Глава 31

Остап

Твой отец никогда бы его не одобрил…

Он не тот, кто тебе нужен…

В моей голове продолжают звучать слова её матери, как бы сильно я ни пытался их оттуда выковырять.

Она же меня совсем не знает, чёрт возьми!

Навешала ярлыков, просто послушав своего хахаля?

Вынесла приговор, назвала отбросом просто потому, что её гаишник так сказал?

Несправедливо! Глупо!

Во мне растёт ненависть к этой Наде – так, кажется, зовут мать снежинки.

Под ногу попадается какой-то камень, и я с силой его пинаю.

Твою мать, больно!

Рычу от негодования, но продолжаю торопливо шагать в стрип-бар, куда направился прямиком из больницы, в очередной раз навестив мать.

Сегодня мне подвернулась ночная смена, она хорошо оплачивается. Да, мы не увидимся с Варей этим вечером. И почти не разговаривали в школе. Потому что учителя – судя по всему, по негласной указке Нестеровой – продолжают нас рассаживать. А ещё мы исполняем роль «не пары» для окружающих. И меня уже начинает ломать от этого спектакля и от того, что не могу при всех обнять снежинку и быть с ней рядом. Это тоже несправедливо. И глупо.

Ко всему прочему, мне приходится отбиваться от ненормальных поклонниц, заваливающих меня в социальных сетях дурацкими сообщениями, романтическими стикерами и личными фотками. И Дашка Звёздная опять активизировалась. До неё тоже слухи дошли о том, что Варя провела ночь в моей квартире. Впрочем, когда я спросил эту «королеву школы» про айфон, она тут же куда-то смылась. Чёрт с ней! Не до этого…

– Тап! Сколько лет, сколько зим! – восклицает здоровяк Хализ, едва я переступаю порог бара.

Он протягивает руку, которую я с готовностью пожимаю. Потом, прищурившись, вглядывается в моё лицо.

– Ты посмотри, заживает как на собаке, да? – поддевает меня. – Я был уверен, что ты ещё с фингалом ходишь.

– До фингала ты не дотянул, – посмеиваюсь я. – Так, погладил немного. Ручки у тебя мягкие, нежные. Почти девичьи.

Отборный мат Хализа заглушается громким ржанием его друзей – завсегдатаев этого места.

На самом деле они все достаточно безобидные. Играют в бильярд, пьют пиво, иногда остаются на ночное шоу. Да и бывают здесь от силы раз в неделю. Хализ, или Лёха Хализов – лучший друг хозяина этого заведения. А ещё он сын нашей класснухи Марты Юрьевны. Он давно не школьник, ему почти тридцать. Насколько мне известно, занимается бизнесом и живёт в своё удовольствие. Много путешествует. Часто рассказывает о том, где успел побывать. Да и вообще, к нему всегда можно обратиться с просьбой или получить совет. В прошлый раз вон по моей просьбе устроил показательное выступление перед Варей, «избив» меня. А сегодня меня бить не надо, я нуждаюсь в совете. Ну или в разговоре. В чёткой оценке со стороны. Ведь мой лучший друг Гуреев зачастую необъективен. И мама не лучший собеседник. А с Варей я поговорить не могу, потому что речь пойдёт о ней.

Да… Помимо чувств к Варе, во мне бушует много сомнений…

Макс – местный бармен – пускает меня за барную стойку. Мы жмём друг другу руки.

– Как дела, Тап? Ты школу-то не закончил?

– Ещё год, – отвечаю, скривившись. – А потом свободен!

– Ты второгодник, что ли? – хмыкает он. – Такой верзила, а всё никак до выпускного не доползёшь!

– Да! Очень смешно! – отбиваю подачу.

Макс в шутку даёт мне подзатыльник.

– Иди на кухню, скажи там, чтобы тебя покормили. Шоу через час, уроки успеешь сделать.

Я прохожу в дверь за барной стойкой. За ней недлинный коридор и всего три помещения: небольшая кухня, где готовят лёгкие закуски, комната отдыха и санузел для персонала.

