Глава 22

Варя

– Очень жарко! Пошли посидим немного? – перекрикивая музыку, пытаюсь склонить Ваську уйти с танцпола.

Мне немного неловко, что она так хорошо двигается, а я выгляжу несуразно, пытаясь подражать ей. И мои жалкие старания вызывают язвительные улыбки на некоторых лицах.

– Иди, Варь. Я ещё немного потанцую, – махнув рукой, Вася начинает выписывать бёдрами в такт музыке, привлекая внимание сразу двух парней. – Только будь поблизости, ладно?

Что ж… ладно.

Я ещё немного стою на месте, наблюдая за тем, как подруга невинно кокетничает с двумя мальчишками, танцующими рядом. И делает она это без слов – лишь движениями тела.

Развернувшись, всё-таки решаю уйти с танцпола, пока мне не отдавили ноги. Протискиваюсь сквозь толпу, и вдруг передо мной вырастает парень. От неожиданности я в него врезаюсь, но у меня получается устоять на ногах. В его руках бокалы с соком, который только чудом не проливается ни на него, ни на меня.

– Ой, прости, – выдыхаю себе под нос и поднимаю взгляд на лицо парня.

Я его сразу не узнала, и теперь ошеломлена тем, что врезалась именно в Игната. А вот он, похоже, меня искал, потому что не кажется удивлённым.

– Это ведь ваш сок, да? – спрашивает он с улыбкой.

– Да. Видимо, наш. Где ты его взял?

– Забрал у того парня, – кивает себе за спину. – Нельзя вот так просто оставлять напитки малознакомым людям. Разве мама тебя этому не учила?

Я пожимаю плечами.

Вообще-то, Игнат говорит всё это беззлобно. Скорее, игриво, и даже с нотками флирта. Интересно, он видел, как позорно я танцую?

– Ты прав, – улыбаюсь ещё шире, поддерживая наш безобидный флирт. – Спасибо, что спас наш сок.

Забираю оба бокала из рук Нестерова. Свой нахожу быстро, на нём нет Васькиной помады. В горле пересохло, и я делаю жадный глоток.

– Спасибо? – переспрашивает Игнат, прищурившись. – Вообще-то, я не официант. И теперь ты просто обязана посидеть со мной или прогуляться.

Он всё ещё флиртует! И, возможно, не так уж и безобидно.

Нестеров, как и всегда, выглядит отлично – стильный, уверенный в себе, с открытым лицом… Но меня с самого первого дня в нём что-то беспокоит. Не знаю… Может, дело в Остапе и моих чувствах к нему. И чтобы поставить точку в этих чувствах, пожалуй, нужно присмотреться к Нестерову повнимательнее. Возможно, он именно тот, кто мне сейчас нужен.

Я смущённо пожимаю плечом и делаю ещё один глоток сока. Бросаю взгляд на Ваську. Она неплохо там отрывается и вряд ли заметит моё отсутствие.

– Хорошо. Давай прогуляемся. Очень уж здесь жарко.

Игнат, кажется, доволен моим ответом. В его взгляде вспыхивает что-то такое, чего я понять не могу. И пугающее, и завораживающее одновременно.

Что это? Азарт или реальная увлечённость мной?

Ладно. Я пока не хочу это анализировать…

Допиваю свой сок, мнусь на месте, не зная, куда поставить бокал Васьки и свой пустой. Нестеров их забирает и всучивает какому-то парню, проходящему мимо.

– Забрось на кухню, – говорит он командным тоном.

Тот вроде хочет возмутиться, но лишь взглянув в лицо Игната, предпочитает заткнуться и выполнить просьбу.

– Идём, – говорит Игнат, взяв меня за руку. – Я знаю одно классное место.

Тянет вперёд и, наконец, вырывает меня из тисков толпы. По мере отдаления от основной массы людей даже дышать становится как-то легче.

Мы проходим сквозь холл и столовую, попадаем на большую террасу, а с неё – на задний двор. Игнат ведёт меня по мощёной дорожке, не сбавляя хода. Но не успеваю я возмутиться, что мы так далеко уходим, как Нестеров останавливается напротив красивой беседки и пропускает меня вперёд.

Здесь так красиво, что у меня перехватывает дыхание.

На улице уже успело стемнеть, но это, скорее, плюс, а не минус, потому что уже зажгли всевозможные подсветки в саду. Мелкие фонарики мерцают на деревьях и кустарниках. Да и вся беседка словно в новогодних гирляндах.

Оригинально и романтично – вот, что приходит на ум. Довольно странно находиться здесь именно с Нестеровым.

Я неуверенно шагаю вперёд и прохожу внутрь беседки. Покрытый лаком деревянный пол приятно скрипит под моими кедами. А ещё здесь пахнет хвоёй и свежестью.

