Глава 62

Вот уж никак я не могла подумать, что в день рождения Кирилла будет такой шум и гам. Я хотела тишины и семейной атмосферы, вместо этого я получила какой-то тематический вечер, проводимый каждую пятницу в отеле. Зато Кириллу, судя по всему, весело. Наконец-то они на одной волне с папой — ром течет рекой. Супер, сделаю я, блин, ему подарок. Ну-ну, хорошо, если не напьется в итоге в хлам и хоть что-нибудь вспомнит на утро.

— Свет, не волнуйся, я сейчас Сашу заберу, и вы останетесь вдвоем.

— Да я и не волнуюсь.

— Да я прям и вижу. Все, все, выпей сок и выдохни. Мы сейчас уйдем, и ты Кира тоже в номер забирай. Там лучше… ну в общем, сама разберешься.

Надежда встает из-за столика и медленным, но уверенным шагом идет к барной стойке, за которой расположилась масса народа, ну и Кирилл вместе с Александром. Удивительная женщина, вот не знаю, что нужно шепнуть мужу на ухо, чтобы он без единого слова встал из-за барной стойки и последовал за женой. Кажется, даже Кирилл обалдел от такого ухода. Правда не долго он об этом думал. Какая-то негритянка-доминиканка в праздничном костюме с дебильными перьями на руках, схватила его за руку и повела на танцевальную площадку. Как-то не так я представляла себе этот вечер, вот совсем не так! И уж тем более не могла подумать, что Кирилл согласится танцевать с этой широкобедрой мадам. Да у нее попа весит больше, чем я вся, что он вообще с ней делает? И ведь танцует, зараза, и даже улыбается. Нет, не так, танцует и переводит взгляд на меня — мол все супер. Приподнимает большой палец вверх и лыбится в тридцать два зуба. А я не знаю, что на меня находит. На его улыбку и большой палец вверх, я тоже в ответ улыбаюсь, правда совершенно другой улыбкой и тоже приподнимаю палец вверх, только другой, а если быть точнее средний. Да, впервые в жизни я показываю этот неприличный жест, да еще и собственному мужу. Шикарный вечер, просто класс! Встаю из-за столика и иду в сторону номера. Что самое удивительное, иду медленно, подсознательно хочу, чтобы он меня догнал. И как минимум вернул. Ну еще и в ноги упал. А за что тут в принципе падать в ноги? Ах да, за то, что с толстобедрой леди зажигает. Так, что я вообще делаю? Она же не в его вкусе, это просто танец. У него день рождения, а я ему палец средний показываю, что я вообще творю? Резко останавливаюсь и разворачиваюсь назад. Но стоило мне только посмотреть на площадку и увидеть то, что Волков даже не собирался за мной идти, как с новой силой во мне разгорелась самая настоящая злость.

Теперь хотелось идти быстрее, чтобы поскорее оказаться в номере, да не тут-то было. Босоножки на двенадцатисантиметровой танкетке, несмотря на удобство, сейчас вызывали страх навернуться.

— Светлана Васильевна, вы часом не охренели? Нормальные жены мужьям средний палец не показывают, вам так не кажется? — насмешливо интересуется Кирилл, хватая меня за руку.

— Не кажется. Отстань от меня, — вырываю руку и делаю шаг вперед на лестницу.

— Ну прекрати, ты чего ревнуешь? Было бы к кому. Ты жопу ее вообще видела? Я просто не мог послать доминиканскую женщину в… задницу, — продолжает смеяться Волков. — Она бы неправильно расценила мои слова. И вообще, я не понял, где мой подарок? Я хочу сейчас же получить свой подарок. Живо, Светлана Васильевна, — шепчет мне на ухо, как только я вставляю карточку в дверь.

— У меня нет для тебя подарка. Откуда ему взяться, если я два месяца как безработная? Да ну что за ерунда с карточкой? Лучше открой дверь, я устала и хочу спать, — резко поворачиваюсь к Кириллу, вкладывая ему в руку карту.

— Надо было взять деньгу у мужа и купить ему подарок. Но если уж так вышло, что подарочка нет, то я могу принять кое-что другое, — игриво шепчет Кирилл мне в губы и ставит руки по бокам от моей головы. — Подсказка, в качестве подарка я хочу тебя, — продолжает шептать, обдавая запахом алкоголя. Как ни странно, приятным запахом. А я видимо совсем чокнулась, он пьяный, а я все равно его хочу. И даже очень хочу, особенно смотря на его улыбку. Не так уж и часто он этим меня балует.

