Глава 113

Давид холодно посмотрел на Серебрянникова-старшего, не скрывая раздражения. Взгляд был ровный, тяжёлый, из тех, под которыми люди обычно начинают говорить быстрее и громче — словно это может что-то изменить. Не меняло.

Алекс Владиславович уже минут пятнадцать ходил по кругу. Голос у него был мягкий, вкрадчивый, с тем особым оттенком уверенности, который появляется у людей, привыкших считать договоры чем-то вечным, а чужую волю — временной помехой.

— Давид, ты же понимаешь, — снова начал он, сцепив пальцы на столе, — договор был заключён с твоим отцом. Такие вещи не отменяются просто потому, что времена изменились. Никто и никогда не позволял себе нарушать подобные договорённости.

Рядом с ним сидела Мириэн. Идеальная осанка, безупречный макияж, мягкая улыбка — будто они не обсуждали брак как сделку, а выбирали вино к ужину. Она периодически переводила взгляд с отца на Давида, кивая, словно подтверждала каждое слово.

— Я готова на всё, — добавила она тихо, но так, чтобы это прозвучало весомо. — Абсолютно на всё, если речь идёт о нашем союзе.

Давид медленно выдохнул через нос. Он даже не сменил позы, лишь чуть сильнее сжал подлокотник кресла.

— У меня уже есть жена, — сказал он спокойно.

Фраза прозвучала как точка. Но не для Серебрянникова.

— Формальность, — отмахнулся Алекс Владиславович почти снисходительно. — Бумаги, которые можно переписать. Ты сам знаешь, насколько это решаемо. А наш союз… — он наклонился вперёд, понизив голос, — это выгодно. Нам есть что предложить. Очень многое.

Мириэн словно ждала паузы.

— Кстати, — произнесла она будто между делом, — у меня сейчас небольшие сложности с бизнесом. Сеть салонов… давление, проверки. Я очень надеялась, что ты поможешь. Ты ведь всегда умел решать такие вопросы.

Давид посмотрел на неё. Долго. Внимательно. Без тени тепла. Внутри поднималось болезненное, злое раздражение — не вспышкой, а плотной волной, которую он привык держать под контролем. Он не хотел здесь быть.

Фобос сидел чуть в стороне, молчаливый, собранный. Именно он настоял на этой встрече. «Нужно поставить окончательные точки», — сказал он утром. Без эмоций. Как всегда. Деймос, напротив, даже не пришёл. Он высказался коротко и жёстко: «Кардинальные решения экономят время». Они всегда были разными. Фобос — за холодную ясность и закрытые двери. Деймос — за быстрые и необратимые действия. Два полюса, между которыми Давид держал баланс.

— Договор был с моим отцом, — наконец произнёс Давид, медленно, отчётливо. — И он утратил силу в тот момент, когда я встал во главе клана. Решения теперь принимаю я.

Он чуть подался вперёд, и улыбка Мириэн дрогнула — почти незаметно.

— Моя жена — не формальность. И ваш бизнес — не моя проблема.

В этой зоне ресторана стало тихо. Настолько, что было слышно, как тикают часы на стене. Фобос едва заметно кивнул. Точки начинали расставляться.

Алекс Владиславович кашлянул, будто тишина показалась ему слишком опасной.

— Давид, — заговорил он снова, торопливо, — всегда можно пересмотреть условия. В конце концов, Мириэн готовили именно под тебя. С детства. Она знает твои привычки, твои вкусы, твои слабости. Она сделает всё, что потребуется.

Мириэн уловила этот тон мгновенно. Улыбнулась — мягко, почти ласково — и, не спрашивая разрешения, поднялась со своего места. Ткань вечернего платья тихо шуршала, когда она опустилась перед Давидом на колени, прямо посреди ресторанного зала. Не театрально — уверенно, будто это был заранее отрепетированный жест.

— Всё, — повторила она тихо, глядя снизу вверх. Взгляд доверчивый, покорный, лишённый стыда. — Я правда готова на всё.

Её ладони скользнули по его бёдрам — медленно, уверенно, как подтверждение слов, а не просьба. В этот миг Давид поднял глаза… и окаменел.

В зону ресторана вошли Ванесса и Эрик. Ванесса увидела сцену сразу. Не фрагмент — целиком. Колени. Платье. Чужие руки. Секундный ступор — будто мир на мгновение завис, а потом резко сорвался. Она развернулась и почти выбежала из ресторана, не сказав ни слова. Дверь распахнулась слишком резко, ударив по тишине, и тут же захлопнулась. Эрик задержался на долю секунды. Торжествующая усмешка тронула его губы — холодная, понимающая. Он бросил быстрый взгляд на Давида и вышел следом.

Давид медленно перевёл взгляд вниз. На Мириэн. Его лицо стало каменным, голос — ровным, опасно спокойным.

— Значит, на всё готова, да?!

Мириэн даже не попыталась отвести взгляд.

— Да, — сказала она хрипло. — На всё. Я сделаю что угодно, Давид. Буду стараться больше. Намного больше. Лишь бы ты был со мной.

Он наклонился. Медленно, без спешки, будто взвешивая каждое движение. Его ладонь легла на её щёку — тепло, почти ласково. Большой палец скользнул по линии губ. Мириэн вздрогнула, прикрыла глаза, дыхание сбилось. Она послушно коснулась его пальца губами — жестом не откровенным, но предельно ясным, словно ставила подпись под собственными словами.

Давид заметил это сразу. Не возбуждение — смену. Ту самую, выученную, отточенную покорность, которую надевают, как маску.

— Забавно, — произнёс он спокойно. — Раньше ты не сделала ничего, чтобы быть со мной. Ни шага. Ни риска. Получается, твои слова — пустышка?

Мириэн распахнула глаза, поспешно заговорила:

— Я не виновата, что Ванессе удалось сбежать, я… — она осеклась. Слова повисли между ними, тяжёлые, как выстрел. Лицо Мириэн побледнело. Она поняла. Слишком поздно.

Давид медленно выпрямился. Его взгляд стал пустым и холодным. Он едва заметно кивнул. Из тени мгновенно вышли его люди. Без шума, без суеты. Алекса Владиславовича схватили первым — он даже не успел возмутиться. Мириэн попыталась подняться, но её уже держали за руки. Их поволокли прочь, не обращая внимания на шёпот и оцепеневшие взгляды гостей.

— Поговорим, — спокойно сказал Давид им вслед. — Очень подробно.

Позже, уже выходя из ресторана и садясь в машину, он достал телефон и набрал Ванессу. Гудки. Один. Второй. Тишина. Он стиснул челюсть. Чертов Лирман. Конечно, он привёл её именно туда. Нарочно. Чтобы посеять сомнения. Чтобы всё выглядело… на грани. Почти как измена. Почти как ложь.

Давид резко отбросил смартфон на сиденье. Сначала — Серебрянниковы. Потом — Ванесса.