Глава пятая

– Значит, это и есть кабинет твоей безвременно усопшей матери, – без малейшего намека на вопрос протянул Шейн, стоя посредине комнаты и с любопытством озираясь по сторонам.

– Да, – ответила я, нервно прислушиваясь – не раздастся ли хлопок входной двери и голоса в прихожей.

Честное слово, не знаю, чего я боюсь больше. Того, что отец с минуты на минуту вернется и застанет меня в компании с незнакомцем. Или что его свидание с Валенсией затянется далеко за полночь, если не до утра, а стало быть, Шейн и дальше будет меня допрашивать.

Что скрывать очевидное: мороз у меня по коже от этого блондина. Теперь я понимаю, почему ведьмы никогда не любили инквизиторов. Все-таки мы слишком разные по натуре.

– Во-первых, ты ошибаешься, – рассеянно проговорил Шейн, продолжая внимательно изучать скромную обстановку кабинета. – Инквизиторы и ведьмы зачастую очень хорошо ладят. Даром, что ли, глава магического надзора женат именно на ведьме, хоть та и терпеть не может, когда ее так называют. Да и у вашей верховной ведьмы супруг тоже далеко не последнее место в иерархии надзора занимает.

Я немо приоткрыла рот от крайней степени изумления.

Это что же получается, он и в самом деле читает мои мысли? По всему выходит, что да. Но это же…

– Кошмар какой! – жалобно простонала я.

– А во-вторых, с твоей стороны слишком смело причислять себя к ведьмам, – добавил Шейн, проигнорировав мое восклицание. Сделал паузу и добавил загадочное: – Пока, по крайней мере.

Пока? Что это значит?

Задать вопрос я не успела. Шейн вдруг насторожился и шумно втянул в себя воздух, словно гончая, берущая след. Его тонкие ноздри затрепетали, а переносицу разрезала едва заметная вертикальная морщинка.

– Ага, – обронил он.

Небрежно кинул на стол книгу. После чего шагнул к одному из книжных шкафов и присел на корточки, пристально разглядывая что-то под своими ногами. И да, это было как раз то место, где я обнаружила проклятую книгу, которая принесла мне так много проблем.

После короткой заминки Шейн ласково прикоснулся к ковру, погладил его ворс. И я опять заметила голубоватый всполох каких-то чар на его пальцах. Но теперь заклинание не исчезло так быстро, как в случае со свертком серы. Напротив, его свечение набирало силу, отражаясь синим огнем в глазах блондина.

– Ага, – повторил он через минуту и легким щелчком оборвал магическую нить.

– Вы что-то узнали? – полюбопытствовала я. – Выяснили, кто подкинул мне книгу?

Шейн медленно встал, по своему обыкновению проигнорировав мои вопросы. Неторопливо прошелся по комнате, сложив за спиной руки и нахмурившись сильнее.

Заинтригованная, я молча наблюдала за ним. Интересно, о чем он так глубоко задумался? Что почувствовал, когда прикоснулся к полу?

– В принципе – а почему бы и нет? – вдруг громко сказал Шейн, продолжив вслух какой-то мысленный спор. – Ингмар, конечно, будет злиться и злиться сильно. Но, с другой стороны, он сам попросил меня о помощи. Стало быть, я имею полное право поступать так, как сочту нужным.

– Ингмар? – переспросила я. – Вы вообще о ком говорите?

– О главе магического надзора, – неожиданно снизошел до ответа Шейн.

Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну.

Ого! Что-то не радует меня это объяснение. Неужели меня все-таки будут судить за ритуал, который я собиралась провести? Но Шейн сам сказал, что не намерен разбираться с таким пустяком.

– Да забудь ты про этот ритуал! – раздраженно фыркнул блондин. – Ну да, сглупила ты сильно. Однако кто из нас без греха. Благо, все закончилось без особых последствий. Дельце тут посерьезнее намечается.

Я открыла рот, желая задать новый вопрос, но Шейн искоса глянул на меня так, что язык словно прилип к нёбу.

– Да, так и поступим! – провозгласил он. – Как говорится, победителей не судят.

Почему-то от последней его фразы мне стало ну очень зябко и неуютно. Понятия не имею, о чем идет речь, но, сдается, задумал он что-то опасное.

