Глава 19

Виолетта. Бедный Сурков… Теперь он будет гонять мысли о причинах моей фригидности. Воображать себя недостаточно хорошим любовником или искать научные объяснения. Что угодно, но не он виноват… Его величество никогда не обвинит себя… Это же я тогда приперлась к нему? Он ничего не обещал. Не обманывал, когда прямо говорил о своих чувствах, вернее, об их отсутствии… Он был со мной честен. Он молодец. Прямолинейный парень, достойный, неприступный. Это я – разгульная девка, которой он с порога предложил отсосать. Не хотел, но… сломал меня. Не задумывался о последствиях, однако все равно уничтожил… Стер словно ластиком мои уверенность в себе, женственность, сексуальность. И только в его силах вернуть меня. Поймет ли Тема или зароет голову в песок и будет молча брать меня, получая удовольствие? По бедрам стекает его семя, а из зеркального отражения на меня смотрит истерзанная ласками женщина. Он хотел сделать мне приятно, но теперь мне мало секса. Хочу его любви… Уважения, обожания, ухаживаний. Я больше не позволю ему вытирать ноги, превращать мои чувства в мишуру… Для меня они были великой ценностью, а для него – дешевой блестяшкой. Конфетти, липнущим к подошвам ботинок. Обмываюсь и тихонько выхожу из ванной, заслышав тоненький писк Алисы. Умница моя, спасла маму… Пожалуй, второго захода я не выдержу. Юркаю в нашу с дочкой спальню, облачаюсь в ночную сорочку для кормящих мам и привлекаю Алису к груди. Закрываю глаза и часто дышу, пытаясь усмирить бешеное сердцебиение. Ты добилась своего, Виола? Еще запах Кристины из его квартиры не выветрился, а он потащил меня в постель. И ласкал так исступленно, словно у него женщины не было как минимум полгода. У меня до сих пор болят губы и соски… Тело ноет как после тренировки. И сердце тоже… Глажу дочку по голове и сдерживаю слезы… Как мы будем жить, не понимаю? Пусть Сурков не надеется, что я буду угождать ему. Прежняя Барби им беспощадно убита, а новая слишком слаба и неуверена в себе, чтобы бороться… Из кухни доносятся шорохи – шаги Артема и шипение электрического чайника. Чайку захотел попить? Ну, бывает. У меня и ужин на плите, между прочим. Жду, когда он продолжит шуметь, ища вилки и тарелки, но Артем тихонько входит в комнату, держа в руках большую чашку. – Барби, я подумал, что тебе понадобится чай с молоком и сахаром, – произносит, присаживаясь с краю. – Э… Зачем это? – Я прочитал сейчас в интернете, что он полезен кормящим матерям. И вид такой серьёзный. Академик, блин. Наверное, шастал по сети, ища объяснения женской фригидности. Прыскаю и с улыбкой смотрю на него. – Я неправильно сделал, да? – Спасибо тебе, Тем. Очень неожиданно. Я, правда… Чего это ты? – Просто хочу заботиться о вас. Ви, почему ты без носков? Где твои вещи? Или… Господи, что мне делать с этой чашкой? – Алиса поела и уснула. Давай ее сюда. Мне так приятно… До чертиков просто. Пью сладкий чай, чувствуя, как внутри растекается блаженное тепло. Сурков торопливо выходит из комнаты и возвращается со старенькими вязаными носками. Берет мои ледяные ступни в ладони и надевает их… – Это мама вязала папе, когда он болел. Носки чистые, не волнуйся. Можно мне лечь с вами? – Тем, если ты хочешь продолжить, то… – Нет, Ви. Не волнуйся. Я просто хочу… с вами… – Можно. Он аккуратно ложится с другого края, зарываясь носом в Алискину макушку. Обнимает ее и отдает большую часть одеяла нам. Так и спим всю ночь – втроем… Тема просыпается рано. Порываюсь встать и приготовить ему завтрак, но он целует меня в щеку и гладит по волосам. – Спи, Барбичка. Я кофе выпью и убегу. Много дел. – Кто? Ну-ка, Сурков, повтори. – Барбичка. Барбушечка. Отдыхай, пока Алиса спит. Кстати, сегодня день подарков. Жди курьера, ладно? – Мне уже страшно. – Поедем к моим родителям, а на днях я запланировал ужин с арабским шейхом. Тебе понадобятся наряды. – Что? А как он на тебя вышел? Мне страшно, Тема. Они же всемогущие! – Ахмед – отличный парень. Тем более, он учился в Европе. Жил там больше десяти лет. Он образованный и эрудированный. – А зачем вам понадобилась я? – Он будет со спутницей, она русская. – Только учти, что тюремный браслет на щиколотке не очень-то сочетается с вечерним платьем. – Какой у тебя размер, Ви. Одежды и обуви, белья. Извини, но я не знаю… Не потому, что я мудак. Просто… И папа мой не знает, и Миша, и многие мужики. – Я напишу тебе все, ладно? А теперь иди. А я буду досыпать. Барбичка… Это же надо такое придумать? И еще подарки… Внимание, чай, теплые носки. Я в них всю ночь спала. Слышу, как дверь тихонько клацает и снова проваливаюсь в сон. Просыпаемся с Алисой в десять. Она никогда так поздно не пробуждалась. Наверное, сказывается волшебное присутствие папы? Иначе, как объяснить этот феномен? Ставлю на плиту кастрюлю и насыпаю крупу. Алиска сидит на полу, играясь кастрюлями и плошками. Ее спокойный, довольный вид заставляет облегченно улыбнуться. – Хороший у тебя папа, да? Старается. Словно в ответ на мои слова в двери звонят. – Виола Суркова? – Д-да, – закашливаюсь я. Ну и наглец этот Сурков! Довольный курьер всучивает корзинку с белыми герберами. Там записка… «Прости меня, Ви. Я буду стараться, честное слово. Р.S. Жду ночи». Господи, на что я дуреха надеялась? Артем – молодой мужчина, ему нужен секс. Много и часто. И в постели нужна зажигалка, а не… я…