Глава 24

Остап

– Всего один поцелуй, снежинка… Всего один. Обещаю, больше ничего не будет.

Возможно, она мне не верит. И сто процентов – боится. И мне нужно бы отступить, силой вытолкать себя с её половины дивана и постараться уснуть…

Но, вопреки здравому смыслу, я кладу ладонь на её затылок. И тут же чувствую, как Варя вздрагивает.

– Я не думаю, что это нормально, – говорит она еле слышно, а потом неистово кусает губы.

– Что тебе кажется ненормальным? – я решаю прояснить этот момент.

– То, что происходит между нами, – со вздохом отвечает снежинка. – Я вообще не понимаю, если честно, чего ты от меня хочешь… Чего ты хочешь, Остап? – спрашивает с преувеличенной строгостью.

Чёрт, если бы я знал…

– Я же сказал: поцеловать, – ухмыляюсь. – Пока только это, расслабься.

Провожу ладонью по волосам девушки. Кажется, она перестаёт дышать, и её глаза становятся просто огромными.

Она всегда так реагирует, когда я собираюсь её поцеловать. Правда, потом обычно сдаётся…

А ещё я уверен, что если бы в комнате было светло, то увидел бы, как Варины щёки краснеют. Возможно, я и сам немного смущён оттого, что мы лежим на моём диване, и я, сохраняя целомудренные отношения, прошу лишь об одном поцелуе.

Это уже чертовски много, особенно потому, что я не должен её целовать. Да, не должен!

И она вообще не должна мне нравиться! Очевидно же, что моя мать никогда не одобрит подобного союза. Да и Аверин тоже. Наши с Варей семьи в некотором роде как Монтекки и Капулетти. А у них там всё закончилось не очень хорошо…

Однако сейчас мы здесь, в моей комнате, абсолютно одни, и никто не узнает о зыбкой альтернативной реальности, которую я сам себе придумал. В этой реальности я могу её поцеловать. Могу! И поцелую!

Сокращаю ничтожное расстояние между нами и прикасаюсь губами к её губам. Удивительно, но чего-то большего мне сейчас и не хочется. Ведь Варя такая маленькая, непорочная. Её хочется лишь обнимать и защищать от угрозы в виде Нестерова. Или Аверина. Хоть я и сам могу быть в некотором роде угрозой для неё. Потому что позволяю ей привыкнуть к этой стороне моей нормальности. И она тоже мне угрожает. Позволяя мне в неё влюбиться.

Вот это парадокс, чёрт возьми!

Её губы мягкие и тёплые. И она с нежностью, очень робко отвечает на поцелуй. А потом что-то происходит, и мы действуем немного импульсивно… И я немедленно решаю прекратить.

Внутри у меня спокойствие. А вот телом всё же руководят гормоны. Короче, она всё-таки девчонка, и мне нужно притормозить немного…

– Сейчас вернусь, – бросаю я, поспешно вскакивая с дивана, и вылетаю из комнаты.

На кухне наливаю стакан воды и выпиваю его залпом.

Варя, Варя, Варя…

Качаю головой и мысленно бью себя по башке.

Вот, чёрт!

Мне нельзя её обижать. Она ещё не созрела для многих вещей.

Расхаживая по кухне туда-сюда, уговариваю себя успокоиться.

Возможно, нужно подождать хотя бы до её совершеннолетия. И тогда…

Я снова мысленно вмазываю себе по голове. О чём я, чёрт возьми, думаю?! Зачем издеваюсь над собой?! Мы не можем быть и не будем вместе! И я, вообще-то, должен от неё отстать! Прекратить свои глупые игры с ней. Пускай живёт собственной жизнью, а я буду лишь со стороны наблюдать за тем, чтобы никто её не обижал.

Почему я так решил?

Потому что сегодня я чётко увидел, как она могла и ещё может пострадать от рук этого придурка Нестерова. А во всём виновата наша вражда с ним! Значит, и я виноват!

– Остап… – её тихий голосок за спиной заставляет меня обернуться. – Всё хорошо?

– Да, супер, – отвечаю, расплывшись в улыбке, которая сейчас наверняка неуместна.

Однако кровь в венах немного остыла, и я уже могу соображать, что к чему.

– Пойдём спать, – взяв Варю за руку, тяну девушку за собой.

Стараюсь игнорировать то, как хорошо моя футболка смотрится на её стройном теле. И эта её косичка – просто верх целомудрия – вызывает во мне что-то нежное и необъяснимое.

Мы снова ложимся на диван, и на этот раз Варя сама придвигается ко мне и утыкается носом в плечо. Вопреки своей логике я хватаю её за подбородок и вынуждаю задрать голову. Припадаю к губам, но тут же отстраняюсь.

