Глава 26

Виолетта. Грязь под ногами, отброс, мусор, плевок… Именно так я себя чувствую… Ничтожной, униженной, обманутой. Судьба отвесила мне подзатыльник. Уймись, Барби, прекрати мечтать раньше времени, окстись! Ты – никто. Судимая женщина, потерявшая все. Единственное, что у тебя получилось неплохо – выносить и родить девочку… – Нет, я сам в состоянии решить! – рычит Артем, испепеляя Терского взглядом. Под тонкой тканью сорочки его мышцы бугрятся, из глаз плещется жгучая, черная ярость… Марево просто. Стою, как дура, прижимая дочку к груди, и украдкой разглядываю Кристину. Мне безумно ее жаль… Никому не желаю такой участи, но… Знать, что мужчина с тобой из жалости – тот еще трэш. Она не желает останавливать мужской спор. Кусает сухие губы и безразлично смотрит по сторонам. А потом случайно натыкается на мой взгляд… Кажется, я понимаю, что ей надо? Насолить мне. Разлучить нас с Артемом любой ценой… Потерять гордость – пожалуйста! Терпеть равнодушие или мнимую заботу – готова! Удержать мужика, используя наручники – и это не проблема. Обычно люди, сталкивающиеся с тяжелой болезнью, меняются… Переосмысливают все, становятся другими… Добрее, терпимее, лучше. Но только не она… А, может, я не права? Артем – то, что скрасит ее последние дни. Сделает счастливой… Не хочу думать, как бы поступила я? Меня разбирает злость на Суркова. Он должен был разобраться с Терскими. Андрей Николаевич – публичный человек, вице-губернатор, медийная личность. Скорую свадьбу его дочери обсуждали все, кому не лень… В ее профиле до сих пор размещены их совместные фотки… До сих пор… – Ты подставил меня, щенок! Посмел сделать предложение моей дочери, а потом слился. Ты превратил нас в посмешище. Репортеры лезут с расспросами, что теперь делать с вашими счастливыми снимками? Как моя дочь должна все это комментировать? – тяжело дыша, произносит Терский. – Люди расстаются, – поднимая руки в примирительном жесте, произносит Артём. – Звезды, политики, знаменитости… Это обычная жизненная ситуация. А репортеры посудачат и прекратят. К слову, Кристина первая предложила расстаться… И пообещала поговорить с вами, уладить все. А я, дурак понадеялся… Забыл, что верить ей нельзя. И про диагноз она наврала. – Что ты себе позволяешь? Значит, так. У меня разговор короткий – ты возвращаешься к моей дочери, а этих отвозишь по месту прописки, – бросает он брезгливый взгляд в мою сторону. – Виола и Алиса никуда не уйдут. Я не позволю моему ребенку жить вдали от меня, так понятно? Если Кристине нужна помощь, то… – В жопу засунь свою помощь. Значит, ты выбираешь войну? – Андрей Николаевич, что вы собираетесь делать? Вы же… – Ты пожалеешь о каждом неосторожном слове в мой адрес. О каждой слезинке, пролитой Кристиночкой. Я превращу твою жизнь в ад. Ничего у тебя не будет… Пепелище в прямом и переносном смысле. – А вот это уже угрозы, Андрей Николаевич. Если со мной или моей семьей что-нибудь случится, я направлю следствие в нужное русло, не волнуйтесь. За что вы так со мной? За что? Я всегда был с вашей дочерью честным. Или ей нужна комнатная собачонка, а не мужчина? Игрушка на привязи? – Я все сказал, Артем. Еще не поздно все обдумать и сделать правильный выбор. В моей власти лишить тебя всего – положения в обществе, уважения, репутации. Я буду методично уничтожать тебя. А начну я… Пожалуй, твою рыжую стерву надо вернуть на зону. Подбородок дрожит, а глаза наливаются слезами… В чем виноват мой ребенок? Чем он провинился перед этими циничными, бездушными людьми? Я едва удерживаю дочку в руках – настолько они сейчас кажутся слабыми. Из меня словно жизнь вытекает… Артем замечает мою растерянность и не выдерживает – замахивается и бьет Терского по лицу. Тот не отвечает – морщится и трет ушибленное место. Слегка отступает на шаг… Тут камеры повсюду, мамочки… Не удивлюсь, если завтра к нам придут полицейские! – А ты что молчишь? Скажи свое мнение, не молчи как истукан! – кричит Тема, глядя на Кристину. – Ты же меня бросила. Важно сообщила о расставании и ушла в закат? – А ты не сильно и тосковал, Темочка, – хрипло бормочет она. – Наверное, в ту же ночь трахнул свою куклу! – Да, именно так и было. Еще есть вопросы? – Пойдем, папа. Нечего с ним разговаривать. Его ничего не проймет… Циник и есть… Артем выхватывает Алису из моих рук. Судорожно прижимает к груди и начинает хаотично покрывать малышку поцелуями. Словно видит в последний раз… Он не в себе. Дезориентирован, чертовски зол, напряжен. – Доченька моя, никуда ты не уедешь, да? Иди ко мне, Ви… И меня в охапку. Целует, гладит по волосам, плечам. Словно нас у него силой забирают… – Что делать, Тема? Я уеду завтра. Давай сделаем вид, что послушались? Я боюсь… Он ведь и правда может все. Ко мне придут и посадят. Алису в дом ребенка, а потом… – бормочу бессвязно, едва стоя на ногах. Наверное, Кристина, как вампир, все жизненные силы из меня вытянула… Мне срочно нужно присесть. В глазах темнеет, я покачиваюсь и цепляюсь за его локоть… – Тема, что нам делать? – Ничего, Ви… Жить. Я подам заявление в полицию, обвиню его в угрозах. Ты подтвердишь. Посмотрим, долго ли он удержится на месте вице-губернатора. Идем домой. – Ты уверен? Стоит ли рисковать всем ради… – Стоит.