Глава 25

Варя

Наскоро вытираю руки полотенцем и предпочитаю ретироваться с кухни.

– Подожди, Варь, – Остап хватает меня за руку, не дав уйти.

Я останавливаюсь, в ожидании вглядываюсь в его лицо, но парень молчит. Понятно… Не может ни на что решиться.

На одной чаше весов его мама. На другой я. Но кто я такая, чёрт возьми? Ответ очевиден – никто! Девчонка, которая позволяет собой манипулировать.

Меня одолевает обида. Конечно, ведь в этом и состоял план Остапа – заставить меня уехать…

– Мне уже пора, – выдёргиваю руку и, взяв свой свитшот, ухожу в ванную переодеться.

Вернувшись в комнату, вручаю Остапу его футболку.

– Я тебя провожу, – говорит он тут же.

Уже успел сложить диван и переодеться в джинсы и спортивную кофту. Но прежде чем пойти обуваться, просит пять минут и запирается в ванной.

Мне бы уйти прямо сейчас. Чтобы поскорее развеять всё то, что сама себе придумала.

У нас ничего и никогда не было общего. Небольшие искры, флирт, но не больше.

Неспешно обхожу его комнату. Диван, шкаф, окно, письменный стол с выключенным компьютером. Тут же на столе лежит телефон Остапа. Мои руки сами по себе тянутся к боковой кнопке, чтобы разблокировать экран.

Я не собираюсь вторгаться в его личное пространство. Лишь хочу взглянуть на фото главного экрана. Любая деталь его жизни кажется для меня важной. Например, на моём телефоне стоит фото, где мы с Динкой. Глупая фотография крупным планом, где мы, дурачась, показываем языки. А у него?

Экран загорается, я вглядываюсь в картинку. Но она обычная. Синий фон с какими-то размытыми полосами. Такие есть почти в каждом телефоне и относятся к стандартным фонам.

Что ж… Наверное, просто парни не делают того, что делают девчонки. И им не требуются забавные фотки с друзьями на главном экране.

– Что там? – внезапно в комнате появляется Остап, и я отпрыгиваю от телефона.

– Ничего, – нервно заламываю пальцы, спрятав руки за спину. – Я просто посмотрела.

– Посмотрела что?

Он хмурит широкие брови. Стремительно подходит к столу и берёт в руку телефон. Разблокировав экран, проверяет его.

– Посмотрела что? – настойчиво спрашивает Остап, приближаясь ко мне и нависая коршуном. – Я не привык, что кто-то трогает мои вещи, Варь.

– Я не трогаю. Я посмотрела, есть ли у тебя фото на экране. Оказалось, что нет.

– На самом деле оно есть, – отвечает он с некоторой заминкой. – Ты не там смотрела.

А потом происходит что-то совсем фантастическое. Вновь разблокировав телефон, Остап демонстрирует мне синий фон, а потом, мазнув пальцем по экрану, открывает панель меню. Там фото всё же есть. И на нём – я.

Мои глаза расширяются от увиденного. Фото он сделал явно исподтишка и, скорее всего, на уроке экономики. Когда мы сидели вместе.

– Это твой первый день в школе, – подаёт голос парень. Он звучит хрипло, с напряжением.

– Я даже не заметила, что ты меня сфоткал.

– Ну теперь ты знаешь, – Остап быстро вырубает экран и убирает телефон в карман джинсов.

А мне хочется спросить: «Что я знаю?»

Что он разглядывает моё фото время от времени? Что я нравлюсь ему?

Но я молчу, неистово кусая губы. Кажется, я запуталась…

Спустя пять минут мы покидаем квартиру и неторопливо спускаемся по лестнице на первый этаж. Выходим из подъезда.

Остап выглядит задумчивым и ведёт себя тихо. Моя обида, которая потухла, когда я увидела фото, вновь начинает крепнуть. Я слишком сильно привязалась к нему. И он ко мне. Но ситуацию с Авериным ставит на первое место…

Да, я должна рассказать маме обо всём. Но что будет дальше?

– Знаешь, снежинка, я, наверное, немного погорячился, – произносит Остап, взяв меня за руку. – Давай пока ничего не будем говорить твоей маме.

– Не будем? – недоверчиво спрашиваю.

Обида отступает, в груди зарождается трепет. Особенно от того, что Остап сплетает наши пальцы и делает это на улице, где нас могут увидеть.

– Да, не будем, – отвечает уверенно. А потом сбивчиво продолжает: – Я… Я не хочу, чтобы ты уезжала. В конце концов, мы не обязаны отвечать за косяки Аверина. Он не твой отец. И, слава Богу, не мой.

