Глава 28

Тело содрогается от грубых, резких толчков. Голова кружится, а локти ноют от того, с какой силой я упираюсь ими в пол.

Всхлипываю. Чувствую в себе его член. Большой, горячий. Каждое проникновение подталкивает к краю. Я вот-вот сорвусь. Внизу живота закручивается тугой узел. Меня трясет. Сознание затуманено.

Я в ужасе от происходящего, но это лишь сильнее активирует похоть. Желание.

Его так много, что устоять практически невозможно. Я даже толком не понимаю, чего хочу на самом деле.

Данис трахает меня раком посреди кухни, а где-то внизу только что произошел взрыв. Его машина взлетала на воздух, но это не останавливает то, что между нами происходит.

Его горячие ладони обшаривают мое тело. Задницу, живот, грудь.

Пальцы выкручивают ноющие соски через тонкое кружево лифчика, срывая с губ очередной стон.

Он вбивается в меня без защиты. Снова ни его, ни меня это не останавливает.

Я лишь яростней подаюсь ему навстречу. Между ног настолько мокро, что я чувствую, как моя смазка течет по внутренней стороне бедер. Зажмуриваюсь и кусаю губы.

Несколько грубых, глубоких толчков, от которых перед глазами зажигаются звезды. Целые мириады. Маленькая вселенная только для нас двоих.

Дан наваливается сверху. Накрывает своим телом, просовывая руку мне под живот. Свободной упирается в пол. Я вижу, как осколок вазы медленно вонзается в его кожу. С упоением наблюдая за растекающейся по глянцевой плитке кровью.

Хнычу от разрывающих меня эмоций. Ощущения наполненности доводят до безумия.

— Да, да… — запрокидываю голову, касаясь губами шершавого подбородка. — Мне так хорошо. Так хорошо, мамочки.

Хватаюсь за его руку как за спасательный круг. Горю от собственной похоти и хочу еще. Сильнее. Резче. На разрыв.

Сердце уже выскочило на сверхритм. Долбит как ненормальное, и, когда я готова кончить и, ей-богу, продать этому демону душу, Кайсаров останавливается.

Меня трясет. Из глаз выступают слезы. Ну зачем? Зачем он прекратил?

Выворачиваюсь так, чтобы плюхнуться на задницу и наконец видеть Даниса перед собой.

Мы несколько безмолвных секунд пялимся друг на друга, а потом, потом он стаскивает с меня футболку. Припадает к груди. Кусает через бюстгальтер, мнет пальцами, скатывая лямки по моим плечам, чтобы высвободить. А потом вбирает в рот мои ноющие соски поочередно. Уже без преград.

Едва успеваю упереться ладонями в пол позади себя, чтобы не упасть от наплыва ощущений. Их так много. Между ног печет. Я хочу почувствовать его в себе.

Но вместо долгожданного члена получаю пальцы. Сначала один, потом еще один.

Охаю и шире развожу ноги.

Пока он трахает меня рукой и лижет грудь, я, кажется, даже дышать забываю.

Мозг реагирует только на Дана. Его присутствие, прикосновения. Губы, которые творят с моей грудью нечто невероятное.

Я горю, но никак не могу кончить. Пытаюсь, подстраиваюсь, но все попытки бесполезны. Хочется прямо тут впасть в истерику. Я перенервничала. Слишком перевозбудилась.

Толкаю Дана в грудь и забираюсь сверху. Чувство наполненности добивает. Колени стучат об пол, пока я скачу поверх Кайсарова, насаживаясь на его член как полоумная.

Мне нужен этот оргазм. Мне нужна моя разрядка.

Вокруг нас кровь, стоны, шлепки и адреналин.

Хнычу. Трогаю себя. Груди, промежность. Замираю пальцами на клиторе, а потом совершаю несколько круговых движений.

Секунда, две, три.

Взрыв.

Настолько яркий, что собрать себя даже по кусочкам, боже… У меня нет на это сил.

Валюсь Дану на грудь и чувствую, как его сильные руки крепко прижимают меня к себе.

Он дает мне минуту на то, чтобы продышаться, а потом снова ставит на четвереньки. Хочет сзади, а меня трясет от того, как хочу его член.

Толкаю Даниса обратно на пол, обосновываясь у него между ног. Вбираю в рот эрегированный орган до основания.