Мы садимся на низкий диванчик и замолкаем ненадолго. Из дома слышна музыка, из его окон льётся свет, но при этом здесь, в саду, очень уединённо. И нас здесь только двое.

Поёрзав, Игнат устраивается поудобнее и закидывает руку на спинку дивана. Его пальцы почти неуловимо задевают мою шею.

– Я видел, как ты танцевала, – внезапно говорит парень, ухмыльнувшись.

О, Боже…

Моё лицо начинает гореть. И от брошенных слов, и потому, что он сидит так близко.

– Не начинай! – отзываюсь с притворной суровостью. – Я знаю, что это ужасно, но я же не виновата, что у меня обе ноги левые, – а теперь ещё и оправдываюсь.

– Я же не сказал, что это ужасно, Варь. Неординарно – да! Ужасно? Нет! Совсем нет. Короче, мне понравилось.

А теперь мне кажется, что он безбожно льстит. А ещё я прекрасно чувствую, как Игнат проводит подушечкой пальца по моей шее, чуть ниже линии роста волос. У меня от этого прикосновения мурашки по коже. И я пока не могу понять – страшно мне рядом с ним, или я предчувствую какой-то подвох.

Ведь Остап предупреждал меня, что я стану жертвой Нестерова. Очередной – так, кажется, он выразился.

Но Остапа здесь нет. Тогда почему я должна ему верить?

– Ты, кстати, мне тоже нравишься, Варь, – небрежно бросает Игнат и сразу замолкает.

Наверное, ждёт от меня какого-то ответа… Возможно, элементарного «спасибо» или «ты мне тоже». Только вот мой язык вдруг немеет, а тело так сковывает, что я даже посмотреть на него не могу.

Наверное, это просто отсутствие опыта…

Или предупреждения Остапа о Нестерове всё-таки пролезли ко мне в голову.

– Не веришь? – спрашивает Игнат, вновь ухмыльнувшись. – И я даже знаю, почему.

– Почему? – наконец отмираю я и бросаю взгляд на парня.

Вижу, как напрягается его челюсть и как уголки губ дёргаются вверх. Правда, улыбка у Игната получается какой-то натянутой.

– Войнов рассказал тебе обо мне всякую хрень. Я прав?

Он стреляет в меня глазами, наши взгляды пересекаются. И парень тут же выдаёт:

– Значит, прав.

Ну не умею я врать, на моём лице всё написано.

– Почему вы враждуете? – спрашиваю я максимально отстранённым тоном.

– А он тебе не сказал?

– Нет… то есть я не припомню, – сбивчиво отвечаю, пытаясь вспомнить, что ещё говорил Остап о Нестерове.

Что он меня использует – это точно было. И ещё запреты с ним общаться. Но ни одной причины Остап не называл.

– Дело в его матери, – бросает Игнат, вновь задевая мою шею подушечками пальцев. – Но я не уверен, что должен рассказывать тебе об этом.

Мы смотрим друг другу в глаза, а потом Нестеров пододвигается ещё ближе. Его рука перекочёвывает на моё правое плечо, пальцы скользят вниз по предплечью.

– Ты не замёрзла?

Да куда уж там! Сначала мне было жарко на танцполе, а теперь кожа будто в огне оттого, что Игнат нарушает моё личное пространство. Мне странным образом приятно от прикосновения его руки, ведь он гладит меня по плечу достаточно невинно. Но в то же время я вся горю от стыда, пребывая сейчас в его объятьях. Это ощущается чем-то неправильным и слишком опрометчивым.

Правда, грани этой неправильности очень быстро стираются, ведь Игнат искусно умеет расположить к себе.

Немного отстранившись, он стягивает свой свитер через голову, оставаясь в одной футболке. Накидывает его мне на плечи.

– Да мне совсем не холодно, – запоздало начинаю отнекиваться, но уже поздно. Вижу, что попросту его обижу, поэтому шепчу с улыбкой: – Спасибо… Но теперь ты замёрзнешь.

– Ну-у, только не с тобой.

И что это может значить?

Недоумевая внутри себя, я всё же слабо улыбаюсь, словно оценила шутку.

А потом мысли сбиваются в кучу. Остап и его мать… Желание понять, о чём не хочет говорить Игнат. И, как вишенка на торте – я вспоминаю о своей куртке.

Я ведь взяла её с собой. Мы с Васькой где-то бросили верхнюю одежду, но вот где, я уже не помню.

А мой телефон?

Лихорадочно хлопнув по карману джинсов, убеждаюсь – он при мне. И почему я так разнервничалась? И почему в моей голове вдруг появилось это странное ощущение расплывчатости?

Боже! Что со мной?

– Ты в порядке, Варь? – взволнованный голос Игната вырывает меня из мыслей. – Хочешь, пойдём обратно в дом?

– Нет, давай ещё посидим, – я отмахиваюсь.