Тётя Римма – местный повар – кормит меня порцией жареных крылышек, а потом я ухожу в комнату отдыха и, правда, сажусь за уроки.

Подготовка к экзаменам сейчас идёт полным ходом, и я пытаюсь использовать любую свободную минуту по максимуму. Берусь за учебники, когда жду маму, пока она в процедурке. На переменах между уроками. Даже прошлой ночью, когда вернулся от Вари в пустую квартиру, мне не спалось, и я начал учить билеты.

Два обязательных предмета: русский и алгебра. А ещё один нужно было выбрать самому. Многие выбрали физру или ОБЖ. А я решил заняться мазохизмом и выбрал свой «любимый» предмет – историю. Психанул, если честно. Или просто нервы хотел потрепать Нестеровой. А сейчас отдуваюсь за необдуманный выбор.

Короче, учить историю можно всю жизнь, там слишком много событий и дат. И сейчас мне хочется себя спросить: «Каким местом я думал?» Однако выбора нет – приходится учить.

Раскрыв учебник и конспекты, которые одолжил, углубляюсь в текст. Немного выпадаю из реальности, теряя счёт времени, которое проносится стремительно. Вскоре ко мне заглядывает Хализ и сообщает, что шоу начнётся через десять минут.

Я убираю тетрадь и учебник, проверяю телефон… Оказывается, пришло сообщение от снежинки. Довольно давно, кстати. Ещё когда был в больнице.

Открыв Вотсап, кликаю по её аватарке. В груди само по себе поднимается волнение, как и от всего, что связано с ней. Читаю сообщение, там всего одно слово:

«Скучаю».

Вроде бы нет в этом ничего такого. Ну скучает, и что? Только вот другие девчонки пишут мне такие дикости, что просто «скучаю» – это звучит чертовски искренне. И ново для меня.

Набираю ответ: «Через год в твой день рождения мы будем вспоминать о нашем знакомстве и смеяться. К тому моменту я сниму квартиру, и мы сможем там поселиться вместе. Ты согласна?»

Смотрю на текст. Палец зависает над экраном. В голове буря сомнений. Я хочу удалить сообщение, что написал. Ведь мы не можем знать, как и что будет завтра. Какой, к чёрту, год? О чём это я?

Стираю. Быстро набираю новый текст.

«Увидимся завтра, снежинка. Буду ждать тебя на нашем месте за пять минут до уроков».

Отправляю сообщение, запихиваю телефон в карман джинсов и покидаю комнату.

Возможно, потом я буду спрашивать себя, почему не отправил тот, первый вариант. В чём так сильно засомневался? В себе? В своём желании быть с ней?

Не знаю, как будет потом. Но сейчас я уверен в том, что не стану держать Варю силой. Если она послушает свою мать и выберет её сторону, я приму этот выбор. Тот план, который был всего неделю назад, уже не подходит. Я не хочу выгонять снежинку из города. Не хочу ей мстить за Аверина. Не хочу, чтобы её отчислили из школы и оставили меня. Лучше сам уйду, но пусть она останется.

И из всего дерьма в своей голове я особенно чётко осознаю две вещи. Я влюблён. И потому чертовски уязвим.

И кое-что ещё: пока мне нечего предложить снежинке. Потому что я – никто!

***

Ночная смена сегодня на удивление проходит спокойно. Нет ни перепивших студентов, ни озабоченных мужиков, которые вместо того, чтобы глазеть на танцовщиц, лезут на сцену.

Обычно ночью должны присутствовать два охранника. Когда проходят выступления, их должно быть четыре. Поэтому иногда вызывают меня. Конечно, нарушают закон, ведь у меня нет ни корочек, ни подготовки. Да и совершеннолетним я стал не так давно. Спасибо Хализу, который замолвил за меня словечко своему другу – хозяину бара. В случае чего, я должен всё отрицать, и мне не положено иметь форму, но в этом баре никогда не бывает проверок… Так что у меня есть возможность быстро заработать деньги.

