Глава 12

Остап

Захлебнувшись в собственной ярости, даже не замечаю, как прохожу полрайона.

Твою ж мать!

Во мне кипит лишь чувство разрушения. Хочется что-нибудь сломать, чтобы хоть немного выпустить пар.

Я чертовски зол на маму… И не хочу идти домой, потому что рядом с ней ощущаю себя бесполезным.

И на себя я тоже злюсь. За то, что сблизился с той, которую собирался ненавидеть!

Телефон в кармане оживает вовремя. А когда вижу, кто звонит, сразу принимаю вызов. Иногда самый обычный разговор с другом может предотвратить кучу бед. Даже если этот друг, должно быть, злится…

– Рус в бешенстве, – первым делом сообщает Демьян. – И лучше тебе не знать, сколько он поставил на нашу победу… Шансов без тебя у нас не было. Пятеро против троих – хреновый расклад. Тап? Ты меня вообще слышишь? Мы продули!

Да, я тоже продул…

– Я здесь. Слышу. Извини, что подвёл, но у меня трудности дома, – объясняю размыто, а заодно, быть может, и оправдываюсь.

– Да я-то деньги не ставил. А вот братишка мой всерьёз на тебя взъелся.

Сейчас мне не до этого. Да и Рус вроде отходчивый. Пройдёт неделя – и он забудет о том, что я их кинул.

– Рассказывай, что там у тебя дома, – меняет тему Гурян.

Слышу как он, топая, поднимается по лестнице. Наверняка идёт в свою комнату. Она на третьем этаже их роскошного особняка.

– Да… Не бери в голову.

Не собираюсь я с ним делиться… Даже лучший друг не знает о беременности моей матери. Казалось бы, в нашем маленьком районе сложно сохранить втайне её положение. Особенно сейчас, когда вырос живот. Только вот мажоры-одноклассники так сильно заняты собой и своими житейскими «трудностями»… Короче, всем плевать.

– Воу, Тап! Угадай, на кого я сейчас глазею? – внезапно восклицает Демьян.

Можно и не гадать. Из окон его спальни прекрасно видно дом Аверина. И окно комнаты Вари. Я уже проверял.

– Она бы хоть шторы закрыла, что ли… Смотри-ка! Походу, переодеваться сейчас будет. Снимает пиджак…

Я вмиг закипаю:

– Отвали от окна!! Она моя, понял?!

Гурян глухо смеётся и говорит, сюсюкая:

– Ой, кто-то не на шутку завёлся! Да успокойся, Тап. Ничего я не вижу. Она же чертовски далеко, – замолкает. Вновь смеётся. – Но вот если возьму бинокль…

– Гур, ты меня не понял?

Желание вернуться в посёлок вдруг становится почти нестерпимым. Но я упорно иду вперёд.

– Ну вот… опоздал, – с притворным расстройством сообщает Демьян. – Твоя снежинка уже в шортах и майке. И волосы в идиотский пучок собрала. Этакая серая неприглядная мышка. Да ну её нафиг!

Похоже, друг откладывает бинокль.

Да, Варя – мышка. Но она только моя мышка… Пока я не решу по-другому.

– Так что? Что будешь с ней делать? – спрашивает Демьян, не скрывая любопытства.

– Не знаю. Я ещё не решил…

– Давай хоть поиздеваемся над ней немного, что ли. Не знаю… Припугнём как-нибудь. Пусть сваливает. Тебя не могут отчислить из-за неё! – его тон набирает обороты. – Я не собираюсь терять друга из-за какой-то тёлки, появившейся вдруг в нашем классе!

Скрипнув зубами, никак не комментирую его слова. Хотя на самом деле мне сейчас хочется придушить Гуряна за оскорбление снежинки.

Но я себя осаживаю. Лишнее проявление чувств к ней вызовет слишком много вопросов. Я не хочу на них отвечать. Начав ковыряться во всём этом, Гурян в итоге докопается и до сути проблемы.

А эта суть гнилая, мерзкая… Слишком неприглядная.

– Я сам разберусь с ней, Гурян, – добавляю голосу беспечности. – Сказал же тебе: хрен меня выгонят!

– Тогда я спокоен, – отзывается тот без энтузиазма.

Конечно, он мне не верит. И прекрасно видит мой интерес к снежинке.

– Ну давай… Завтра ещё перетрём, как устроить ей тёмную, – бросаю я, чтобы усыпить его бдительность.

