Глава 27

Виола. Стены его квартиры давят. Кажется, даже дом меня осуждает? Помнит запах и голос прежней хозяйки и не приемлет мой… Я вновь чувствую себя чужой здесь. Топчусь в прихожей, пытаясь разобраться со своими чувствами… Как поступить правильно? Что делать? Во мне нет и сотой доли уверенности Артема. Я боюсь. За себя и дочку, свободу и будущее… – Чего ты застыла, Ви? Входи скорее. Во взгляде Суркова смешивается волнение и боль… Пожалуй, страх и неверие. Или вера в то, что все станет хорошо. Когда-то… Только когда? Знать бы истинное состояние здоровья Кристины? Может, ей все же можно помочь? Ее родители раздавлены горем. Отец не ведает, что говорит… Угрожает, пытаясь хоть таким способом выплеснуть боль… Винит всех вокруг вместо того, чтобы сконцентрироваться на лечении дочери… Со стороны его поведение кажется до ужаса глупым. Вот чем им поможет Артем? Скрасит ее последние дни? Он точно уверен, что шансов у дочери нет, а мы… Мы отыщем клиники, готовые принять ее. Терским нужен крошечный шанс. И все… Тогда травля закончится. – Виола… Барби, – выдыхает Артем, сжимая мои плечи. Хочет казаться сильным и хладнокровным, но… Не выдерживает – касается лбом моего лба и затихает. Часто дышит, наслаждаясь близостью. Как два идиота стоим в полутемной прихожей. Алиса сопит в коляске, а с улицы доносятся тихие звуки позднего вечера – звонок трамвая, шорохи шин по асфальту, звонкий женский смех и чьи-то шаги… – Артем, мы должны ей помочь. Галина Васильевна может узнать точно, какой у Кристины диагноз? Они… – Терский наверняка все выяснил, если так себя ведет. Значит, надежды нет, Ви… Он обездвижен отчаянием, молотит всякую чушь, чем только вредит себе. – Надежда есть всегда! Сурков отрывается от меня и устало расстёгивает пуговицы рубашки. Переодевается в домашнее и идет в кухню. Бросает капсулу в кофемашину, задумчиво подставляет чашку и наблюдает за льющейся струей, словно зрелище завораживает. У него тоже нет ответов… Вообще ничего… – Я завтра пойду в полицию, Ви… Он не посмеет. Да, наверное, другой бы человек не посмел, но… Терский не теряет времени даром. Утром нас будит звонок в домофон. На часах семь ноль две… Я судорожно притягиваю одеяло к груди, наблюдая за Артемом. Мамочки, он не даст навредить нам, ведь так? И никому не откроет… Сейчас он вызовет полицию и… – Федеральная служба исполнения наказаний, – слышу доносящийся из прихожей голос. – В чем дело? – Виола Ленская обязана отбывать наказание по месту прописки. – Я отец Алисы Ленской, я… – В документах прочерк… Так что юридически вы не отец. Сотрудник, закрывший на столь вопиющее нарушение глаза, уже уволен. Прошу по-хорошему, а не… Ее доставит конвой, если откажетесь подчиниться. – Я здесь, – хрипло произношу я, вцепившись пальцами в полы халата. Глупо… Сейчас меня ничего не сможет удержать… ничего… Я приваливаюсь к дверному проему и впиваюсь в мужчину взглядом. Раньше я его не видела… Высокий, худощавый брюнет в стоптанных ботинках. Точно ли он имеет полномочия арестовывать меня? – Покажите ваши документы? – все так же хрипло прошу я. – А… Сизов Петр Петрович, он… – Он уволен, – язвительно произносит следак. Бубнов Арсений Николаевич – офицер УФСИН. Читаю информацию в его удостоверении и возвращаю корочку. – Виола, я все решу… Мы сегодня же пойдем в загс, слышишь? – торопливо подходит ко мне Артем. – И Алису я удочерю… Пропишу вас здесь. Арсений Николаевич, я ведь могу прописать невесту у себя? Я… Господи, как же мы жалко выглядим… Кошмар просто… Это только начало. В загсе нам скажут, что регистрация брака невозможна, в паспортном столе – что невозможна прописка… У Терского все схвачено. Он и правда не терял времени… Плел свою паутину ночью, пока мы, обнявшись, спали… – Не знаю, – отрезает он. – А кто знает? Вы теперь контролируете Виолу? Вы… – Дело ушло наверх. О нарушениях уже знают. Виола Юрьевна не должна была менять маршрут, прописанный ранее. Возможно, руководство примет решение вернуть ее в камеру. Вот так спокойно, равнодушно он рушит мою жизнь… Надежды на будущее, семью и любовь… Сейчас меня закроют и… все… Слезы против воли затапливают глаза. Я жалко всхлипываю и припадаю к груди Артема… Мы не ожидали, что он начнет так быстро. Даже подготовиться не успели. – Артем, помоги мне собрать вещи, – не узнавая своего голоса, произношу я. – Да к черту их! Ты вернешься скоро, Ви… Барби, милая моя, родная, я обо всем позабочусь. В его голосе столько надежды… И чудовищного отчаяния. Бессилия. Артем гладит меня по лицу, волосам, плечам… Сдерживается, чтобы не вышвырнуть представителя закона вон. Или нагрубить ему. Поспорить, потребовать объяснений… – Возьми только новые вещи. Остальное оставь, пожалуйста, ладно? Я приеду чуть попозже, хорошо? – Да. Хорошо. – Вы не можете доехать самостоятельно. Виолу Юрьевну сопроводит к дому наша машина. Ну точно робот. На лице Арсения нет ни одной эмоции, одни лишь равнодушие и нетерпение. Ему не нравится смотреть на нас. Видеть объятия и женские слезы. Слышать нежные слова и обещания… Ему нужно выполнить задание. И все. – Я поеду следом. Это вы не можете мне запретить, – с ноткой раздражения в голосе произносит Артём. – Ваше право. У вас двадцать минут на сборы.