Дан дергается, прикрывает глаза, а когда распахивает, так восхитительно смотрит, что я готова выпрыгнуть из трусов, если б они только были на мне надеты.

Делаю несколько легких движений вверх-вниз, максимально пряча зубы. Причмокиваю крупную твердую головку, намеренно задевая уздечку языком.

В какой-то момент понимаю, что стону. Сосу ему, а звуки издаю такие, будто это меня трахают.

То, что он наблюдает за моими действиями не отводя глаз, возбуждает еще сильнее. Старательно вбираю член ртом и едва успеваю хватануть воздуха, прежде чем его рука ложится мне на затылок. Покровительственно направляет.

Передышки сокращаются. Я «работаю» ртом быстрее и усерднее.

Издаю некрасивый звук, когда головка в очередной раз касается задней стенки горла.

Его бедра чуть приподнимаются, а давление ладони усиливается.

Знаю, что сейчас кончит. Дан приглушенно стонет, а я прикрываю глаза, вбирая в себя теплую сперму до капли.

В ушах только назойливый писк. Заторможенно ориентируюсь в пространстве, поэтому медленно вытираю рот рукой и отползаю немного в сторону.

— Стой, стекло, — предупреждает Данис, поднимая вверх свою кровящую ладонь.

Оборачиваюсь, закусывая нижнюю губу, и вдруг прикрываю грудь.

Это выглядит комично в свете произошедшего, ну и того, что из одежды у меня лишь лифчик и тот болтается на талии.

Дан садится. Его член все еще в напряжении. Пялюсь на эрегированный орган и шумно выдыхаю. Во рту до сих пор вкус его спермы. Облизываюсь.

Потоки комнатного воздуха обжигают кожу. Ежусь, усаживаясь в позу лотоса.

Мы оба немного отдышались, поэтому возможность говорить ко мне вернулась.

— Я хочу поехать с тобой, — выдаю на полном серьезе.

Дан внимательно меня рассматривает и отрицательно качает головой.

— Эй! — толкаю его в плечо пяткой. — Я тебе отсосала, между прочим, — щурюсь, — на пятерочку.

Дан разражается хохотом, удерживая мою ногу за лодыжку. Касается губами щиколотки и разжимает пальцы.

— Я тебе потом тоже полижу, не переживай, — поднимается на ноги, подтягивая штаны.

Вырастаю следом, подбирая с пола свои вещи.

Дан к тому времени уже накидывает рубашку и застегивает пару оставшихся пуговиц.

Когда в дверь звонят, мы переглядываемся. Дан недобро прищуривается, ну а я, я готова забиться в угол. Страх снова тянется ко мне своими липкими щупальцами.

Данис идет открывать дверь, пока я пытаюсь привести себя в порядок, несколько раз прохожусь ладонями по волосам, чтобы пригладить всклоченные пряди. Поправляю футболку, джинсы, стираю с губ «остатки секса» салфеткой.

Слышу, как щелкает замок входной двери. Шаги тоже слышу. А потом голос. Родной, но строгий до безумия. Это папа приехал. Думаю, ему уже известно о взрыве.

Спешу в прихожую, потому что каждая минута сейчас на счету. Вот-вот еще раз бабахнет, но на этот раз мы с Кайсаровым точно не выживем.

— Папа, — улыбаюсь, мимолетно касаясь пальцами его плеча.

— Домой, Катерина, — басит без каких-либо подводок. Все в лоб. В этом весь мой отец, церемониться он не будет, особенно если не в духе.

Я умоляюще смотрю на Дана. Мол, сделай что-нибудь. Хоть что-то. Уезжать не хочу и тебя не брошу!

Только вот загвоздка в том, что Кайсаров с моим отцом сейчас солидарен, и отменный минет не помог изменить его решения. Данис хочет, чтобы я сидела за высоким забором, под присмотром охраны. В этом они с папой спелись не на шутку.

— Вещи, Катя, — папа прищуривается, но сам выжидающе смотрит на Дана. Так, будто ждет от него поддержки.

И да! Кайсаров его поддерживает.

— Я помогу, Кать, — тянет меня за руку в спальню.

Как только оказываемся в комнате, прикрывает дверь и прижимает меня к стенке. Я пикнуть не успеваю, а его губы снова близко. Так близко…

Облизываю свои и нерешительно поднимаю глаза.

— Я не поеду, — качаю головой. — Не брошу тебя.

— Еще как бросишь, — улыбается.