– Но он будущий муж моей мамы, – говорю подавленно. – А твоя мама беременна от него. Это ужасно…

Только сейчас я в полной мере осознаю масштаб катастрофы. Остап чувствует моё уныние и, обняв за плечи, прижимает к себе. Он пока не знает, что моя мама тоже беременна. И у меня язык не поворачивается сказать ему об этом.

– Знаешь, что я думаю? – парень начинает рассуждать вслух. – Моя мать в итоге будет в порядке. Родит ребёнка и забудется в заботе о нём. Выкинет из головы Аверина. А нам с тобой никто не будет мешать жить собственными жизнями, когда ты тоже станешь совершеннолетней.

Это он о чём?

Кажется, мои щёки немного розовеют, потому что их обдаёт жаром. Он говорит так, словно мы парочка или что-то в этом роде.

– Значит, ты хочешь, чтобы я врала своей матери? – спрашиваю растерянно.

– Просто не говори ей ничего, – он пожимает плечами. – Кому будет легче от правды?

– Не знаю. Моей маме, например.

– Ну-у она же пока не вышла за него замуж.

Да, но она беременна! Мой внутренний голос практически вопит об этом.

Я решаю снова задать вопрос, на который Остап этой ночью ответил слишком неоднозначно. Задрав голову, встречаюсь с ним взглядом. Мы продолжаем неспешно идти вперёд, Остап всё так же прижимает меня к своему боку.

– Чего ты от меня хочешь? – мой голос предательски дрожит от волнения.

Уголок его губ дёргается вверх. Взгляд серых глаз говорит намного красноречивее, чем любые слова, но он всё-таки выдыхает: «Тебя».

Вот так просто.

Остап просто хочет меня! И я до конца не уверена, что может значить это желание, и к чему оно приведёт. Однако именно в эту минуту мне хочется быть просто семнадцатилетней девчонкой, которая тоже хочет этого парня. И даже врать матери и Аверину. И наплевать на то, что мама живёт с таким двуличным типом. И думать лишь о себе. Быть эгоисткой, в конце концов.

Склонившись, Остап чмокает меня в лоб. Но это не то, что мне нужно. Я останавливаюсь, разворачиваюсь к нему лицом и, встав на носочки, прижимаюсь губами к его губам. Запускаю пальцы в волосы на его затылке. А он обнимает меня за талию и немного приподнимает с места.

Мы целуемся посреди оживлённой улицы воскресным утром. И, кажется, нет ничего правильнее в этот момент в этом мире.

В нашем мире, который мы будем тщательно скрывать от своих родителей.

***

– Варь, ты ничего не хочешь мне рассказать? – мама окидывает меня испытующим взглядом и не даёт пройти к лестнице.

Встретила меня в гостиной с грозным видом, уперев руки в бока.

Мне не терпится спрятаться в своей комнате… Я могу понять её злость, ведь за последний час она позвонила раз десять. Её звонки я проигнорировала, потому что мне хотелось немного задержаться с Тапом в нашем выдуманном мире.

– Прости, мам. Телефон стоял на беззвучном, – начинаю сбивчиво лепетать, переминаясь с ноги на ногу. – Но со мной всё хорошо, как видишь…

– Вижу! – она хмурит брови и, кажется, злится ещё больше. – Мама твоей подруги сказала мне, что ты будешь дома рано утром. Но уже двенадцать!

Что тут скажешь… Мы с Остапом не особо торопились и немного погуляли.

– Расскажи ей лучше про Игната! – в гостиной появляется Аверин и встаёт рядом с мамой. – Варь, может, расскажешь, с кем ты действительно ушла вчера вечером.

Глядя на отчима, мне становится как-то не по себе. Теперь он ассоциируется с предательством.

– Нас много было… Большая компания, – вновь начинаю лепетать, а потом расплываюсь в миленькой улыбке. – А Игнат сам позвонил или как?

– Нет. Я его побеспокоил, когда Надя не смогла до тебя дозвониться, – отвечает Аверин, сканируя недобрым взглядом моё лицо и странную улыбку на нём.

Конечно, он не может знать, что вытворил его племянник. Может, стоит рассказать?

– Да и вообще, – продолжает отчим, – что это за ночёвки? У тебя дома нет?

Я не успеваю ответить, потому что мама поспешно говорит:

– Ладно, Варь. Иди к себе. Обед через час, – махнув мне рукой, предупреждающе смотрит на Аверина.

Отчим выглядит так, словно хочет поспорить, но всё-таки замолкает и уходит на кухню. Мама следует за ним. Она невольно поглаживает живот, хотя там пока ещё нет ни намёка на беременность. Ну то есть её живот ещё пока плоский, и наверняка нескоро округлится.

Мама вообще очень стройная и миниатюрная женщина. Когда папа был жив, часто называл её Дюймовочкой.

«Моя Дюймовочка», – так он говорил.

