна, — убираю телефон в карман халата.

— Что, еще будет что-то такое?!

— Нет. Такого не будет. Эта процедура проводится только один раз, — присаживаюсь напротив нее на стул, пристально всматриваясь ей в глаза. — Неприятно было, да?

— Да уж, не самая радужная процедура.

— Представляете, а у кого-то это ежедневная многоразовая процедура на протяжении… пятнадцати лет.

— В каком смысле?

— В прямом. У меня есть такая знакомая. Это все та же девочка, ту, которую родственница била скакалкой. Попа-то ее осталось нетронутой, это было просто сравнение, чтобы вы поняли, а вот испытывает она примерно то же, что и вы сейчас. Вроде и потерпеть можно, но если это постоянно, да еще и диаметр термометра будет… толще, то становится очень тяжело. Это калечит психику. Так вот, она на протяжении пятнадцати лет подвергалась психологическому насилию. А все потому что эта родственница, то есть бабушка, думает, что ее внучка шлюха. Или станет такой, потому что якобы мать этой девочки была шлюхой. И вот она насиловала ее, насиловала, пока сама же и не выгнала внучку из дома. Сейчас, правда, эта родственница хочет вернуть свою внучку обратно. Скорее всего она просто энергетический вампир, и ей надо на ком-то отрываться, но тут я могу ошибаться. Внучка, конечно, не вернется. У нее началась новая хорошая жизнь, такая, какой и должна быть жизнь у двадцатиоднолетней девушки: полная свобода действий и серьезные отношения со взрослым мужчиной. И все бы хорошо, но вот имеются последствия этого психологического насилия. Психика девочки очень нарушена. Она настолько зашугана этой неадекватной бабушкой, что боится поднять трубку, когда та ей звонит. Более того, она придумала, что при встрече, скажет этой самой бабушке, что беременна. А знаете все почему? Потому что в таком случае она думает, что та от нее отстанет. Мол внучка уже не девственница и согрешила. Что вы вообще думаете об этой ситуации, Татьяна Николаевна?



— Ты вообще кто такой? — несвойственным голосом произнесла бабуля, испепеляя меня взглядом.

— Так я же уже представлялся. На бейджике все есть. Волков Кирилл Александрович, заведующий отделением терапии. Кстати, Света уже не девственница, мы и вправду согрешили до брака. Может быть даже и беременна, время покажет. Скажите, вы хоть что-нибудь поняли за эти двадцать минут, Татьяна Николаевна?

— Конечно, поняла. Притворился хорошим и запудрил моей внучке голову, классика жанра. А слабые на передок девки — они такие.

— Боже мой, окститесь, бабуля. Я же не Света, мне эту херню про шлюхастый ген, передавшийся ей от матери, нести не надо. Я дядечка взрослый, никем не насилованный, у меня с психикой все в порядке. Даже, если ее мать и была шлюхой, это не передается, Татьяна Николаевна. Кстати, а расскажите мне о ее матери. Что там было на самом деле? Она ушла от вашего сына, и вы машинально записали ее в шлюхи? А потом отрывались на Свете, думая, что ваш сын из-за ее матери покончил с собой?

— Ты кто такой, чтобы я тебе что-то говорила? Право трахать мою внучку не делает тебя всесильным. Так что рано радуешься. Запудрить мозги — это полдела, главное удержать результат.

— О, ну вы его удерживали на протяжении пятнадцати лет. Браво. Но теперь баста, у Светы есть я. Так что заканчивайте с мозго*бством, бабуля. Я не двадцатилетний мальчик, который не в состоянии защитить девочку Свету от злой бабки. Не хотите идти на нормальный контакт со мной, ваше право. Только я еще предлагаю разрешить эту ситуацию по-хорошему. Со мной лучше дружить, Татьяна Николаевна. Поговорите сегодня впервые с внучкой за столько лет на чистоту. Расскажите ей правду о матери, а не то, что вы о ней думаете. Вспомните наконец-то, что Света ваша внучка, а не враг, которого нужно медленно и тихо добивать. Уступите ей впервые в жизни. Может быть тогда, через какое-то время, она сама захочет с вами хоть изредка, но общаться.

— Ты думаешь на тебя не найдется управы?

— О, если вы о жалобе, то кабинет главврача находится в главном здании, на первом этаже, в конце коридора и налево. Пройдете через секретаря и напишите все, что душа желает. Но лучше формулировать так: такой-то, такой-то хрен, измерил мне ректально температуру. Точка. Мне это не понравилось. Точка. Этот же хрен обесчестил мою внучку и продолжает ее обесчестивать… не знаю, как это слово пишется, разберетесь, вам виднее. О, я забыл, кстати, про тараканов не забудьте написать и невкусную еду на отделении. В принципе, если вы пойдете сейчас, то вы еще застанете моего дядю на рабочем месте.

— Дядю?

— Да, он и есть главврач, только не распространяйтесь об этом, на отделении об этом лучше никому не знать. Кстати, его дочь, то есть моя двоюродная сестра Танечка — психиатр. Могу позвать ее, чтобы вас проконсультировала. Не хотите? Молчите… Ну ладно, подумайте над своим поведением. И когда надумаете прийти с миром — скажите мне и пообщаетесь по душам со Светой. Кстати, лечить вас, правда непонятно от чего, буду, по известным вам причинам, естественно не я. И да, повторюсь, со мной лучше дружить, Татьяна Николаевна, ибо на каждую хитрую жопу, найдется еще хитрее.