Около двух часов ночи шоу заканчивается. А к четырём часам утра последние посетители покидают «Зеркала».

– Твоя зарплата, – Макс кладёт на барную стойку купюру, которую я тут же убираю в карман. – Я позвоню, когда ты в следующий раз понадобишься.

– Слушай, Макс… – стушевавшись, мнусь на месте. – Может, ещё какая работа есть? Мне очень нужно. Может, не сейчас, ближе к лету. Сразу после экзаменов я буду полностью свободен.

Он задумчиво скребёт подбородок.

– Надо покумекать. Но я думаю, что-нибудь найдём.

Я жму ему руку.

– Буду очень благодарен.

Мы прощаемся, я забираю свой рюкзак и выхожу на улицу. Там меня дожидается Хализ. Иногда он довозит меня до дома, но не сегодня…

– Надеюсь, ты не собираешься за руль? – хлопаю его по плечу.

– Мне права дороже, – он тоскливо смотрит на припаркованный рядом «Паджеро». Щёлкнув на брелок, ставит авто на сигналку. – Пешком пойдём. Завтра заберу, – отмахивается он.

Мы переходим пустую дорогу. Сейчас начало пятого, все ещё мирно спят в своих кроватях. Так же, как и снежинка… Я постоянно думаю о ней.

– Кстати, как там твоя Джульетта? – интересуется Хализ, словно прочитав мои мысли. – Пожалела тебя после того, как я уделал?

– Да, хотела, – расплываюсь в улыбке, вспоминая лицо Вари, когда я пытался обвинить её в случившемся.

Помню, как она семенила за мной, пока я пытался её проводить. Как она рассматривала рану на моей губе. А я уже тогда мечтал о поцелуе и смотрел на её губы.

Улыбка сползает с лица. Каким же идиотом я был тогда, пытаясь её извести! Изводил сам себя, пропитывая сердце ненавистью к Аверину и всем, кто рядом с ним. Сейчас я почти исцелился.

Почти, потому что ненавижу только Аверина. Это никогда не изменится.

– Ну и как она тебя пожалела? – настойчиво продолжает Хализ.

– Вообще-то, это не твоё дело, – предупреждающе смотрю на приятеля.

– Да ладно, Тап! Хоть расскажи – оно того стоило? Наше представление произвело на неё впечатление?

– Нет, она на него не купилась. Конечно, не знает, что я сам всё подстроил… Но Варю именно это и отличает от других девушек. Она не будет влюбляться в парня, просто потому, что он умеет махать кулаками.

– А ты, значит, хотел её влюбить? – заключает Хализ.

– Нет. То есть да. Чёрт! Да пошёл ты!

Короче, он меня поймал, чёрт возьми!

Начинает ржать. И, наверное, слишком громко, потому что в одном из окон дома, рядом с которым мы проходим, загорается свет. Какой-то мужик начинает нас материть, и мы сразу затыкаемся и ускоряем шаг.

– Для полного счастья нас мусора сейчас загребут, – бросив взгляд через плечо, говорит Хализ. – Давай шаг ускорим. Лично я намерен попасть домой и завалиться спать… А-а, это ГИБДД, а не ППС. Всё нормально.

Я тоже смотрю назад и замечаю гаишную тачку, неторопливо следующую за нами. У меня внутри всё холодеет.

Вроде бы хотел рассказать свою историю Хализу: про маму, про её беременность, про Аверина. Попросить у него совета… Однако теперь я могу думать лишь о преследовании. Ведь я знаю, чья это тачка, помню номер ЕГО рабочей машины. Твою ж мать…

Мы проходим ещё полквартала. Тачка с мигалками вроде пропадает, и мне начинает казаться, что в этот раз пронесло, и не будет очередной стычки с Авериным.