В следующее мгновение Шейн резко остановился ровно по центру комнаты. Глубоко вздохнул и закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то неведомому.

Я тоже на всякий случай затаила дыхание, силясь угадать, что происходит.

Сердце отчаянным стуком отмеряло утекающие секунды, складывающиеся в минуты. Понятия не имею, сколько времени прошло. Но по моим внутренним ощущениям – немало. Я даже немного заскучала и украдкой сцедила пару зевков в раскрытую ладонь. И ничего удивительного в этом не было. Прошлой ночью я почти не спала, увлеченная чтением. А сейчас час уже поздний.

В это мгновение с кончиков пальцев блондина вдруг полился прохладный свет. Крупные капли загадочных чар падали ему под ноги, но не впитывались в ковер, а застывали зеркальной гладью.

Красиво. Непонятно. И очень волнующе.

– Приведи, – негромко скомандовал Шейн и притопнул ногой.

В тот же миг накопленные чары взбурлили, тонкими блестящими струйками рванули в разные стороны.

Я едва не заорала в полный голос от ужаса, подпрыгнула в воздухе, опасаясь, что паду первой жертвой столь таинственной магии. Но нити заклинания ловко обогнули меня, поднырнули под закрытую дверь – и исчезли без следа.

– Что это было? – в гулкой тишине спросила я, потрясенно глядя на блондина.

– Ловчие чары, – спокойно пояснил тот.

– И кого они должны поймать?

– Естественно, того, кто пытался убить тебя, – спокойно произнес Шейн. – Вернее сказать – ту. Но, сдается, ты и так уже догадываешься, о ком я говорю.

Да, я догадывалась. Где-то в глубине души я сразу же поняла, кто во всем этом замешан. Не такая уж я и наивная девица.

По губам блондина проскользнула даже не улыбка – а намек на нее, как будто его что-то позабавило в моих рассуждениях. Увы, к этому моменту я уже не сомневалась в том, что он без особых проблем читает мои мысли.

– Теперь ждем, – мягко проговорил он. – Не думаю, что это затянется надолго.

– Быть может, вы все-таки расскажете, кто вы и что тут делаете? – поинтересовалась я.

– Расскажу, но чуть позже. – Шейн пожал плечами. – Не люблю повторять все дважды.

– А что насчет моего внутреннего магического потенциала? – не унималась я. – Вы в самом деле считаете, что я могу стать ведьмой?

– Если продолжишь меня отвлекать – то точно не станешь, – фыркнул тот. – Помолчи немного.

И опять прикрыл глаза, превратившись в подобие статуи.

По-моему, он даже дышать на какое-то время перестал. Я неуверенно переступила с ноги на ногу, внимательно наблюдая за ним. Хм-м… А он точно сейчас не колдует?

Губы блондина неожиданно зашевелились, как будто он принялся с кем-то беседовать.

И вдруг…

Я испуганно вздрогнула, когда мое плечо свело короткой болезненной судорогой. Неприятное ощущение быстро прошло, словно его и не было. Но на какой-то миг я совершенно отчетливо почувствовала, как по руке скользнуло что-то мягкое, пушистое и невидимое.

Это не прошло мимо внимания блондина. Он распахнул глаза и уставился на меня, почему-то улыбнувшись шире.

– Что это было? – сипло спросила я, растирая плечо. – Это опять какая-то ваша магия?

– Нет, это доказательство того, что ты небезнадежна, – ответил Шейн. – И при определенных обстоятельствах все-таки можешь стать ведьмой.

– Правда?! – восторженно выдохнула я.

Но Шейн тут же вскинул указательный палец, призывая меня к молчанию. Я услышала, как в прихожей что-то загрохотало.

– Валенсия! – раздался голос отца. – Да что происходит-то? Куда ты?

Ступеньки лестницы заскрипели под чьими-то торопливыми шагами. Затем раздался перестук каблуков в коридоре.

Я шустро отпрыгнула подальше от двери. И вовремя! Почти сразу она отлетела в сторону, да с такой силой, что едва не сорвалась с петель. И в кабинет ворвалась Валенсия.

В глубине души я почувствовала мрачное удовлетворение от ее вида. Гладкие темные волосы, еще несколько часов назад уложенные в аккуратную прическу, некрасиво торчали во все стороны, как будто Валенсия, забывшись, несколько раз хорошенько взлохматила шевелюру. Перламутровая губная помада размазалась по лицу. Под глазами темнело от осыпавшейся туши.

