Глава 18

Артем. Руки подрагивают и потеют. Я вытираю ладони о ткань пиджака и расхаживаю по коридору, ожидая, когда моя девушка соблаговолит меня принять. Домой Крис так и не явилась, на звонки не отвечала… Чувствую себя преступником в ожидании суда. Сейчас она скажет то, что разрушит мою жизнь навсегда… Приговорен или помилован? Виола порывалась вчера уехать, но я не отпустил… Оставил ночевать в гостевой спальне, а маме постелил в зале. А утром ко мне в комнату пробралась Алиса… Выскользнула из объятий матери и тихонько как мышонок, залезла ко мне. Я думал, что с годами растерял нежность… А у меня в глазах пекло от умиления… Моя куколка, малышка… Что, если ты будешь кого-то другого называть папой? Не меня… по воле Кристины. – Привет, ну и вид у тебя. Я поговорить хотела, – прохладно произносит она. Сегодня красивая по-особенному. С яркой помадой на губах и укладкой. Разве что взгляд потухший. С таким взглядом говорят неприятные вещи… Странно, но и его я выдержать не могу, отворачиваюсь, выбирая в качестве объекта наблюдения стоящий в углу холла кулер. – Кристина, зачем ты так себя ведешь? Я полночи тебе звонил, я… Ты ездила к врачу? Почему не захотела, чтобы мы вместе и… – Ездила. Как я и думала, твоя врачиха ошиблась. Я не беременна и не больна, – фыркает она. – Тогда что это за образование? Фу-ух… С меня словно сто потов сошли от облегчения. Я так за тебя рад! – Гипертрофированное желтое тело, такое бывает. Артем, все нормально, правда… Я тебя бросаю. – Что? То есть… – Позволь мне сохранить остатки гордости, любимый, – с нескрываемой горечью в голосе произносит она. – Для женщины важно бросить первой. Так вот – пусть наш разрыв будет моей инициативой. Ты же хотел мне предложить расстаться, так? И не спорь… Я, может и блондинка, но далеко не дура. – Крис, послушай… Алиса, она… – Мы расстаемся, ладно? Я не желаю больше слушать о твоем сопливом ребенке и его мамаше. Так яснее? – раздраженно бросает она. – Ясно. Куда уж яснее. А как же помолвка, твой папа? – Разберусь с ним сама. Не утруждай себя. Мой папа умный человек. И очень тактичный. Он не станет оспаривать мое решение, а оно мое. Мне нужен верный и любящий муж, а не козлик, мечущийся между мной и бывшей. Вещи я… Собери их и отправь с водителем. Сюда, в офис. Если не найдёшь времени, можешь просто выбросить. – Я соберу их. Крис, прости меня… Я не знал, что так случится. Рубашка липнет к телу от пота. Разве так бывает? Светлана Игоревна ошиблась, а Крис все поняла без слов? Не иначе, судьба вмешалась и все разрулила… «Крис меня бросила. Ее гинеколог не подтвердил диагноз. Она здорова», – пишу маме и Виоле. «Так ты выйдешь за меня?», – пишу Барби следом. «Сурков, я не отвечаю на предложения, сделанные по телефону. Ты хам и грубиян. Может, я и никто, но… Забей, короче». «Прости, Барби. Я перегнул. Как Алиса?» «Скоро дневной сон. Ты когда вернешься? И… Что приготовить на ужин?» Я хочу рвануть домой сейчас же… Я не очарован Барби настолько, вовсе нет, но… Черт, что-то теплое в душе растекается. Вроде как я поступаю правильно, и совесть меня не осуждает. «Барби, собери, пожалуйста, вещи Крис. Водитель завтра отвезет ей». Она видит сообщение, но не отвечает… Мы с ребятами сидим до позднего вечера, тестируем приложение, делаем пробный запуск. Устранять баги и недоработки планируем завтра. Распускаю всех домой и вызываю водителя. «Мама попросилась домой, твоему папе без нее скучно», – пишет Виола. – В цветочный заедь, – прошу водителя. И кольцо бы надо, но я не знаю ее размера… Сегодня первая ночь наедине… Без Кристины и