– А вот это уже другой разговор! – тут же воодушевляется Гуреев. – Окей, тогда до завтра.

Я уже подошёл к своей пятиэтажке, поэтому прощаюсь с другом и скидываю вызов. Но прежде чем убрать телефон в карман, останавливаюсь и захожу в Вотсап. Выбираю нужный контакт…

Что он там сказал про её идиотский пучок?

Строчу сообщение:

«Милый пучок, снежинка».

В ожидании смотрю на экран. Наконец-то вижу, что сообщение просмотрено.

Давай же, Варь! Просто закрой чёртово окно!

Проходит около трёх минут, когда приходит ответ:

«Где ты?»

И тут же смс от Гуряна:

«Ну вот, она окно закрыла».

И три страдающих смайлика. А потом ещё несколько пошлых стикеров.

По сути, моя миссия выполнена. И я могу больше не писать Варе. Я хотел лишь, чтобы она задёрнула штору.

Однако палец сам барабанит по экрану, набирая сообщение.

Снежинка хочет знать, где я?

И я, желая то ли поиздеваться над ней, то ли напугать, печатаю в ответ:

«Может… за твоей спиной»

Пусть испугается!

Не знаю, насколько не по себе сейчас Варе, но на меня эта шутка мгновенно действует как пилюля. Помогая мне хотя бы немного избавиться от чувства разрушения внутри.

Ненадолго…

Ведь когда подхожу к подъезду, я сразу вижу знакомую машину. Она новая, потому что предыдущую я зверски изувечил.

Какого хрена он здесь делает?!

Удушающая ярость сжимает горло…

Сжав кулаки, устремляюсь к подъезду. За считанные секунды оказываюсь на своём этаже. Но не успеваю открыть дверь, как она распахивается перед самым моим носом. Торопясь покинуть квартиру, Аверин с ходу врезается в меня. За его спиной вижу маму.

Она по-прежнему в прострации. Под сильными антидепрессантами. И это он, чёрт возьми, виноват!

Хватаю гаишника за грудки. Мы с ним почти одного роста.

– Я же сказал тебе: оставь нас в покое!! – рычу ему в лицо.

– Рот закрой, салага! – выплёвывает Аверин, отдирая мои руки от своей ветровки. – Я не знаю, что ты задумал, но хочу придушить все твои идеи на корню. Так сказать, в зародыше, – мерзко ухмыляется ублюдок. – Я скажу один раз. Больше повторять не буду! Оставь Варвару в покое! Ни она, ни её мать не отвечают за всё… это, – он бросает взгляд через плечо и смотрит на мамкин живот.

– Это?! Ты называешь плод своих трудов «ЭТО»? – я чуть не срываюсь в истерику. Толкаю Аверина в грудь. – Да ты просто конченый!!

Его лицо перекашивается от злости. Сжав кулаки, он наступает на меня.

И нет, мне совсем не страшно. Потому что физически я тоже силён.

– Ты должен уяснить, пацан, что это касается лишь меня и твоей матери! А ты учись, вставай на путь исправления! Тебе решётка в затылок дышит!

– Мне восемнадцать. Теперь я отвечаю за свою мать! – выплёвываю я, задыхаясь от ярости.

Мы практически сталкиваемся лбами, прожигая друг друга ненавидящими взглядами.

– Тогда будь готов ответить и за всё остальное. Увижу рядом с Варей – ноги тебе переломаю.

Он с силой толкает меня в грудь и идёт к лестнице. Достаёт ключ от тачки и, нервно покручивая брелок на пальце, оборачивается:

– Я оставил немного денег. Там, на кухонном столе. Покажи мать специалисту. Пускай заканчивает с психотропными, иначе скоро в дурку поедет.

– Я отдам эти деньги твоей новой дочурке! – не задумываясь, выкрикиваю я. – Или отправь на них новую жёнку к окулисту. Чтобы ей поправили зрение, и она, наконец, разглядела тебя, грёбаный мешок говна!

Твою мать! Я в бешенстве! Готов спустить этого мерзавца с лестницы!

– Давай, Остап! Дай мне только повод!

Да он буквально напрашивается!

– Сунься к Варе – и я отправлю тебя в колонию. Моих связей хватит. А твоя мать останется совсем одна!

Я практически хватаю себя за горло, чтобы предотвратить непоправимое. Врастаю ногами в пол. Сжимаю перила до белизны в костяшках пальцев.

Просто стоять! Ничего не делать! Аверин, и правда, может решить мою судьбу за минуту. Поднять старые дела, припомнить все прошлые грехи… И всё! Полный привет!