Хм-м… Забавно. Я никогда прежде не замечала, что Валенсия так сильно красится. На какой-то миг показалось, что через искусно наложенный макияж проглянуло совсем другое лицо – очень злое, очень старое и очень некрасивое.

– Валенсия, да что происходит? – В кабинет, задыхаясь от быстрого бега, влетел отец, и наваждение тут же развеялось.

Валенсия моргнула раз, другой – и передо мной вновь оказалась прежняя симпатичная женщина средних лет.

– Криста, а ты что тут делаешь? – Отец широко распахнул глаза, увидев меня. Перевел взгляд на Шейна и опешил еще сильнее, некрасиво приоткрыв рот.

– Добрый вечер, господин Петерсон, – вежливо поздоровался с ним Шейн.

– Добрый, – растерянно отозвался отец. С силой мотнул головой, как будто рассчитывал, что видение растает. Убедился, что этого не произошло, после чего с нескрываемой опаской продолжил: – А вы вообще кто такой? И что тут забыли?

– Я ваш новый лучший друг! – радостно провозгласил Шейн.

Отец вновь вытаращился на него, явно ничего не понимая.

К слову, я и сама была озадачена столь смелым заявлением блондина. Чудной он все-таки какой-то. Если бы я не видела, как лихо он колдует, – то точно бы решила, будто на свою беду столкнулась с сумасшедшим.

– Нормальность – понятие относительное. – Шейн украдкой подмигнул мне, пока отец хлопал ресницами, собираясь с мыслями.

– Ладно, не суть, – после секундной заминки проговорил он и опять посмотрел на Валенсию, которая, стиснув кулаки, не сводила глаз с Шейна. Осторожно поинтересовался: – Дорогая, у тебя все в порядке? Ты бежала сюда сломя голову. Что случилось?

Валенсия не ответила. Она так плотно сжала губы, что они превратились в две тонкие бескровные линии. На виске отчаянно быстро пульсировала синяя ниточка вены.

И опять мне почудилось, будто по моему плечу пробежало нечто непонятное. Это ощущение было настолько реальным, что я невольно провела рукой, пытаясь смахнуть это невидимое.

Валенсия заметила мое движение. Ее синие глаза потемнели, губы сложились в презрительную усмешку.

Я невольно втянула голову в плечи. Почему-то Валенсия меня очень пугала сейчас. Так и казалось, будто вот-вот она накинется на меня с кулаками.

Шейн, видимо, тоже почувствовал что-то неладное. Он медленно сделал несколько шагов к ней, став чуть впереди меня. Теперь Валенсия не могла добраться до меня, прежде не миновав его каким-либо образом. И я с невольным облегчением перевела дыхание.

Валенсия досадливо цокнула языком и отвела от меня взгляд. Посмотрела на Шейна.

– Ну здравствуй, верный пес Тессы, – проговорила с нескрываемым отвращением. – Как тебе новая хозяйка? Лижешь ей туфли, как прежней?

– Валенсия! – потрясенно ахнул отец. – Что ты такое говоришь?! Ты знаешь этого типа?

– Конечно, знаю. – Валенсия криво ухмыльнулась. – Мы неплохо общались, когда он был на побегушках у Терезы Гремгольд.

Ничего не понимаю! А причем тут бывшая верховная ведьма Грега, которая так неожиданно и таинственно исчезла пару лет назад? И кто такая Тесса? Неужели Валенсия говорит о преемнице Терезы?

– Ничего не понимаю, – эхом отозвался отец.

– Господин Петерсон, вам и не надо что-либо понимать. – Шейн сверкнул белозубой улыбкой. – И вообще. Пусть будет так.

После чего прищелкнул пальцами.

Мгновенно моего отца окружила вуаль какого-то зеленоватого заклинания.

– Что за… – успел прошептать отец.

И тут же его глаза остекленели, как будто он заснул на ходу.

– Не стоит, Криста, – предугадал мое движение Шейн, когда я покачнулась, готовая броситься на помощь. – С твоим отцом все в полном порядке. Но я не хочу на него сейчас отвлекаться.

Опять прищелкнул пальцами – и отец, все так же абсолютно безучастно глядя перед собой, двинулся к креслу странной шаркающей походкой. Буквально свалился в него и замер.