– Давай, береги себя, Тап, – Хализ протягивает руку, намереваясь попрощаться, когда мы останавливаемся в ста метрах от моего дома. – Желаю тебе влюбить в себя ту девчонку. Ну и влюбиться самому, что немаловажно.

– Говоришь так, словно знаешь, о чём говоришь, – хмыкаю я.

– Да я женюсь скоро, – Хализ, кажется, даже немного краснеет.

– Круто, поздравляю! – я, и правда, в восторге от этой новости. – Значит, ты влюблён?

– Ага. И она тоже.

Несколько секунд молчим. Наверное, между нами это самый откровенный разговор. Лёха Хализов – здоровяк, расписанный татуировками – никогда не казался мне романтичной личностью, и теперь я немного в шоке.

– Ладно, давай, братишка! – он вновь жмёт мне руку. – Береги себя.

– Да… ты тоже.

Хализ уходит, а я тороплюсь к своему подъезду. После разговора с приятелем на душе становится как-то спокойно, даже умиротворённо.

Но ненадолго…

Когда до подъезда остаётся не больше двадцати метров, во двор въезжает знакомое авто. Из него тут же выскакивает Аверин.

– Остап!

Я и ухом не веду, держа курс к заветной двери.

Мне не о чем с ним говорить. Пошёл он к чёрту!

– Остап, мама дома? – Аверин меня нагоняет.

– Что тебе от неё нужно? – резко разворачиваюсь. – В полпятого утра!

– Я не хочу ругаться, – он примирительно выставляет руки перед собой и подходит ближе. – Давай просто поговорим.

Две секунды я обдумываю его предложение, а потом выплёвываю:

– Хорошо, говори!

– Я ищу её второй день. Где она?

Из моего рта вырывается нервный смешок.

– Ищешь? – бросаю язвительно. – Зачем? Ты можешь просто отвалить от неё? От нас?

Аверин запускает руки в карманы брюк. Покачивается на месте, перенося вес тела с носка на пятку и обратно. Его лицо теперь выглядит расслабленным и надменным.

– Каждый раз, когда я хочу нормально с тобой поговорить, ты ведёшь себя как петух. Я приготовил немного денег для твоей мамы, – Аверин извлекает из кармана несколько купюр. – Вот, возьми, – протягивает мне. – И скажи мне, где она!

– Да пошёл ты! – я отшатываюсь. – Деньги заработаю сам, нам больше ничего от тебя не надо. Маме ты тоже нафиг не сдался. Короче, отвали!

– Заработаешь, да? – хмыкает этот мудила. – И как? В стрип-баре? Я тебя умоляю, Остап… Ты подставишь там всех, кто даёт тебе эту работу. Я же могу их прижать, ты знаешь.

Сжимаю кулаки. Наступаю.

– Остынь, сопляк. И подумай о друзьях, – он с вызовом смотрит мне в лицо. – Веди себя благоразумно. Расстанься с Варей. И, конечно, береги свою маму. То есть не заставляй меня тебя сажать.

Последние слова мешают мне его ударить.

Аверин запихивает деньги в карман моих штанов.

– Надеюсь, ты меня услышал, – изображает на лице доброжелательность и кривит губы в улыбке. Резко хватает за плечи и ведёт к подъезду. Шепчет мне в самое ухо: – Я любил твою мать, но это было очень давно. Любовь проходит, так бывает. Когда подрастёшь – поймёшь. Я устал от разборок с тобой, Остап. Хочу жить спокойно. Но тебя не должно быть в жизни Вари.

Он распахивает подъездную дверь и впихивает меня внутрь.

– Иди домой, – шипит на прощанье. – Будем считать, что я донёс до тебя самую суть. Выводы делай сам. У меня на тебя много компромата. Начиная с твоей работы в баре, заканчивая прошлыми грехами.

Аверин захлопывает дверь, оставаясь на улице.

Чувствую, как смерч внутри меня разрушает всё то спокойствие, которое я так усердно создавал. На смену ему приходит опустошение. Я не знаю, как противостоять этому человеку…