Мне почему-то кажется, что в доме мне станет ещё хуже. А здесь, на свежем воздухе, я пока могу мыслить здраво. Почти.

– Так ты расскажешь мне, что между тобой и Остапом? – опрометчиво выпаливаю, взглянув в лицо парня.

– Зачем тебе это? – Игнат прищуривается. – Может, ты лучше будешь делать собственные выводы о людях? Насколько мне известно, с Остапом ты уже успела сблизиться. Тогда и мне дай шанс. Я не хочу говорить о нём, Варь.

Кажется, я успела его обидеть, и теперь мне чертовски стыдно.

– Прости… Я всего лишь хочу понять вас обоих.

Разворачиваюсь всем телом к Игнату, и он обнимает меня ещё сильнее. Свободной рукой проводит по прядке волос возле моего лица и убирает её за ухо.

– Ты красивая, Варя, – шепчет парень. Его лицо приближается к моему. Нос задевает мой нос. – Скажи, что он лучше меня, и я остановлюсь.

Я часто моргаю в недоумении. Что я должна сказать? Да как я могу такое сказать? Я не имею права решать, кто лучше, а кто хуже. Это просто глупо! Они оба в чём-то хороши, а в чём-то наверняка плохи дальше некуда.

Слабо качаю головой, и Игнат это расценивает как руководство к действию. Его взгляд снова вспыхивает азартом, губы почти накрывают мои…

– Подожди, – я дёргаюсь назад и прячу взгляд под ресницами.

А с другой стороны, чего я боюсь? Я вполне могу поцеловать Нестерова. Да кого угодно! Кто мне может это запретить?

Та часть меня, которая сейчас это думает, явно немного «ку-ку». Ведь я никогда так не делала. Остап был первым, кто меня поцеловал…

От адреналина в крови мой разум немного прочищается, и я говорю смущённо:

– Я так быстро не могу. Прости.

Чувствую поток воздуха на своём лице – отчаянный вздох Игната, а потом он отпускает мои плечи, поправляет свой свитер, лежащий на них, с особой заботой закутывая меня поплотнее. Потом целомудренно берёт меня за руку и сплетает наши пальцы. Вновь садится прямо, и я тоже разворачиваюсь.

– Хорошо, – произносит Игнат бесцветным голосом. Вперив взгляд в наши переплетённые пальцы, негромко продолжает: – У Остапа был шанс тебя как-то подготовить, но он этого не сделал. Сам виноват, но мне его не жаль.

Я даже не дышу, чтобы не спугнуть Игната. Мне начинает казаться, что сейчас он откроет страшную тайну про Остапа, и мне практически фанатично хочется её знать. Наверное, я немного помешалась на Войнове…

– Ты ведь знаешь, что жена Аверина долгого болела, прежде чем..? – спрашивает Игнат поникшим голосом и запинаясь на последнем слове.

– Да, знаю, – отзываюсь шёпотом.

Правда, я не знаю подробностей. Моя мама решила не посвящать меня в это. Ограничилась лишь основными деталями: Денис был женат, его жена умерла, у них никогда не было детей.

Игнат тяжело вздыхает, продолжая поглаживать мои пальцы.

– Так вот, мать Остапа это не смущало. Она пыталась увести Дениса из семьи и прибегала к довольно изощрённым методам. Звонила по ночам, приходила к его дому. Она даже к моей мамке приходила. Не знаю, чего хотела, но я её видел.

У меня падает челюсть, а глаза буквально вылезают из орбит.

– Что ты такое говоришь? – задыхаюсь от неверия и шока.

Игнат отпускает мою руку и встаёт с дивана. Проходится по беседке, запустив руки в карманы штанов. Потом замирает напротив.

– Мать Остапа была любовницей Дениса. Очень долго. Её муж бросил из-за этого. А теперь она ещё и ждёт от него ребёнка.

– Ребёнка? – переспрашиваю я, чувствуя себя попугайчиком.

– Да, Варь, ребёнка, – Игнат снова присаживается около меня и берёт за руку. – Сейчас она беременна, и наверняка срок большой. Я видел её с животом месяца три назад…

– Подожди, – выдернув руку, отодвигаюсь от парня подальше. – Мама Остапа беременна от Дениса?

Когда произношу эти слова, мой мир будто бы теряет устойчивость и начинает расшатываться. Голова тоже кружится.

– Об этом я тебе и говорю, Варь, – утвердительно кивает Игнат. – Или ты считаешь, что мне должно быть наплевать на то, что происходит в семье Войнова сейчас? Моей родной тётки уже нет в живых. Денис теперь свободен и может спать, с кем хочет. Так ты считаешь?

Я ошеломлённо взираю на Нестерова. Потом с запинкой выдыхаю:

– Я… Н-не знаю, что сказать.