– А теперь поговорим без лишних свидетелей, – продолжил Шейн, с интересом разглядывая Валенсию. – Эмилия, твой спектакль окончен. Ты ведь понимаешь, что я не уйду отсюда без тебя.

Эмилия?

– Да-да, твою симпатичную соседку на самом деле зовут Эмилия Тревос, – ответил на мой мысленный вопрос Шейн. – К слову, ей около семидесяти лет.

– Сколько? – неверяще переспросила я.

– Эмилия неплохо выглядит для своего возраста, не так ли? – Шейн фыркнул, как будто с трудом сдерживал смех.

Чудной он все-таки какой-то. Ах да, я уже говорила об этом. Но во имя всех богов, почему он так веселится, спрашивается?

– О, Криста, у меня есть все основания для радости, – сказал Шейн. – Я охотился за этой дамочкой без малого два года. И наконец-то поймал.

По губам Валенс… ох, простите, Эмилии скользнула даже не улыбка – лишь тень ее, как будто ее чем-то позабавили слова блондина. И тут же он подобрался, вновь все свое внимание обратив на женщину.

– Слушай, может быть, договоримся? – неожиданно предложила она. – Мы ведь, так сказать, не чужие люди друг другу. Долгое время играли на одной стороне и служили одной хозяйке. Отпусти меня – и моя благодарность не будет знать границ.

– Отпустить тебя? – с сарказмом переспросил Шейн. – Одну из сильнейших ведьм Грега, которая уже распробовала вкус крови невинных? Не думаю, что это хорошая идея.

Эмилия – сильнейшая ведьма? Неужели это правда? На моей памяти она ни разу не использовала магию.

– Я отказалась от дара. – Эмилия пожала плечами. – Со времени нашей последней встречи я не создала ни единого заклинания.

– Да неужели? – Шейн презрительно фыркнул. – Прямо-таки ни единого?

И многозначительно посмотрел на книгу, которая мирно лежала по центру письменного стола.

– А, это… – Эмилия криво ухмыльнулась. – Считай, что это акт моего милосердия. Девочка так хотела стать ведьмой, что я решила ей помочь. К тому же это и впрямь обидно, когда потомок знаменитой ведьмы по досадной превратности судьбы оказывается лишен дара.

– Милосердия? – переспросил Шейн с коротким злым смешком. – Эмилия, я был рядом, когда Криста призвала демона. Собственно, только по этой причине она еще жива.

Эмилия нахмурилась – и вновь ее лицо самым загадочным образом словно поплыло. Знакомые черты задрожали, искажаясь. И через искусно наведенную иллюзию я увидела ту женщину, которой она и являлась на самом деле. Седовласую, морщинистую, со зло поджатыми губами.

Однако и на этот раз наваждение не продлилось долго. Эмилия тряхнула головой – и все вернулось на круги своя.

– Зачем ты это сделала? – полюбопытствовал Шейн. – Ты два года жила в этом небесами забытом Вильморе. Тихо, не привлекая ничьего внимания и действительно забыв о былой силе. Я бы уехал отсюда сегодня вечером, так и не поняв, насколько близко был к цели. Но ты по какой-то неведомой причине начала действовать.

– Если бы я знала, что ты в городе, то отложила бы задуманное, – честно призналась Эмилия.

Я обиженно насупилась. В голосе Эмилии не слышалось ни тени раскаяния. Лишь сожаление о том, что ее план не увенчался успехом.

Шейн, словно почувствовав мои эмоции, бросил на меня быстрый взгляд. Тут же вновь посмотрел на Эмилию.

Та стояла очень спокойно, до невозможности выпрямив спину. И только мелкая дрожь пальцев, которые она сцепила перед собой в крепкий замок, выдавал ее истинные эмоции.

– Так по какой причине ты хотела убить Кристу? – очень тихо спросил Шейн. – Только не говори, что действительно собиралась выйти замуж за него.

И с немалым пренебрежением кивнул на моего отца, который мирно дремал в кресле.

Я немедленно оскорбилась. А кто дал ему право говорить о моем отце с такой оскорбительной интонацией? По-моему, мой отец – прекрасная кандидатура для возможного брака. Респектабельный, состоявшийся, с уже взрослым ребенком. Многие одинокие дамочки среднего возраста с превеликой радостью согласились бы разделить с ним жизненный путь.