У нас снова мир рушится, а он улыбается! Мое возмущение, да у него предела нет, у этого острого негодования от складывающейся ситуации.

— Ты не имеешь права, вы оба не имеете права за меня решать, — стою на своем, а сама не могу даже пошевелиться, та еще воительница.

Дан проходится ладошкой по моему бедру, а потом лапает за задницу.

Склоняется ее ниже. Наши губы тут же оказываются на одном уровне.

— Имеем, — облизывает мою щеку, — не выпендривайся.

Я и не успеваю, если честно. Потому что мы снова целуемся. Жадно. Отрешенно от мира. Будто в последний раз. Меня снова трясет, я впиваюсь ногтями Дану в плечи, жадно прижимаю его к себе, пока его язык орудует у меня во рту.

Сладкий, невероятно сладкий поцелуй, от которого ноги подкашиваются и в трусах снова становится мокро.

Дан прижимает ладонь к моей промежности. Шов от джинсов впивается в самую чувствительную точку, и я охаю. Закрываю глаза, подставляя шею для мелких поцелуев.

Я настолько обескуражена, что не понимаю, как, а главное, когда ласки заканчиваются. Данис больше меня не трогает, лишь слегка придерживает под локоть, а свободной рукой поправляет свою рубашку. Оказывается, я успела расстегнуть несколько пуговиц.

— Возьми телефон и запиши мой номер. Я позвоню сегодня. Не надумывай и, самое главное, Катя, никуда не лезь. Делай то, что говорит отец. Поняла меня?

Киваю.

У меня будет его номер? Он мне позвонит? Сам?

— Ладно, ладно, — лепечу и, отлипнув от стены, открываю дверь в гардеробную.

По сути, мне и брать-то нечего. В доме родителей все есть. Шмоток точно навалом. Может, мак только прихватить?

Засовываю лэптоп в шоппер, на скорую руку завязываю на макушке хвост и быстро переодеваюсь в удобный флисовый костюм.

— Я готова, — выхожу к отцу, который разговаривает по телефону.

Вместо ответа папа кивает сначала мне, потом Дану.

Во дворе меня тут же усаживают на заднее сиденье машины, я даже рот толком не успеваю открыть.

Машина, которую взорвали, не горит. Ее потушили. Отец и Данис о чем-то говорят на улице, Дан кивает на стоящий неподалеку джип. Видимо, за ним тоже приехали.

Отец пожимает Кайсарову руку и спешит ко мне. Как только оказываемся в салоне, отдает водителю приказ везти нас домой.

— Папа…

Он смотрит на меня со злостью, но еще в его глазах усталость.

Поджимаю губы и не решаюсь продолжить. Он примчался сюда в страхе. Возможно, всю дорогу гадал, жива ли я вообще…

— Прости, — бормочу вполголоса, на что папа закрывает глаза и качает головой.

Все прямо как в тот день…

ПРОШЛОЕ

— Где ты была? — сурово, на грани крика спрашивает отец.

Папа смотрит на часы, а потом мне в глаза. Такие они у него сейчас… Ох, мамочки, ничего хорошего, в общем, его взгляд не сулит.

Я стою посреди отцовского кабинета, чувствуя подступающие слезы, а ведь буквально пять минут назад ехала в такси и улыбалась. Данис впервые за все время пригласил меня к себе в гости. Мы много разговаривали, лепили снеговика и смотрели новогодний фильм. Эти несколько часов пролетели за секундочку.

— В гостях, — шмыгаю носом, потому что папа, кажется, впервые повысил на меня голос.

— В каких гостях, Катя? Почему ты не предупредила? Почему не берешь трубки?

Шарю по карманам и, к собственному ужасу, понимаю, что батарея сдохла еще на последнем уроке сегодня.

— Я… У меня телефон сел. Я забыла…

— Забыла? — папа смотрит на меня как на дуру.

Сглатываю слезы и отвожу взгляд. Так больно почему-то. Очень. Я не сделала ничего плохого.

— Ты с этим мальчишкой опять была?

Киваю. После того как папа узнал, чей сын Данис, он как с цепи сорвался. Ничего слушать не хочет. Совсем.

— Мы, кажется, с тобой говорили на эту тему, Катя?! Разве нет? Ты обещала…

— Я ничего не обещала! — срываюсь на крик и громко шмыгаю носом. — Ничего!