мамы… – Может, стопарик коньячку, Артем Николаич? – предлагает он с хитрой ухмылкой. – Это можно. Тихонько вхожу в квартиру, держа за спиной букет из мелких, розовых роз… Ни черта не знаю, какие у нее любимые цветы. Вообще, ничего о ней не знаю… Но уже привел в дом и собираюсь жениться. Скажи кому – не поверят… – Привет, ты… – шепчет Виола, принюхиваясь. – Ты напился, Сурков? Милая такая… В простой футболке, коротких шортах, с волосами, собранными в хвост. По телу мурашки разбегаются от ее близости… Уютного запаха и блестящего, направленного на меня взгляда. – Немного совсем. Это тебе, – сую ей своей веник, стаскивая обувь. – Ненавижу розы, Сурков. Ну, ладно… Все равно спасибо, – вздыхает, не отводя взгляда. – А какие любишь? Я ничего не знаю о тебе, Ви… Ничего, – бормочу, привлекая ее к груди. Зарываюсь пальцами в волосы, стягиваю резинку с хвоста, улавливая ее частое, поверхностное дыхание… Сбившееся от волнения, горячее и сладкое… – Ромашки… Тема, я… – Алиса спит? – Да. Выхватываю из ее рук букет и бросаю под ноги. – Не надо… жалко же… – Барби, помолчи, ладно? Ее губы мягкие и подвижные. Целую ее жадно, пью дыхание и кусаю губы. Наверное, лишь сейчас понимаю, как сильно хочу… Остервенело тяну край ее футболки. Барби послушано поднимает руки, позволяя мне себя раздеть. Оглаживаю ее лопатки и щелкаю застёжкой простого, трикотажного лифчика. Из него вылетают белые, круглые штуки, похожие на ватные диски – только больше. – Забей, – шепчет она, касаясь моего лица ладонями. – Ты полна загадок, Ви… Что это? Для объема или… – выдавливаю сипло, опуская взгляд на ее сиськи. – Нет, дурак. Для впитывания молока. Ах… Обхватываю ее сосок губами и слегка прикусываю. Затем второй… – Завидую Алисе. Они… Барби, они шикарны. Бомбические сиськи. – Извращенец, – скулит она, судорожно цепляясь пальцами в ремень моих брюк. У меня перед глазами темно от нетерпения. Помогаю Виоле расстегнуть молнию моих джинсов и выпустить на свободу член. Зачем, спрашивается? Можно ведь раздеться в спальне. Завалиться на широкий матрас и трахаться до посинения. Но… Я держу ее в коридоре. Ласкаю, целую, глажу, боясь выпустить из рук… Тороплюсь, потому что Алиса в любой момент может проснуться. – Сурков, я недостойна приглашения в спальню? Так я и думал, блядь… Барби все понимает по-своему… – Дурочка ты, Барби… Я просто, я… Идем. Прости, на руки взять не могу. Я едва переставляю ноги. – Бедненький, – ерничает она. Снимает с себя шорты вместе с трусами и ложится на кровать. Раздвигает ноги, заставляя меня сглотнуть слюну. Она видит, как судорожно дергается мой кадык. И беззастенчиво улыбается, прогибаясь в пояснице. Узнаю прежнюю рыжую стерву – ту самую, кого я знал раньше… Раздеваюсь быстро и накрываю ее тело своим. Сразу же вхожу, не переставая ее целовать… В наш первый раз она шептала мне «люблю, люблю тебя, Тема». Сейчас молчит… Целует, оглаживает углы лопаток, пока я трахаю ее, как ненормальный. Вбиваюсь, согнув ее бесконечно длинную ножку в колене. – Давай же, Ви… – хриплю на грани. – Я не могу. Давай ты и… все. Я не могу, не могу… – Почему? Раньше могла. Кончала как пулемет. Сцеловываю бисеринки пота с ее висков и с рыком кончаю. Долго-долго пульсирую, наполняя ее собой… – Что случилось? – спрашиваю, возвращая себе способность трезво мыслить. Она истерзана мной – губы, соски, шея… Все в засосах и укусах. Испуганная, странная Барби… Гладит мое лицо ладошками, словно успокаивает. – Почему не получилось? Раньше ведь… – Это было раньше, Тем. Раньше… Теперь я другая. Она резко поднимается, подхватывает одежду и бредет в душ.