– Мачехам свойственно избавляться от детей своих мужей, – продолжил Шейн. – Это, наверное, заложено в женской натуре. Всегда и во всем быть первой. Мало кто из вас потерпит конкуренции.

Эмилия медленно перевела на меня взгляд, как будто только сейчас вспомнив о моем присутствии. И я невольно сделала шаг назад, пытаясь окончательно спрятаться за спину Шейна.

Потому что посмотрела на меня точно не женщина. Скорее, некое существо, по иронии судьбы заключенное в обычную человеческую оболочку. И я вдруг с замиранием сердца осознала: она реально хотела меня убить. И убила бы, если бы не появление Шейна. Более того, даже не вспомнила бы никогда о содеянном. Так люди давят назойливых насекомых, не страдая после никакими угрызениями совести.

– Да причем тут этот остолоп, – фыркнула Эмилия. – Эдвард мил, конечно. Мне было с ним хорошо и приятно. Но… Истинная цель моего появления в этом Вильморе иная. И ты знаешь, какая.

– Гримуар Ивы Петерсон, – без тени намека проговорил Шейн.

– Вот именно.

В комнате после этого воцарилось томительное молчание.

Я то и дело переводила взгляд с улыбающегося Шейна, который словно забавлялся всем происходящим, на хмурую сосредоточенную Эмилию.

– Тереза Гремгольд всю жизнь положила на поиск гримуара теней. – Голос Эмилии прозвучал на удивление сухо и безэмоционально. – Она не добилась успеха. Твоя ненаглядная Тесса переиграла ее и уничтожила. Поэтому я решила действовать иначе. Найти тот гримуар, о котором все забыли. Никто не верил, что он существует вообще, потому что Ива прилюдно якобы уничтожила его. Даже не спрашивай, скольких трудов мне стоило втереться в доверие этому глупцу Эдварду. Как тяжело мне было терпеть его тупую и бездарную дочь. Но я знала, что гримуар где-то рядом. И чувствовала, что хранитель его присматривается ко мне.

Я даже не обиделась на то, что я «тупая и бездарная дочь», по мнению Эмилии. Я во все глаза наблюдала за ее преображением. Маскировочные чары слезали с нее подобно шкурки с перелинявшей змеи. И куда только делась та женщина, которой я украдкой восхищалось все это время? Передо мной стояла настоящая старуха. И очень злобная, если судить по ее насупленным бровям.

– Сколько ты тут уже? Ведь не меньше года, так? – Шейн покачал головой. – И за это время ты и не познала прелести спокойной жизни? Ты видела трибунал над ближайшими приспешницами Терезы. Неужели в тот момент тебе не было обидно за то, что твои подруги погибли за преступления верховной ведьмы, а последняя вышла сухой из воды? Или забыла, что Тереза самолично привела в исполнении приговор магического надзора, не сделав ни малейшей попытки спасти их?

Эмилия низко опустила голову, как будто признавая горькую правоту блондина. Но почти сразу вновь вскинула ее и с затаенной ненавистью взглянула на Шейна.

Я невольно попятилась, почуяв, как тугой волной на меня обрушился чужой гнев.

Шейн в отличие от меня не повел и бровью. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив на спиной руки. И от его фигуры упругой ровной волной шли спокойствие и уверенность.

– Да, я видела казнь, – глухо сказала Эмилия. – И поклялась отомстить. Именно поэтому я здесь.

– Кому ты поклялась отомстить? – резко спросил Шейн. – И как именно? Тереза получила по заслугам. Кому, как не тебе, знать об этом.

– Тереза была мне почти как мать, – с раздражением фыркнула Эмилия. – Она научила меня всему, что я знаю. Показала, какой силой может обладать ведьма, если откажется от предрассудков. Долгие годы нас угнетали, нас унижали, нас…

– Да хватит!

Ого, как Шейн умеет!

Нет, он не закричал, вообще не повысил голос, даже напротив, выдохнул это шепотом. Но мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом. Показалось, будто комната в один миг наполнилась клубками шипящих отвратительных созданий, чей яд способен убить за долю секунды.

Проняло даже Эмилию. Она переменилась в лице, побледнела.