– Вот видишь? Соображаешь, когда хочешь, – самодовольно фыркает гаишник. – Ты пойми, Остап… Я же не враг тебе. Ни тебе, ни твоей маме. И всегда хотел помочь. Да и сейчас хочу…

– Да ты просто рот ей пытаешься заткнуть своими деньгами!

Он морщится, явно недовольный моей несговорчивостью.

– Эх… Твою бы энергию, да в благое русло… Если из школы отчислят, лично поспособствую твоему скорейшему призыву. Может, научишься уважать старших!

Как и всегда, намекает на своё превосходство и наличие связей. И что мы с мамой просто блохи, прыгающие возле подошв его начищенных до блеска ботинок.

Аверин неторопливо спускается вниз… А я, тяжело дыша, наконец-то замечаю, что из соседних квартир повылезали соседи. Только вот шоу окончено!

Уверенным шагом прохожу в квартиру и захлопываю дверь. Мамы в прихожей уже нет, и я, скинув обувь и куртку, направляюсь в её комнату. Застаю мать сидящей на диване. Её пустой взгляд направлен в экран телевизора. Взяв пульт, вырубаю его. Сажусь перед мамой на корточки. Пытаюсь привлечь её внимание. Но она продолжает смотреть в экран поверх моей головы.

– Мам… – мой голос срывается. – Мам… Когда это закончится, а? Когда ты перестанешь себя жалеть, чёрт возьми?!

Но она не слышит и не видит меня. Ей сейчас намного проще, чем мне. За неё всё решают таблетки. А мне приходится вариться в этом дерьме и смотреть на то, как она медленно угасает.

Потому что полюбила этого ублюдка!

А он её просто кинул!

– Мам… – хватаю её за руки, сжимаю кисти. – Поговори со мной… Давай я положу тебя в больницу!

Тишина… Мёртвая. Такая же, как её взгляд.

Мать уже на последнем сроке. Через два месяца ей рожать. И она скоро перестанет ходить на работу.

На самом деле её всё ещё держат там, потому что она работает на сестру моего отца. Где он сам, я не знаю. И никто не знает. Они развелись, и он уехал – вот официальная версия событий.

А потом мама связалась с… этим!

Меня передёргивает. Ненавижу его лицо! Ненавижу его вмешательство в нашу жизнь. И его подачки я тоже ненавижу!

Он запудрил мамке мозги. Говорил о любви. Постоянно захаживал к ней, пока я был в школе… В итоге сделал моей матери ребёнка, а потом сказал, что не любит её. И добил тем, что привёл в свой дом другую и собирается на ней жениться.

Моя мать сломалась… А я словно начал гнить изнутри.

Ведь невозможно испытывать столько чёрной ненависти и не затронуть этой чернотой собственную душу!

– Я выброшу твои таблетки!

Не знаю, в какой раз говорю это матери. И каждый раз я их выбрасываю! Но откуда-то всё время появляются новые!

– А ещё я положу тебя в больницу!

Наверное, я всё ещё надеюсь, что мои угрозы как-то доберутся до её сознания. Но нет! Она по-прежнему слепа, глуха и недвижна.

Хотя нет, одно осмысленное движение всё-таки живо в её теле… Она гладит живот ладонью. Она любит этого ребёнка, потому что он – от любимого мужчины.

Ненавижу его!

Вскакиваю с пола, решительно иду на кухню. Сначала собираю все запасы её антидепрессантов и смываю их в унитаз. Потом нахожу на столе деньги Аверина. Пересчитываю.

Хм… Какие-то двадцать тысяч! Щедростью он никогда не отличался. Ни со мной, ни с мамой! А вот Варе подарил новый телефон за восемьдесят косарей…

Убираю деньги в карман джинсов. Это ничтожно мало, чтобы устроить маму в больницу. Но остальное я займу у Гуряна. Потом отработаю… Грузчиком в супермаркете. Доставщиком пиццы. Ещё меня иногда приглашают в стрип-бар в качестве охранника во время выступления обнажённых девиц. Там хорошо платят, но домой я зачастую прихожу избитый…

Отсюда и репутация плохого парня.

К слову, она меня устраивает… Эту маску я время от времени надеваю, чтобы люди не лезли мне под кожу. Но в последнее время она немного запылилась…

Я позволил снежинке просочиться не просто под кожу. Она почти подобралась к моему сердцу. Почти…

Но я закончу всё это!