— Ты пьяный, — все что смогла я сказать вслух, подавляя в себе улыбку.

— Неа. Я не пьяный, а выпивший. Спорим ты тоже хочешь меня? — едва касаясь моих губ своими, все так же шепчет Кирилл. И не дожидаясь моего ответа, медленно проводит дорожку поцелуев к уху, вызывая одновременно смех, желание и дрожь по телу.

— А если не хочу, — игриво шепчу я, когда Волков прикусывает мочку уха.

— А если нет — заставлю и отлюблю.

Прижался к моим губам плотнее и впился жестким поцелуем, выбивая из легких воздух. Сама толком не успела понять, когда одна его рука коснулась разгоряченной кожи моей ноги, и медленно провела, задирая платье неприлично высоко. Мы, черт возьми, в коридоре, где может пройти любой желающий, а я стою в таком виде. Но Волкову, кажется, все равно. Вместо того, чтобы открыть дверь мы продолжаем целоваться как ненормальные. И если бы его пальцы не коснулись моих трусиков, наверное, я бы и дальше стояла, и продолжала это безумие. Перехватываю его руку, на что Кирилл только усмехается.

— Маленькая врушка, да ты хочешь не меньше меня.

— А я и не говорила, что не хочу, — шепчу ему в губы. — Я сказала, если не хочу. Убери от меня руки и открой эту дурацкую дверь, ибо я не буду заниматься этим в коридоре. Давай уже.

— Этим, блин, этим. Уже полгода почти женаты, а ты все не можешь произнести нормальные слова, — бурчит себе под нос Кирилл, перехватывая из моих рук карту. — Сука, двести тысяч содрали, а дверь нормальную сделать не смогли, — усмехается Кирилл, проводя картой.

Правда по-настоящему стало смешно, а если быть точнее не смешно, когда никто из нас так и не смог справиться с дверью.

— Охренеть! Я подарок свой хочу, у меня можно сказать перегрев в трусах, а меня в номер не пускают, — отчаянно бросает Кирилл, кривя лицо.

— Пошли на ресепшен.

— С ума сошла? Я никуда не пойду со стояком. Уважь именинника.

— В смысле?

— В прямом. Давай ко мне на ручки.

Что-либо ответить я не успеваю, Кирилл подхватывает меня за талию, и я инстинктивно обхватываю его ногами. Он тут же впивается в мои губы, от чего мне становится почему-то смешно, правда до тех пор, пока я не поняла, что он куда-то идет.

— Ты куда?

— В конце коридора есть комната для уборочного инвентаря. Я утром шампунь просил у уборщицы. И сия комната была не заперта.

— И что?! Я не буду там ничего делать. Еще кто-нибудь зайдет. С ума сошел что ли?! Отпусти меня, Кирилл.

— Желание именинника-закон, а судя по не совсем сухим трусам не именинника, у тебя тоже есть желание.

— И что?! Не буду я заниматься здесь сексом! — произношу громче, чем надо, когда Кирилл открывает дверь в эту комнатку и ставит меня на пол.

— Будем, зая, никто не войдет, вот тебе крест даю, — в очередной раз отшучивается Кирилл, обхватывая мое лицо обеими руками, прижимаясь губами к моим.

А в принципе, почему нет?! Не только же этим дома заниматься, подумаешь комната с бельем, швабрами и шампунями. Без каких-либо церемоний, его язык проникает в мой рот, перекрывая дыхание. И снова мы целуемся как сумасшедшие. Руки Волкова самым настоящим образом начинают шарить по моему телу. Он задирает мне платье и двумя руками сжимает ягодицы.

— Вот это мои булочки, — шепчет мне в губы Кирилл.

Снова подхватывает меня на руки и несет вперед. В помещении темно, и если бы не свет от уличных фонарей в окне, понять, что здесь и как, было бы невозможно. Кирилл усаживает меня на подоконник и скидывает оттуда какие-то вещи.

— А у нас в номере окна без подоконника.

— Это охренеть какое важное сейчас замечание. Может погоду еще обсудим, — пытаясь стянуть с меня платье, хрипло шепчет Кирилл.

— Нет, погоду обсуждать не будем.

— Ну слава Богу, — отшучивается Волков, снимая с меня платье. — Опять без лифчика, противная девчонка.

— Еще скажи, что тебе не нравится.

