Глава 11

Трибуны спортзала гудели глухим эхом шагов и музыки. Свет прожекторов резал пространство белыми полосами, отражаясь от лакированного паркета. Ванесса сидела чуть в стороне, на верхнем ряду, закинув ногу на ногу, в наушниках наполовину — один динамик снят, чтобы слышать зал. Перед ней на коленях лежал пульт: пальцы двигались точно, без суеты, убирая лишние частоты, подчеркивая ударные, делая звук плотным, собранным, живым.

На площадке работала команда чирлидирш. Синхронные прыжки, резкие повороты, идеальные линии тел. Они двигались уверенно, будто знали — на них смотрят, и им это нравится. Музыка ложилась на движения почти идеально, и Ванесса лишь иногда вмешивалась, чуть подкручивая громкость, выравнивая баланс.

Когда трек закончился, зал наполнился хлопками и радостными возгласами. Аманда, раскрасневшаяся, с выбившимися прядями светлых волос, подбежала к трибуне и буквально плюхнулась рядом. От неё пахло спортивным гелем, потом и адреналином.

Она была именно такой, какой её привыкли видеть: высокая, подтянутая, с сильными ногами и плоским животом, в коротком топе и юбке формы, с высоким хвостом, перехваченным резинкой. Светлые волосы блестели под лампами, кожа была слегка розовой от нагрузки, а голубые глаза искрились.

— Ну как? — спросила Аманда, переводя дыхание. — Сильно сложно будет подогнать звук?

— Нет, — спокойно ответила Ванесса, снимая наушник и глядя на пульт. — Я завтра всё доделаю. В понедельник можем уже репетировать с готовым треком.

Аманда расплылась в широкой улыбке, той самой — открытой, заразительной. Она потянулась к бутылке, сделала большой глоток воды, вытерла губы тыльной стороной ладони и на секунду замолчала.

— Слушай… — сказала она тише, уже без прежней лёгкости. — Я вчера реально испугалась. Когда увидела его в клубе.

Ванесса не сразу подняла взгляд.

— Давида? — уточнила она ровно.

Аманда кивнула, понизив голос ещё сильнее, будто стены могли слушать.

— Про него такие слухи ходят… — она поморщилась. — Говорят, он жестокий. Очень. Хотя… — она замялась, — с девушками вроде щедрый. Цветы, деньги, подарки. Но мне от этого не легче.

Ванесса усмехнулась краем губ, холодно, без эмоций.

— Обычный мажорчик, — сказала она. — Таких здесь половина. Деньги, власть, ощущение, что им всё можно.

Аманда вздохнула, глядя на площадку, где девчонки уже расходились, смеясь и переговариваясь.

— Наверное, — тихо сказала она. — Просто… будь осторожна, ладно?

Ванесса кивнула. Не потому что испугалась. А потому что давно усвоила: осторожность — это не страх. Это выживание. Вскоре она покинула зал, подхватив тяжёлую сумку.

Коридор был узким и плохо освещённым, лампы под потолком гудели, как натянутые нервы. Ванесса успела сделать всего пару шагов, прежде чем пространство перед ней словно схлопнулось — Давид возник слишком близко, перекрывая путь одним движением плеча. Она замерла лишь на миг, автоматически оценивая расстояние, выходы, шансы. Бежать? На каблуках — глупо. Развернуться? Он уже был слишком близко.

Он усмехнулся, заметив этот короткий, почти незаметный просчёт в её взгляде.

— Тут нет окон, — лениво бросил он, словно между прочим.

— Дай пройти, — сказала Ванесса холодно, ровно, не поднимая голоса.

Давид приподнял бровь, будто услышал что-то забавное, и медленно, нарочито расслабленно откинулся назад, но так, чтобы проход всё равно оставался закрытым.

— Вообще-то, — протянул он, — мы едем на свидание.

Она скривилась, даже не пытаясь скрыть отвращение.

— У меня планы на вечер.

В его взгляде что-то щёлкнуло. Исчезла ленивость, осталась тяжёлая, неприятная сосредоточенность.

— Не с очкариком ли? — спросил он почти буднично, но в голосе проскользнула сталь.

Ванесса не сразу поняла, о ком он, а когда поняла — лишь усмехнулась.

— Тебя это не касается.

Она шагнула в сторону, пытаясь обойти его, но движение оказалось напрасным. Давид оказался быстрее: один шаг — и холодная стена впилась ей в спину. Воздух будто стал гуще. Сумка с пультом ударилась о бедро, мешая, сбивая баланс. Руки были заняты, пространство — перекрыто.

Он наклонился ближе, не касаясь, но вторгаясь — в личное, в дыхание, в границы.

— Мы можем отлично провести время, — произнёс он негромко, с той самой уверенной усмешкой, от которой хотелось не отступить, а ударить.

Серые глаза Ванессы потемнели. Страх был — острый, знакомый, из прошлого, — но поверх него поднималось другое: злость. Холодная, собранная, выученная.

— Отойди, — сказала она тихо. — Сейчас же.

В её голосе не было просьбы. Только факт. Только выбор, который он ещё мог сделать.

Коридор снова загудел лампами. Где-то хлопнула дверь, раздались шаги. Мир не исчез, не сузился до него одного — и Ванесса держалась за это ощущение, как за якорь.