– Ты говоришь сейчас словами Терезы, – продолжил Шейн. – Не своими. Неужели за эти два года ты не поняла, какому чудовищу помогала?

– Зато ты прекрасно понял. – Эмилия выдавила из себя измученную ухмылку. – Тебе ли упрекать меня в прошлом? Ведь именно ты был самым верным соратником Терезы. На твоих руках крови уж поболее, чем на моих.

Я широко распахнула глаза, неверяще уставившись на Шейна.

Неужели это правда?

– О да, девочка моя, ты даже не представляешь, с кем связалась. – Эмилия, перехватив мой взгляд, улыбнулась шире. – По крайней мере, я хоть осталась человеком. А вот он…

Она не договорила. Точнее, не смогла этого сделать. Одно стремительное движение Шейна – и Эмилия повисла в его хватке. Он держал ее одной рукой за горло. Затем без малейшего усилия приподнял, так, что носки туфель женщины лишь чуть касались пола. Встряхнул – и Эмилия захрипела, силясь открытым ртом втянуть в себя хоть немного воздуха.

– Шейн! – потрясенно ахнула я.

Блондин искоса глянул на меня – и я попятилась в испуге. Его глаза, обычно светлые, сейчас заливала алая муть бешенства.

Но почти сразу блондин с усилием моргнул. А когда вновь посмотрел на меня, то лишь красноватые точки на самом дне зрачков указывали на то, что мне это не почудилось. А затем небрежно отбросил уже обмякшую Эмилию в сторону. Та, не удержавшись на ногах, рухнула на колени. Сипло задышала, растирая шею.

Шейн с непонятным ожесточением вытер ладонь о край рубахи, как будто прикоснулся к чему-то мерзкому и противному.

– И чем смерть Кристы могла помочь тебе в поиске гримуара? – спросил негромко, вернувшись к главной теме допроса. – Ты ведь специально подсунула ей искаженный вариант ритуала. Тот, при котором она неминуемо бы погибла при вызове демона.

– Для любого нормального родителя смерть ребенка, тем более единственного, огромное горе. – Эмилия пожала плечами, как будто удивленная, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи. – Я уверена, что Эдвард из кожи бы вон выпрыгнул, лишь бы спасти жизнь Кристе. Он отдал бы мне гримуар, если бы я пообещала ему все исправить и вернуть дочь. А получив желаемое, я бы убила и его. В конечном итоге, даже не особо бы и солгала при этом. Все равно эта парочка воссоединилась бы в лучшем из миров.

– Понятно, – совершенно без эмоций прошелестел Шейн. – В принципе, я ожидал именно такого ответа.

– Что дальше? – Эмилия, по-прежнему стоя на коленях, с вызовом улыбнулась. – Отправишь меня в магический надзор?

– Естественно, – спокойно ответил Шейн. – Это даже не обсуждается. Ты обязана ответить за свои преступления.

– Как понимаю, Кристабелла Петерсон составит мне компанию на суде? – Эмилия улыбнулась шире.

Неприятный холодок пополз по моей спине. На что это она намекает, спрашивается?

– О чем ты? – Шейн чуть сдвинул брови, как будто в недоумении. Но его голос едва заметно дрогнул при этом.

– Ну как же! – в притворном изумлении воскликнула Эмилия. – Ты сам сказал, что она пыталась призвать демона. И лишь твое появление позволило избежать трагедии. Не мне тебе рассказывать о законах Трибада. Или забыл о том, что магический надзор наказывает за намерение осуществить ритуал темной магии так же строго, как и за сам факт совершенного колдовства?

Шейн нервно дернул щекой. Его губы немо шевельнулись, как будто он в последний момент удержал себя от ругательства.

– Уверена, что судить Кристабеллу будут по всей строгости, – торжествующим тоном завершила Эмилия. – Какой резонанс в газетах вызовет это дело, учитывая, кем была ее бабушка. Еще бы! Так и представляю заголовки: «Семейное зло пробудилось! Дурная кровь все-таки взяла свое!».

Шейн так отчетливо скрипнул зубами, что это услышала даже я. Его глаза опять тревожно и грозно полыхнули алым.

– Ни о каком снисхождении в этом случае не будет идти и речи, – холодно завершила Эмилия. – Да, я готова понести наказание за свои деяния. Но и Кристабелла ответит вместе со мной.