— Нравится, не нравится, закрой рот, моя красавица, — наклоняется к моему животу, обводит языком пупок, и тут же проводит дорожку поцелуев вверх, всасывает поочередно соски, при этом весьма ощутимо сжимая грудь. Я бы сказала, что даже больно. Только это приятная боль, если так вообще можно сказать. — Моя самая красивая и вкусная конфета.

— Самая-самая? — шепчу я, зарываясь руками в его волосы.

— Самая-самая, — отрываясь от моей груди, подтверждает Кирилл. Поднимает голову и целует меня в губы.

— Сними футболку, я хочу тебя касаться.

— Я только за, — отстраняясь от меня, соглашается Кирилл. Хватается за край футболки и скидывает ее, отбрасывая к платью.

— Когда я впервые увидела тебя таким у себя в ванной, я подумала, что у тебя не очень-то и красивое тело, а вполне себе нормальное. В смысле, обычное, а не как у мужчин из журналов, — закусывая губу и проводя руками по его груди, неожиданно для самой себя произношу это вслух. — Правда руки твои я и тогда заметила.

— И что изменилось сейчас? — улыбаясь шепчет Кирилл.

— А ничего не изменилось, у тебя по-прежнему все тоже тело, просто теперь оно для меня красивое, потому что я тебя люблю. Вот так, — целую его в шею, спускаясь все ниже и ниже, одновременно поглаживая грудь.

— Нет, моя хорошая, давай ты сейчас так делать не будешь, иначе я кончу, даже не стянув с тебя трусы.

— Нет, так не пойдет, стягивай, — усмехаюсь ему в губы.

И нет, белье не стянул, вместо этого Кирилл снова подхватил меня за талию и спустил с подоконника, ловко перевернув к себе спиной. Прижал меня к себе, обеими руками сжав грудь, и тут же нагнул к подоконнику так, что моя грудь полностью коснулась прохладной поверхности. И прохладная она, кажется, только потому что мое тело сейчас в буквальном смысле горит.

— Ты ж моя красавица, — шепчет Кирилл, убирая мои волосы на бок.

Проводит обеими руками по бокам, при этом целуя мою спину. Подхватывает резинку трусиков и медленно стягивает их вниз. Усилием воли я заставляю себя поднять сначала одну непослушную ногу, затем другую. Наконец, стянув с меня белье и оставив полностью обнаженной, Кирилл обхватывают руками меня за талию и начинает целовать поясницу. Вот сейчас мне не хочется от него никаких нежностей. Хочу просто его в себе, а он как будто дразнит. Только я почувствовала на ягодицах его дыхание, как через несколько секунд Волков меня укусил.

— Ай!

— Мои булочки с корицей, — довольно усмехается он и целует в укушенное им место.

— Я не разрешаю тебе есть мою попу, уж лучше шею.

Кажется, мы начали смеяться одновременно, правда до тех пор, пока Кирилл не провел пальцами у меня между ног.

— Моя влажная девочка.

Не знаю сколько должно пройти времени, прежде чем я перестану испытывать за это… нет, не стыд. Мне совершенно не стыдно, но, черт возьми, не ловко. Он ведь даже ничего не сделал, а я уже… потекла, как бы это пошло ни звучало. Не выдерживаю и начинаю ерзать грудью на этом дурацком подоконнике, когда Кирилл начинает гладить меня там.

— Кирилл, не надо, — еле дыша произношу я. — Не нннадо… так, я по-другому хочу.

— Как, солнышко? — ненавижу! Сейчас я его просто ненавижу! — Я тебя хочу, а не пальцы. Ну, пожалуйста, Кирилл.

— Как говорит моя мама — желание женщины закон. Ну иногда закон, — усмехается Волков, и я слышу звук расстегиваемой ширинки, а в следующую секунду он входит в меня на всю длину.

Из меня вырывается протяжный стон, но опомниться и привыкнуть Кирилл мне не дает. Двигается резко и быстро, набирая нужный ему темп. Наверное, со стороны это выглядит пошло, возможно даже грубо, правда фишка в том, что мне это нравится. Да, именно нравится, это, в конце концов, мой муж, что хочу с ним, то и делаю. И он прекрасно знает, как нравится мне, даже будучи под действием алкоголя. Кирилл еще крепче сжимает мои бедра, как только я начинаю сползать с подоконника вниз от его резких движений. Ягодицы ударяются о бедра, создавая совершенно неприличный звук. А мне хорошо. Хорошо, несмотря на то что безумно тянут ноги, и в принципе каждая мышца дрожит от напряжения. Я стону. Да, именно стону в ответ на его движения во мне. С каждым его проникновением, у меня не только выпрыгивает сердце из груди, но и кружится голова. И мне хорошо… так хорошо, словно по венам пустили какой-то наркотик, вызывающий радость и счастье. Кирилл ускоряется и с каждым движением все сильнее впивается пальцами в мои бедра, наверняка оставляя следы. Вот только сейчас меня это совершенно не волнует. Горячая волна удовольствия разливается по всему телу от остроты ощущений. Я извиваюсь и стону, цепляясь влажными ладонями за подоконник и конвульсивно сжимаюсь от нахлынувшего оргазма. Какие-то несколько секунд Кирилл делает еще пару толчков, после чего он следует за мной и изливается в меня.