– А я знаю! – выплёвывает Игнат. – Денис собирается жениться. На твоей, кстати, матери. А три месяца назад я увидел мать Остапа с животом. Конечно, я стал ненавидеть их семейку ещё больше.

Боже… Это какой-то ужас.

Мама Остапа ждёт ребёнка от Дениса… И моя тоже.

Мой мир, кажется, раскачивается ещё больше. Перед глазами всё расплывается. Горячая слеза пробегает по щеке, и я быстро смахиваю её тыльной стороной ладони.

– Варь…

Игнат очень быстро оказывается рядом и обнимает меня, прижав к своей груди. Он держит меня так крепко, что я вряд ли смогу выбраться.

– Варь, не плачь, – шепчет он напротив моих губ. – Твоя мама не пострадает. Денис не уйдёт к матери Остапа. Он этого не сделает.

Это меньшее, что меня беспокоит. Важно то, что моя мама ничего не знает. Она доверяет Аверину так сильно, что решилась на совместного ребёнка. Какой ужас…

– Я уже жалею, что рассказал тебе, – ласково нашёптывает Игнат, подбираясь к моим губам. – Но в той же степени я хочу, чтобы ты не заблуждалась насчёт семейки Войнова. Он не тот, кто тебе нужен.

Голос Нестерова звучит как успокаивающая мелодия. Всё-таки со мной что-то не так, ведь я не пытаюсь выбраться из его объятий. И даже наоборот, испытываю какую-то странную эйфорию рядом с ним. И ещё эта лёгкая, но с каждой минутой нарастающая карусель в голове… Словно пьяная… Но это странное опьянение. И к тому же я пила только сок.

– Давай я позабочусь о тебе, Варь, – вновь убаюкивает меня Игнат своим голосом. – Ты будешь моей девушкой, и Остап к тебе больше не приблизится. Просто скажи «да», и я всё сделаю.

Да? На что я должна согласиться?

– Скажи «да», – настойчиво уговаривает парень. – Скажи «да», и твоя жизнь изменится.

Почему Остап не сказал мне правду? Почему скрыл от меня отношения Аверина и его мамы?

Теперь я понимаю его ненависть ко мне. Я же дочь той, которую он ненавидит.

Мои веки становятся такими тяжёлыми, что сами по себе опускаются. Игнат, видимо, расценивает это как моё согласие, и его губы невесомо касаются моих.

Господи, что я делаю? Что он делает?

– Она говорит тебе «нет»! – вдруг гремит чей-то голос очень близко.

Я вздрагиваю и распахиваю глаза. Игнат держит уже не так крепко, и у меня получается выпутаться из его объятий.

– Явился! – Нестеров недобро ухмыляется. – Тебе здесь не рады, лучше вали, пока никто не увидел.

Вижу Остапа. За его спиной стоит Гуреев. Похоже, он немного шокирован происходящим. А ещё явно сожалеет, что потерял меня из вида. А лицо Остапа ничего, кроме злости, не выражает.

– Я уйду, но только с ней! – выплёвывает Войнов.

Приближается, хватает меня за локоть.

Игнат тут же вскакивает с дивана и перехватывает руку Остапа. Отдирает от моей.

– Она этого больше не хочет, – угрожающе шипит Нестеров. – Ты думаешь, что Варя для меня просто как средство, чтобы тебе насолить? Это ни хрена не так. Она не такая, как ты. Она – наша! Надеюсь, ты понимаешь, о чём я говорю. И если понимаешь, то должен понять, что я её тебе не отдам.

– Ваша? – злобно рычит Остап. – И поэтому ты её накачал, да? Чтобы была посговорчивее?

Взгляд серых глаз Войнова быстро пробегает по моему лицу и вновь возвращается к лицу Игната.

– Отвали по-хорошему! – требует Остап. – Иначе твоей матери всё-таки придётся меня посадить. И там всплывёт абсолютно всё! Всё, понимаешь?

– Ты мне угрожаешь? – рычит Игнат, наступая на Остапа.

Они, как два петуха, врезаются друг в друга грудными клетками, сжимая кулаки. Гуреев дёргается к ним и, вклинившись, мешает драке.

– Тап, тебе не нужны проблемы, – тщетно пытается достучаться до друга, а потом смотрит на меня. – Варь, если у тебя есть мозги, просто уйди с нами. Иначе всё закончится очень плохо.

Это я понимаю. Понимаю, что должна увести отсюда Войнова. Не хочу, чтобы кто-то пострадал, и тем более – судебных разбирательств.

Вскакиваю с дивана, но мои ноги тут же подкашиваются. Я падаю на пол, ударяясь пятой точкой, и морщусь от боли в копчике. Сразу привлекаю внимание всех остальных. Остап громко матерится. Игнат, кажется, молчит. А Гуреев выкрикивает:

– Забирай её, Тап! Я подержу этого имбецила!