— Ты не будешь с ним общаться. Поняла меня?

— Буду. Буду, понял? Данис хороший, я сегодня была у него в гостях, и меня там никто не убил!

Папа после моих слов чуть ли не белеет.

— Ты была у него дома? — прищуривается. И говорит так, боже, будто в гроб сейчас ляжет.

— Я… Я…

— Ты понимаешь, кто его отец? — Папа огибает стол и делает шаг ко мне. — Бандит, Катя! Настоящий. Он убивал людей. Он плохой человек. Тебе нельзя дружить с этим мальчиком.

Папина рука ложится на мое плечо. Передергивает. Не хочу, чтобы он меня трогал. Не хочу! Ненавижу его. За что он так с Даном? Он ничего плохого никому не делал!

— Нельзя? — в ужасе смотрю на отца. — Почему, папочка? Разве дети должны нести ответственность за поступки родителей? Разве они должны страдать из-за тех, кто их родил?

Я реву, но продолжаю стоять на своем. Не вижу перед собой почти ничего. Картинка давно размылась, но я не могу склонить голову и так легко сдаться! Ни за что!

— Должны?! — кричу во все горло. — Ты сам говорил, что Данис хороший парень! Он был у нас дома. Не раз. Он тебе нравился. А теперь, теперь…

Папа на мой всплеск эмоций не реагирует. Его не трогают ни мои доводы, ни притянутые за уши аргументы. Он считает себя правым и на этом ставит жирную точку.

— Иди в свою комнату. Ты наказана, Катерина, — спокойно изрекает отец и больше на меня не смотрит.

Только когда я оказываюсь на пороге кабинета, добавляет:

— Ты наказана не за ваше общение, а за то, что поехала в дом человека, родственники которого связаны с тем, с чем я борюсь всю свою жизнь. Ты уже не маленькая и должна понимать, кем я работаю, дочь.

Уцепившись пальцами за косяк, выпрямляю спину и без слов шагаю наверх, в свою комнату. Место собственного же заточения.

Хлопаю дверью так, чтобы родители услышали, рывком падаю на кровать. Плачу. Мне так обидно. До ужаса.

Данис хороший. Он самый классный, добрый и честный из всех, кого я знаю.

Мне с ним так интересно, что расставаться ни на секундочку не хочется.

Мы полтора года дружим. Дружим ли? Иногда мне кажется, что я его люблю. Так сильно, что взглянуть хоть на кого-то еще просто не могу. Не то что не могу, я их не замечаю — других.

Все эти парни лишь безликая масса. Не больше.

Отчаянно колочу кулаками подушку, не с первого раза услышав, что в комнате я уже не одна.

Повернувшись, смотрю на дверь. Мама громко вздыхает и задумчиво окидывает мою комнату взглядом. Чуть помедлив, делает шаг, а потом присаживается на край кровати.

— Я хочу побыть одна, — выдаю не без агрессии. Правда, в моем голосе так и сквозит отчаяние.

— Котенок, — шепчет на выдохе и наклоняется ко мне. — Почему ты не рассказала мне, что Данис позвал тебя в гости?

— А разве это противозаконно? — надуваю щеки, а мама вытягивает ноги, опираясь на изголовье кровати спиной.

— Пусть лучше Данис приходит к нам. Хорошо?

— Чтобы папа его выгнал?! Ты что, не понимаешь? Мама, он же… — Договорить не могу, снова начинаю рыдать.

— Никто никого не выгонит. Ты поехала в чужой дом, возможно опасный, ничего не сказала, телефон выключила.

— Он сел, — бурчу возмущенно.

— Не важно. Мы переживали, Катя. Папа был в бешенстве.

— Он против Дана.

— Катя, вы вот-вот закончите школу. Ты еще успеешь столкнуться с любовными переживаниями.

— Мы друзья, мама.

Сама себе вру. Мы не друзья. Не друзья. Я его люблю, очень люблю. Но признаться страшно. Он же оттолкнет. Точно оттолкнет. Ему не нужна девушка, он сам говорил. Сам постоянно делает акцент на том, что я друг.

Всхлипываю теперь уже от досады. Я впервые так сильно влюбилась, но моя любовь безответна.

— Он говорит, что мы друзья. Ему не нужна девушка, — заикаюсь и снова плачу, замечая мамину улыбку.