После ее последней фразы в комнате воцарилось тягостное молчание. Я с немой надеждой уставилась на Шейна. Неужели это правда? Но он ведь обещал мне, что на этот раз я выйду сухой из воды. И я раскаялась. Честное слово, я не думала, что мой поступок будет иметь такие серьезные последствия.

Шейн не торопился оборвать затянувшуюся паузу. Он стоял, широко расставив ноги, и что-то внимательно рассматривал на стене позади Эмилии.

На всякий случай я проследила за его взглядом. С недоумением хмыкнула. Что он там увидел? Обычный книжный шкаф.

А вот Эмилия почему-то насторожилась. В свою очередь оглянулась, словно почувствовав чье-то чужое присутствие.

– Проблемы надо решать по мере их возникновения и срочности, – вдруг проговорил Шейн.

Знакомо прищелкнул пальцами.

– Нет!

Эмилия успела выставить перед собой обе руки, как будто пытаясь остановить что-то. Задрожало марево какого-то заклинания, по всей видимости, защитного. Но ярко-алая молния легко пробила ее щит. Угодила прямо в центр груди, и женщина, тихо всхлипнув, медленно осела в обморок.

– Не прощаюсь. – Шейн вдруг задорно подмигнул мне.

– Что… – задать вопрос я не успела.

Шейн уже был около Эмилии. При этом его движения я разглядеть не сумела – настолько оно было стремительным. Он наклонился к моей бывшей соседке. Легко поднял ее на руки, выпрямился – и неожиданно сплошная стена изумрудного пламени отсекла его от меня. Взметнулась до самого потолка, а когда осела – в комнате никого не было. Ну, если не считать меня и отца.

К слову, последний как раз в этот момент издал слабый стон. Быстро-быстро заморгал, приходя в себя.

– Папа, с тобой все в порядке?

Я немедленно подскочила к нему. С нескрываемой тревогой присела рядом на подлокотник, готовая к тому, что буду вынуждена сейчас отвечать на целую лавину вопросов.

Еще бы! Одно исчезновении Эмилии, которую отец знает под именем Валенсии, чего стоит.

– По-моему, я сегодня немного перебрал вина. – Отец вдруг виновато улыбнулся мне. – Представляешь, даже заснул в кабинете.

– Но… – начала было я.

Хотела ему напомнить про ужин в ресторане и знакомство с Шейном, но в последний момент прикусила язык.

Пожалуй, не стоит.

– Прости, дочка. – Отец тяжело вздохнул. – Видимо, слишком давно не пил. Вот и не рассчитал сил. – Подумал немного и добавил с кривой усмешкой: – Но у меня есть оправдание. Валенсия бросила меня.

– Правда? – чуть слышно выдохнула я, невольно покосившись на то место, где всего пару минут назад пылало иллюзорное пламя чар переноса.

– А впрочем, возможно, оно и к лучшему, – задумчиво продолжил отец. – Знаешь, мне кажется, она плохо к тебе относилась. Всегда старалась как-то поддеть, высмеять. В любом случае, ты вряд ли ее когда-нибудь увидишь.

На этот раз я ничего не сказала. Лишь изумленно покачала головой.

Поразительно! Как Шейн это сделал? Неужели это тоже какая-то магия? Но прежде я никогда о заклинаниях подобного рода не слышал.

– Валенсия сегодня уехала в Дарес, – завершил отец. – Я помог ей погрузить вещи в карету. Сказала, что в столице ее ждет новая интересная жизнь. А наша провинциальная дыра ее больше не интересует.

Ну, в каком-то смысле отец прав. Эмилия и впрямь покинула наш тихий спокойный Вильмор. И подозреваю, что навсегда.

– В общем, наш ужин оказался прощальным. – Отец с приглушенным кряхтением встал. Покачнулся, и я поторопилась подхватить его под локоть, соскочив на ноги вслед за ним.

– Мне очень жаль, – проговорила, глядя на него с сочувствием.

– А мне почему-то нет, – отозвался отец. Пожал губы, повертел головой из стороны в сторону, словно проверяя, не накатит ли снова дурнота, после чего задумчиво добавил: – Странно. Я думал, что мне будет больно. Но я чувствую себя… освобожденным?

На последнем слове его голос удивленно дрогнул. После чего отец потрепал меня по плечу и неторопливо двинулся прочь из комнаты.