Дурак… Действующий нерационально.

– Спокойной ночи, снежинка, – говорю еле слышно и, отпустив её лицо, прижимаюсь затылком к подушке.

– Приятных снов, – отзывается она, вглядываясь в моё лицо.

Я закрываю глаза и прикладываю титанические усилия, чтобы уснуть. Не сразу… Но мне это удаётся.

***

Утро встречает меня ярким солнцем, бьющим в окно, одиночеством и сладким запахом из кухни.

Вари рядом нет. Но, похоже, она ещё не ушла, а что-то готовит. По запаху похоже на блины или оладьи.

Я приятно удивлён. Присев на край дивана, потираю лицо, смахивая остатки сна. Потом встаю и потягиваюсь. Я спал в футболке и домашних шортах, чтобы не смущать снежинку ещё больше. Хотя не буду скрывать, мне нравится то, как она смущается.

В памяти всплывает наш поцелуй… Их было два этой ночью. Сейчас я жалею, что их было всего два. Как же бездарно мы потратили нашу ночь, чёрт возьми!

Так, всё, хорош…

Однако мысли бегут вперёд паровоза и меня вновь накрывает той альтернативной реальностью, которую я сам себе придумал.

Возможно, мы бы могли… Не знаю… Проводить время вместе. Держаться за руки. И я бы мог целовать её иногда, пока никто не видит. И, конечно, наши отношения пришлось бы держать втайне ото всех. Чтобы не ранить мою маму, например. Или чтобы Аверин не пытался меня очернить в глазах Вари.

Да уж… Эта реальность мне нравится. И она затягивает.

В приподнятом настроении иду на кухню на сладкий запах выпечки…

Варю застаю у плиты. Она сосредоточенно переворачивает блинчик и меня пока не видит…

А я, застыв, ею любуюсь. Правда, сейчас на ней не только моя футболка, но и джинсы с прорезями на коленях. В них девушка была вчера. И пора бы отметить, что фигурка у неё что надо.

Я, наверное, зря её драконю, советуя не носить в школу форму, потому что та портит её фигуру. А вот если она и правда будет надевать что-то подобное? Тогда что? Да меня просто разорвёт от ревности! Даже Гуреев заметит, что Варя вроде бы ничего. Уж я-то знаю его любовь к здоровой конкуренции.

И что мне тогда делать?

Держать наши отношения в тайне уже не получится. Мне придётся переколотить полшколы, чтобы от неё отстали…

– Доброе утро, – Варин голосок выдёргивает меня из задумчивости.

Пока разглядывал её колени в прорезях, не заметил, как она повернулась.

Кивнув на приветствие, приближаюсь к чайнику. Нажимаю на кнопку. Потом тянусь за чашкой… И чтобы достать её с верхней полки, мне приходится вжаться в спину девушки… Хотя это было необязательно, и я мог подойти с другой стороны.

– Я могу сделать тебе кофе. Или чай, – смущённо говорит снежинка, наливая тесто на сковороду.

– Я сам, – носом зарываюсь в её макушку и неосознанно громко втягиваю аромат её волос.

Варя впивается пальцами в ручку сковороды и даже не рискует ко мне повернуться. Её плечи становятся напряжёнными, но она всё равно на какой-то миллиметр смещается назад, чтобы прижаться ко мне спиной.

В этот момент со мной происходит что-то неладное. Кажется, сердце в груди напоминает отбойный молоток, не припомню такого раньше. Её присутствие здесь и то, что она готовит завтрак, каким-то восторгом расползается в груди… Или я просто рад, что сейчас не один.

Сместившись немного влево, насыпаю кофе в чашку и добавляю сахар. Теперь я задеваю Варю плечом, но никто из нас не пытается отодвинуться.

– Из чего ты сделала блины? – налив кипяток, помешиваю напиток и разворачиваюсь к Варе лицом. – В холодильнике, по-моему, давно мышь повесилась.

– Можно и так сказать, – она тихо хихикает. – Но у тебя было одно яйцо, остатки йогурта, сахар и мука. Так что… вот! – выключив газ, переставляет тарелку с блинчиками на стол. – Приятного аппетита!

– Йогурт? – переспрашиваю я, присаживаясь за стол. – Блины из йогурта? Так можно?

– А почему бы и нет? Мама научила меня несколько лет назад, что блины при желании можно приготовить из любого молочного или кисломолочного продукта.

Она почти выпячивает грудь от собственной просвещённости. Но, конечно, делает это без выпендрёжа. Однако моё настроение немного падает. Потому что в нашем маленьком мире вдруг звучит слово «мама». С ним слишком много связано, чёрт возьми!