Бросив последний взгляд на задумчивого Аверина, стоящего в дверном проёме кухни, шмыгаю на лестницу и бегу в комнату. Переодевшись в домашние шорты и майку, распутываю косичку, которая сейчас выглядит не очень приглядно. Расчесав волосы, заделываю хаотичный пучок на макушке.

Несмотря на недомолвки в разговоре с мамой, несмотря на мою готовность врать ей, моё настроение просто отличное. А все мысли лишь об Остапе. Губы покалывает от его поцелуев, щёки краснеют каждый раз, когда вспоминаю его слова.

– Чего ты хочешь, Остап?

– Тебя!

Мне хочется с кем-нибудь поделиться, и я решаю написать обо всём Динке. Раскрыв шторы, впускаю в комнату майское солнце. Устроившись на подоконнике, беру в руки телефон. Динка оказывается в сети на моё везение.

Судорожно строчу ей:

Привет, подружечка! Забыла обо мне? А я вот о тебе помню!

Сопровождаю сообщение огромным количеством разных смайликов и жду ответа. Он приходит спустя минуту:

– Привет, Варварушка!! А я думала, что твоя мажорская школа проглотила тебя заживо, и ты больше не общаешься с такими неудачниками, как я.

Сначала я не очень понимаю, шутит она или нет. Но потом приходит грустный смайлик и сомнений не остаётся. Она не шутит.

Я сразу строчу ответ:

В чём дело, Дин? О чём ты говоришь? Объясни, пожалуйста!

Сообщение оказывается просмотренным, но Динка ничего не пишет в ответ. В нервном ожидании гипнотизирую экран, но ничего не происходит. И только решаюсь написать что-то ещё, как приходит целый паровоз сообщений. Это чужая переписка, которую Динка просто перенаправила мне. С первых строк понимаю, что это диалог между нашими мамами. И в нём нет ничего приятного.

Когда-то они были дружны, собственно, поэтому и мы с Динкой тоже сдружились. А потом наши мамы внезапно отдалились друг от друга, но всё же продолжали сносно общаться из-за нас.

В этой переписке мама Динки просто поинтересовалась, как наши дела на новом месте. И не планируем ли мы возвращаться. А вот моя мама удивила своим цинизмом. Если не вдаваться в детали, то в её сообщениях чётко говорилось о том, что теперь мы живём в классном городе, и вообще здесь всё просто супер. И школа самая лучшая. И дети в ней исключительно обеспеченные. А, значит, и Варя – то есть я – найдёт себе новых достойных друзей.

Я поверить не могу, что это написала моя мама!

Да, иногда она была не в восторге от нашей с Динкой дружбы, потому что подруга довольно часто бурно выражала свой подростковый протест. Или совершала какие-нибудь глупости в силу возраста и бурлящих гормонов. Но, вообще-то, мама всегда уважала моё личное пространство. И мой выбор друзей. В конце концов, мы с Динкой никогда не делали ничего плохого.

Перечитав переписку наших мам, быстро строчу сообщение подруге:

Ты же не станешь обращать на это внимание? Ну Дин! Нас это не может касаться! В новой школе учатся одни придурки, а нормальных можно пересчитать на пальцах! Ты всегда будешь моей зе бест!

Дина долго молчит, но всё-таки присылает ответ:

Ты тоже моя лучшая подруга, Варь. Скучаю! Надеюсь, ты приедешь этим летом…

Я немного расслабляюсь и пишу о том, что обязательно приеду. Рассказывать Динке об Остапе сейчас кажется не лучшей идеей, да и она быстро сворачивает нашу переписку, ссылаясь на подготовку к экзаменам.

Когда мы прощаемся, я перевожу взгляд на письменный стол. Мне бы тоже надо готовиться. Кажется, у меня была куча планов на это воскресенье. Но сейчас я вряд ли смогу сосредоточиться на учёбе.

Мысли об Остапе, переписка, которую мне прислала Дина, Аверин – всё это пульсирует в голове и не даёт думать о чём-то другом.

Я пристраиваю затылок на стекле и закрываю глаза. Тёплые солнечные лучи приятно греют шею, и я немного расслабляюсь.

Тут телефон в моей руке оживает, издавая звук оповещения. Открыв глаза, смотрю на всё ещё открытый чат с Диной. Но её нет в сети.

Я закрываю чат и тут же вижу, от кого пришло сообщение. Сердце пропускает удар, когда кликаю по аватарке с надписью «War».

Отличный пучок, снежинка!

Спрыгиваю с подоконника и распахиваю окно настежь. Выглядываю во двор. Там никого, впрочем, как и за забором. Подавляя улыбку, строчу ответ Остапу:

Где ты? Только не говори, что в моей комнате. Тебе ни за что сюда не попасть.

Ответ от него приходит сразу:

Поверь, как-нибудь я попытаюсь это сделать. И останусь на ночь в твоей кровати.