— Ну, вот теперь подарок засчитан, — выдыхает он, целуя мою спину, и тут же выходит из меня.

— Это не подарок, Кирилл, — еле шепчу я, с трудом двигая затекшими ногами.

— Не спорь, Светлана Васильевна. Как в там песенке поется — лучший мой подарочек это ты. А ну-ка, давай-ка, плясать выходи! Нет, Дед Мороз, погоди! Кстати, — совершенно не скрывая смеха, выдает Волков, при этом разворачивая мое непослушное обнаженное тело к себе. — Как я раньше не додумался. Волк и заяц из «Ну, погоди». В мультике тоже заяц поставил волка на лопатки!

— Я вообще-то не заяц и уже даже не Зайка.

— Твоя правда. Но ты все равно Волкова зайка, — быстро целует меня в губы и, продолжая улыбаться, натягивает на мое непослушное тело платье.

— А где мои трусы? — оглядываюсь по сторонам в поисках нужного элемента одежды, но ничего не вижу.

— Не боись, мы оставим записку чьи это трусы, горничная как раз их постирает и завтра вечером принесет в наш номер.

— Неуместная шутка. Я без трусов отсюда не выйду, — прикрываю глаза, пытаясь совладать с рвущимся наружу смехом и желанием сказать Кириллу о беременности.

— Ой, ладно, не буянь, ножки подними, — открываю глаза и наблюдаю за тем, как Волков натягивает на меня трусы.

— Спасибо, — благодарю вполне искренне, не скрывая улыбки.

— Пойдем отсюда, еще раз попробуем открыть дверь и если нет — пойду на ресепшен. Давай лапку, — берет меня за руку и выводит из душного помещения.

Все, чего я сейчас хочу — это в кровать, ну или хотя бы на руки к Кириллу. Ноги совершенно не держат. Я в полной эйфоричной усталости, если такая вообще существует.

— Трахалай махалай бахалай сим балалай, заклинаю, откройся, — проговорил на одном дыхании Волков и прижал карточку к двери. И о чудо, под наш совместный смех она открылась с первого раза. — Вот что значит волшебный трахалай.

— Пожалуйста, прекрати, нельзя так смеяться.

— А то что?

— Ничего, — бурчу себе под нос, скидывая с себя босоножки. И тут же в грязной одежде, не задумываясь ни о чем, плюхаюсь спиной на кровать. Кирилл, не раздумывая, присоединяется ко мне. — Мне надо в душ.

— Сейчас полежим и сходим. Ты как вообще?

— Хорошо. Счастливая и беременная.

— Даже так? — усмехается Кирилл, явно не воспринимая мои слова всерьез.

— Ты не понял. Я и вправду беременна. Девять недель уже, это и был мой подарок. Он со мной, — беру опешившего, к счастью, не ругающегося, Волкова за руку и прикладываю ее к своему животу. — Ты только не обижайся, что я сразу не сказала, и что бросила таблетки, ну и как узнала о беременности. Я не ожидала, что это сразу произойдет. Ты злишься?

— Конечно, злюсь! Я тебя трахнул только что на каком-то грязном подоконнике. Да и как можно было поехать в жопу мира, на таком раннем сроке. А если что-то случится?!

— Ничего не случится. Я здорова. Тем более у меня есть мой личный гинеколог. Я тебя вообще-то имею в виду, — улыбаюсь, глядя на то, как Кирилл сам начинает неосознанно улыбаться. — А я рада, что ты меня в этой каморке отлюбил, в конце концов, так ты не скоро повторишь.

— Через год на этом самом месте, — усмехается Волков, начиная поглаживать мой живот. — Хороший подарок. Я бы сказал, эксклюзивный и дорогой.

— За деньги не купишь.

— Точно, — мимолетно целуя меня в губы, тихо произносит Кирилл. — Не купишь…