– Прости, – Варя тоже понимает, что сказала что-то не то.

Она подходит к раковине и замачивает сковородку. А я предпочитаю заткнуть себя на корню и запихиваю в рот первый блинчик.

Чёрт… Он нереально вкусный!

– Ммм… это просто супер! – говорю с набитым ртом. – Я не помню, когда последний раз ел что-то подобное!

Варя поворачивает голову. Продолжает мыть посуду, но смотрит на меня с какой-то жалостью. Хотя пытается улыбнуться…

Нет, снежинка. Всё, что угодно, но только не это! Я лучше ненависть твою заслужу, но не позволю себя жалеть!

– Садись со мной, – двигаю тарелку в центр стола. – Я сам помою посуду.

Хотя там нечего мыть, ведь Варя уже домывает сковородку. А со вчерашней посудой, видимо, разделалась ещё раньше. Как давно она не спит?

– Сейчас… Оставь мне один блинчик, – говорит она с улыбкой.

Через пару минут, убрав сковороду в духовку и протерев столешницу, садится напротив.

– Чай я уже попила, – признаётся она, скручивая блин в трубочку. – Я проснулась пару часов назад.

– А меня почему не разбудила?

– Не знаю… Ты так крепко спал.

Она замолкает, начинает жевать… А я в упор разглядываю её, как будто никогда раньше не видел. Всё-таки в школе многие девчонки выглядят абсолютно иначе. И эта её косичка… Сейчас она немного растрепалась, и непослушные прядки повисли возле лица, создавая некоторую небрежность. Мне хочется протянуть руку и убрать такую прядку за ушко девушки и, возможно, прикоснуться к её щеке. Сейчас Варя не такая уж и маленькая, какой казалась мне этой ночью.

Так, всё, стоп!

– Ты в порядке? – она смотрит на меня, не моргая.

– Да, вполне, – отзываюсь хрипло.

Опустив взгляд на чашку с кофе, продолжаю есть.

Дальше завтрак протекает в молчании, а сразу после Варя, вдруг засобиравшись домой, начинает суетливо прибираться на кухне.

– К чему такая спешка? – я не готов расстаться с ней прямо сейчас. – Сегодня же воскресенье. Мы могли бы погулять… Ну-у или посмотреть фильм на компьютере.

– Я позвонила Ваське, – начинает объяснять Варя. – Оказывается, не так уж всё и гладко. Кажется, дома у меня могут быть проблемы.

Девушка меняется в лице, и я быстро к ней приближаюсь. Сейчас она моет последнюю тарелку, и я поспешно выключаю воду.

– Проблемы? Почему? – хватаюсь за её мокрые руки и разворачиваю к себе.

– Там Денис немного против таких ночёвок у подруг, – она как-то небрежно ведёт плечом и прячет взгляд под ресницами. – Мне надо было сразу уйти, как только проснулась. Но я не хотела. А сейчас действительно пора.

– Варь, давай поговорим, а? – выпаливаю резче, чем того хотел.

– Хорошо, давай. О чём? – снежинка поднимает на меня глаза. – О твоей маме? Или о моей?

– О них обеих. Неужели ты не понимаешь, что ничего хорошего не светит твоей рядом с этим козлом?

– А твоей? Она вернётся к нему, если что? – голос снежинки звучит с вызовом.

Её слова – как укол правды. Ведь моя мама действительно может сойтись снова с Авериным, если он вдруг свободным замаячит на горизонте. Твою ж мать, что же делать?

– Ну так что? Вернётся? – напирает Варя.

У неё мокрые пальцы, и она с лёгкостью выбирается из моего захвата. Отступает на шаг назад.

– Я поговорю со своей мамой, – продолжает Варя упавшим голосом. – Расскажу о том, что узнала. И пусть она сама делает выводы. Но я хочу, чтобы ты знал – мы наверняка сразу уедем. Квартиру ещё не продали, так что сможем вернуться в родной город.

А вот этого я никак не ожидал. Хотя с другой стороны – всё логично. Зачем её матери здесь оставаться, если она не выйдет за Аверина. Ни работы, ни дома. Они и правда уедут.

Дыхание застревает где-то в горле. Меня рвёт на части от того, как сильно я хочу открыть глаза многих людей на этого ублюдка. Но в той же степени я не хочу навсегда попрощаться со снежинкой.

Да, изначально план был такой. Вынудить её уехать. Но не сейчас… Она слишком глубоко забралась мне под кожу. Внедрилась в голову. Запала в душу.

И сейчас я чувствую себя слабаком, неспособным сделать выбор!