— Ну конечно, — она откровенно посмеивается. Не верит мне. — И именно поэтому он ни на шаг от тебя не отходит. Потому что друзья? — Мамины пальцы взъерошивают мои волосы, а ее улыбка становится теплой-теплой.

— Ты думаешь, что? — прикрываю рот ладошкой. — Правда?

— Скорее всего, — подмигивает и тянется ко мне с обнимашками. Бросаюсь к маме навстречу, делая несколько глубоких вдохов, вжавшись носом в материнское плечо.

— И что мне делать? — хлопаю глазами.

— Ну, в первую очередь предупреждать нас о своих передвижениях. Звать Даниса к нам в гости, вместо того чтобы ездить к нему, а во вторую…

— Что? Что во вторую?

— Признаться.

— В чем? Кому?

— Данису. Что ты влюблена, — мама обхватывает ладонями мои щеки.

— А если он оттолкнет? Тогда наша дружба закончится. Я лучше, лучше буду молчать.

— Как знаешь.

— Мам…

— Что?

— А если я… Ну, если я сделаю так, чтобы он приревновал? Тогда же все будет понятно, правда?

Данис

— Ты представляешь, да, насколько это было паршивое свидание? — Катя вздыхает и поправляет свои длинные волосы. За последние месяцы они отросли еще сильнее.

С нашего знакомства прошло полтора года. Впереди третья четверть и усиленная подготовка к экзаменам.

— В общем, не поцелуй, а одни слюни, — снова вздыхает, а мои пальцы сжимаются в кулаки.

Мы сидим у нее дома, в ее комнате. Послезавтра Новый год, а меня сжирает лютая ревность. Как такое вообще возможно? Позавчера она отказалась ехать на каток, сослалась на важные дела, а уже ночью выдала то, что пошатнуло мою психику.

Получить полпервого ночи сообщение с текстом, что она ходила на свидание, — удар ниже пояса.

Ее целовал какой-то мудень. Обнимал, наверное. Лапал! Какой-то безликий козел ее трогал и залез ей в рот своим мерзким языком.

В моей вселенной это выходящее за грань нечто.

Рывком поднимаюсь с кровати и отхожу к окну. Руки прячу в карманы джинсов. Меня внутренне перетряхнуло. Опять.

Если ночью я был готов разнести свою комнату в щепки, то сейчас не могу позволить себе такую вот вольность. Ничего не могу себе позволить. Остается только молчать и слушать ее ужасающие рассказы о каком-то парне.

— Ну что ты молчишь? — Катя вздыхает. — Может, все-таки дать ему шанс? Посоветуй, — закидывает ногу на ногу и смотрит так, умоляюще, что ли. — По-дружески. У тебя явно было больше отношений, чем у меня.

Нормальных отношений у меня не было, и все примеры, что я могу привести, повергнут Катю в шок. Ну не рассказывать же ей, как отец подарил мне на шестнадцатилетие проститутку, в самом деле.

— Если тебе так противно, то лучше не стоит. — Замолкаю, чтобы подобрать слова. — Не стоит с ним общаться и видеться.

— Ну нет, как человек он мне нравится. Приятный. Просто… Я такой профан в поцелуях. Может, поэтому все получилось так невкусно?

Катя начинает рассуждать, что целовалась всего пару раз, но в школе при этом все ее почему-то все равно считают кокеткой и завоевательницей мужских сердец.

— Данис!

— М? — заторможенно поворачиваю голову. Смотрю на Токман, а сам хочу свалить отсюда как можно скорее.

— Так поможешь?

— В чем?

— Ты меня не слушал, что ли? Я говорю, давай потренируемся.

— Потренируемся?

— Боже! — Катя вскакивает с кровати и как заведенная начинает носиться по комнате. — Я для кого тут распиналась вообще?! Говорю же, давай парочку раз поцелуемся, я научусь и…

Видимо, я так на нее смотрю, что она решает не договаривать. Замолкает и начинает заламывать свои пальцы, собирая-разбирая разнообразные замки.

— Ну что? — вздыхает. — Тебе сложно, что ли?

— Не, — прокашливаюсь, — не сложно. Но это странно.

— Ну вот что тут странного? Мы же друзья? Друзья! А они в беде не бросают и помогают друг другу. Так что не ломайся, — приближается и кладет ладони на мои плечи, — а помогай.

Катина улыбка становится шире. Пропускаю очередной удар по самолюбию и никак не могу отвести взгляда от ее губ.